Слушайте! История одна, приключившаяся с одним лагерем у ржавого остова автобуса, что не далеко от Бара, вышла за рамки обычных аномалий и мутантов. Началось все пропажи провианта. Сначала исчезал хлеб, потом – консервы, колбаса. Сталкеры грешили, что крыса среди них завелась, вороваек в Зоне хватает. Но крысы обычно оставляют следы, а тут – чисто, будто испарилось.
Однажды ночью, когда луна щедро заливала серебром развалины, Боцман, дежуривший на вышке, заметил движение. Не грызуна, а что-то более крупное, юркое. Присмотрелся – тушкан! Да не простой, а какой-то наглый до невозможности. Подкрался к ящику с тушенкой, ухватил банку и деру дал. Боцман, конечно, заорал, схватил свой "обрез" и пальнул вдогонку. Но тушкан оказался таким проворным, что ловко увернулся и, не потеряв добычу, скрылся в зарослях.
С этого момента жизнь сталкеров превратилась в цирк. Тушкан, получивший кличку "Бес", стал наведываться в лагерь с завидной регулярностью – раза четыре в неделю. И всегда – за тушенкой! Часовые не успевали его заметить, а если и замечали, то поймать не могли. Он будто знал расположение каждого куста, каждой кочки.
В баре "100 Рентген" про Беса стали ходить легенды. Петренко, механик-самоучка, рассказывал, как однажды заминировал дорогу к ящикам с провиантом растяжками. Наутро – ни растяжек, ни тушенки. Зато возле ящиков красовалась кучка нагло сложенных банок от пива "Сталкер".
Щебень, торговец артефактами, клялся, что егму рассказывали, как Бес перепрыгнул через волчью яму, предназначенную для плотей, и, ухватив банку, помахал ему лапой на прощание.
Даже суровый сталкер по прозвищу Шрам, который обычно не разменивался на пустые разговоры, как-то раз признался, что лично ставил на Беса капкан. Утром капкан был пуст, а рядом, на камне, лежал аккуратно выпотрошенный и съеденный тушняк.
Сталкеры пробовали все: и силки, и ловушки, и даже приманки с усыпляющим газом. Но Бес был неуловим. Он стал своеобразным символом Бара – наглым, живучим и непредсказуемым.
Но как говорится, на каждую хитрую гайку найдется свой болт. Однажды утром лагерь огласил отчаянный визг. Сначала никто не понял, что происходит. Потом кто-то вспомнил, что забыл закрыть дверь в сортир. Заглянули туда – а там… Бес! Вернее, то, что от него осталось. Маленький, грязный, перепуганный, он барахтался в зловонной жиже и жалобно пищал.
Сталкеры, увидев это зрелище, попадали на землю от хохота. Злорадство смешалось с жалостью. Даже Боцман, который больше всех лютовал из-за пропавшей тушенки, не смог сдержать улыбку.
– Ну что, Бес, допрыгался? – хрипло проговорил он. – Теперь ты наш!
Но убивать тушканчика никто не стал. Вытащили его из сортира, отмыли кое-как в ближайшей луже, дали кусок колбасы. Бес, трясясь от холода, робко пожевал его. И вдруг… Он не ушел, нет, остался сидеть возле костра и выпрашивать еду.
Сначала сталкеры смотрели на него с недоверием. Потом привыкли.
Бес оказался не только наглым, но и полезным. Он чуял опасность за версту. Перед выбросом или появлением мутантов он начинал бегать по лагерю и истошно орать, предупреждая сталкеров. Он стал настоящим талисманом лагеря, домашним животным, другом.
Иногда, сидя у костра, Шрам поглаживал Беса по голове и тихо говорил:
– Вот так-то, Бес. Не всегда надо быть наглым. Иногда надо просто вовремя упасть в дерьмо.
А Бес, довольно пища, подставлял уродливую морду под шершавую ладонь сталкера, будто соглашаясь с его мудрыми словами. Зона, она такая, научит выживать и самого наглого тушкана. И даже стать любимчиком у сталкеров, хоть и продолжая воровать у них тушенку.