Личность Григория Распутина — идеальный холст для проекций. Для одних он святой, для других — дьявол. Но самая живучая проекция — образ сексуального вампира, смакующего «гарем» из аристократок. Разберемся, как рождался этот миф, кто его кормил и что говорят факты.
Лучшим опровержением мифа служат материалы Чрезвычайной следственной комиссии Временного правительства 1917 года. Новые власти жаждали компромата на царский режим и тщательно изучали связи «старца». Были допрошены все, кого молва причисляла к его «жертвам» или «любовницам»:
- Высший свет: Княгини Долгорукова, Шаховская, Сана.
- Приближенные ко двору: Фрейлина и ближайшая подруга императрицы Анна Вырубова.
- Представительницы творческой интеллигенции: Артистки Варварова и Белинг, писательницы Джанумова и Жуковская.
Итог был обескураживающим для обвинителей: все без исключения отрицали какие-либо интимные отношения. Вырубова, чье имя склоняли чаще всего, потребовала и прошла гинекологическую экспертизу, которая установила её девственность. Историк Юрий Рассулин добавляет веский аргумент: за всю жизнь ни одна женщина так и не предъявила Распутину или обществу ребёнка, которого можно было бы считать его внебрачным отпрыском.
Были ли хоть какие-то официальные жалобы? Да, нашлись ровно три — от неких Пепеляевой, Тимофеевой и Вишняковой. Но при ближайшем рассмотрении и они оказались сфабрикованными, вероятно, подброшенными в рамках кампании по его компрометации.
Если фактов нет, откуда дым? Ответ — в политической инженерии общественного мнения. К 1910-м годам Распутин стал символом «тлетворного влияния» при дворе, идеальной мишенью.
Газеты либерального толка — «Русское слово», «Речь», «Голос Москвы» — стали конвейером по производству скандалов. Их редакторы и журналисты были ярыми противниками монархии. Они понимали: чтобы ударить по царю, нужно очернить его «друга». В ход шли анонимные «письма жертв», пересказы слухов, передергивания. Как отмечает публицист Олег Платонов, в этой кампании участвовали и деятели с связями в международных масонских ложах, для которых ослабление Российской империи было стратегической целью.
Главным «доказательством» разврата стала настойчивая привязка Распутина к секте хлыстов, практиковавших в своих радениях экстаз, который мог переходить в оргиастические действия. Факт? Нет. Три официальных расследования Тобольской и Санкт-Петербургской духовных консисторий (1903, 1907, 1912 гг.) не нашли оснований считать его хлыстом. Но брошюра псевдо-исследователя Михаила Новосёлова, тиражируемая прессой, прочно внедрила этот ярлык в общественное сознание.
Реальная привычка Распутина — совместное мытье в бане с последовательницами — была вырвана из культурного контекста. Как указывал профессор Громогласов, в сибирской деревне, где вырос Григорий, это было обычной гигиенической и даже оздоровительной процедурой, лишенной эротического подтекста. В столице же это стало сенсационным «доказательством» его разврата.
Почему же сам Распутин не опровергал слухи яростнее? Некоторые исследователи считают, что миф был ему даже выгоден как прикрытие для более сложной и противоречивой реальности.
- Мистик-исцелитель или соблазнитель? Религиовед Борис Романов выдвигает версию, что Распутин мог создавать вокруг себя ауру эротизированной религиозности. Он якобы считал, что через физический контакт с ним, «носителем Духа», женщина может очиститься от греховной похоти. Это была опасная игра на грани, питавшая слухи, но, возможно, в его системе взглядов имевшая иное объяснение.
- Сохранившиеся отчеты филеров, следивших за Распутиным, рисуют парадоксальную картину. Они подтверждают его визиты в рестораны с цыганским хором и к проституткам («девицам легкого поведения»). Однако часто в этих донесениях указывается ключевая деталь: он доводил женщин до состояния сильного возбуждения, а затем останавливался, начинал молиться и уходил. Для агентов это было «странно», для верующих — могло трактоваться как аскетическая практика «борьбы с искушением».
- Самая спорная версия принадлежит историку Даниилу и психологу Александру Коцюбинским. Изучая архивные материалы (включая неопубликованные дневники и воспоминания иеромонаха Илиодора), они предположили, что «старец» страдал от психогенной импотенции и имел бисексуальные влечения. Создание мифа о себе как о сексуальном гиганте, по их мнению, было компенсацией глубоких комплексов. Они даже указывают на его особые, эмоционально напряженные отношения с некоторыми мужчинами из окружения, в частности, с князем Феликсом Юсуповым. Важно: эта версия считается маргинальной в академической среде и строится на косвенных и спорных свидетельствах, но она показательна — даже разоблачая один миф, мы часто создаем другой.
Миф о «гареме» оказался сильнее фактов по простым причинам:
Он идеально служил целям оппозиции, давая простое и «грязное» объяснение всем бедам России.
Пресса прекрасно понимала, что скандал продается лучше, чем скучное опровержение.
История о мужике, соблазняющем княгинь, попадала в архетип «подмены», «порчи элиты», что всегда будоражило общество.
Неоднозначность поведения Распутина, его эпатаж оставляли пространство для самых фантастических интерпретаций.
«Гарем Распутина» — это не исторический факт, а сложный социально-политический конструкт, черная легенда. Она рассказывает не столько о самом Григории Ефимовиче, сколько о страхах, комплексах и методах борьбы в предреволюционной России. Реальный человек, со своими верованиями, слабостями и противоречиями, был принесен в жертву этому мощному медийному образу. И тень от этого образа до сих пор мешает рассмотреть подлинное — трагическое и сложное — лицо одной из самых загадочных фигур русской истории.
Эта статья основана на анализе материалов ЧСК, трудах историков (Ю. Рассулин, О. Платонов), исследованиях религиоведов (Б. Романов, И. Фирсов) и спорных, но показательных гипотезах (Коцюбинские).
С любовью о Санкт-Петербурге в моём телеграм канале "Время Питера"