В пять утра Максимка, десятилетний мальчик с обветренным лицом и сбившимися русыми волосами, просыпается на жёстких полатях. В избе промозгло, воздух пропитан запахом печной золы и едва тлеющей лучины. Мать, уже на ногах, тихо окликает:
— Вставай, Максимка. Корову в хлев на дойку переводить надо.
Мальчик спускается, ёжась от пронизывающей сырости. Босые ноги касаются холодного земляного пола. В сенях — ведро, топор, пучки сушёных трав. Максимка берёт ведро и идёт к колодцу. Вода — холодная, руки немеют, но он знает: если замешкается, мать вздохнёт, а это хуже окрика.
Вернувшись, помогает корову подоить. Движения отработаны: подержать подойник, придержать хвост, не пролить ни капли. Потом — накормить кур и гусей, убрать накопившийся за ночь помёт, подбросить сена в ясли. Всё молча, в полумраке.
Из записок помещика А. Т. Болотова: «Дети с шести‑восьми лет приучаются к лёгким работам, дабы с малолетства привыкали к труду».
Завтрак и наказ
На столе — чёрствый хлеб, квас, пареная репа, тушёная брюква. Мать режет хлеб ножом с зазубринами, делит на троих: Максимка, младший брат, она сама. Отец, если дома, ест молча, потом коротко бросает:
— В поле не балуй. Спина должна быть прямой, глаза — зоркими. Сегодня свёклу копать, смотри не порть.
Максимка кивает. Он знает: баловаться нельзя. За нерадение — выговор, за лень — розги. Но сегодня ему везёт: мать прячет в его рукав маленький кусочек хлеба.
По данным этнографов, осенний рацион крестьянских детей немного разнообразнее летнего: к хлебу и квасу добавляются корнеплоды, квашеная капуста, сушёные грибы. Но сытости это не приносит — запасы ещё не пополнены, а старые на исходе.
Небо затянуто свинцовыми тучами, ветер срывает жёлтые листья с деревьев. Максимка идёт в поле. Осень, значит — копать картошку, свёклу, морковь; убирать остатки капусты. Всё по мере созревания, всё в своё время, сейчас настала очередь свеклы. Он берёт лопату, корзину и начинает работу.
Земля влажная, холодная, благо нет дождя. Рядом — другие дети, такие же молчаливые, сосредоточенные. Иногда кто‑то шепчет: «Гляди, журавли летят!» — и на миг все забывают о работе, следят за птичьей стаей, уносящейся на юг. Потом снова — лопата, корзина.
Из мемуаров путешественника: «Дети крепостных трудятся с утра до вечера, будто маленькие взрослые. Их лица — серьёзные, глаза — усталые, особенно осенью, когда работы больше, а погода хуже».
Но есть и светлые мгновения. Когда мать даёт с собой пару печёных картофелин, когда старший брат разрешает сесть на телегу, когда соседский мальчик делится яблоком, сорванным в барском саду.
В полдень — перерыв. Щи из квашеной капусты с грибами, каша из ячменя с тыквой. Максимка ест быстро, боясь, что время кончится раньше, чем он насытится. Потом — тридцать минут на отдых под навесом, пока не пошёл дождь.
Он садится на кучу соломы, закрывает глаза. Слышит смех других детей, лай собак, далёкий звон колокола. На миг — счастье. Потом крик: «Пора!» — и снова в поле
После обеда — уборка остатков урожая, перенос корзин в амбар. Максимка тащит тяжёлую корзину с картошкой, стараясь не споткнуться на дороге. Потом — сбор веток для растопки, помощь отцу в починке плетня.
Но иногда — находка: поздний гриб в лесу, дикая груша, блестящий камешек. Максимка прячет его в карман. Это — его сокровище.
По свидетельствам помещиков, осенью нагрузка на детей возрастала: нужно было успеть убрать урожай до дождей и морозов. Рабочий день длился 10–12 часов, а в непогоду — и дольше.
К шести вечера Максимка возвращается в избу. Снова — скотина, вода, помощь в готовке. В воздухе — запах печёного хлеба, дымящейся картошки, тёплого молока.
Потом — лучина, тени на стене, сказки бабушки. Она рассказывает о чудо‑богатырях, о добрых духах, о том, что «если трудиться — всё сладится». Максимка слушает, прижавшись к её плечу. В эти минуты он чувствует: он — не один.
Фольклор, приметы, религиозные обряды — то, что давало детям крепостных утешение и смысл. Осенью особенно ценились рассказы о щедрых урожаях и тёплых зимах — как заклинание против грядущих холодов.
Отбой
В восемь вечера — отбой. За окном уже льёт дождь, стучит по стенам, шуршит по листьям. Максимка ложится тепло укутавшись, чтобы не замёрзнуть. Закрывает глаза. В голове — образы: кузница, где работает дядя; лес, где он нашёл гриб; лицо матери, которая гладила его по голове и говорила: «Завтра легче будет».
Примечание
Статья не является 100% исторически достоверной: распорядок дня персонажа воссоздан на основе типичных устоев эпохи, которые варьировались в зависимости от региона и других факторов. Как и некоторые материалы этого канала, в литературной обработке, она призвана продемонстрировать, насколько непростой была жизнь наших предков в различные исторические периоды.