– Мы же не чужие, – мягко, но с привычной ноткой упрёка ответила Тамара Петровна, аккуратно снимая лёгкий плащ и вешая его на вешалку в прихожей. – Позвонили бы заранее, да телефон у меня вчера разрядился, а зарядку забыла дома. Вот и решили – заедем по пути, раз рядом оказались.
Наталья стояла в дверях кухни, всё ещё в домашнем халате, с мокрыми после мытья полов руками. В голове крутилась одна мысль: «Сейчас их пятеро, а я одна». Пятеро – это свекровь с мужем, сестра мужа Лариса с дочкой-подростком и ещё тётя Галя, двоюродная сестра свёкра, которую Наталья видела всего два раза за десять лет брака. Все с сумками, пакетами и, судя по всему, с твёрдым намерением остаться на ночь, а то и на пару дней.
– Тамара Петровна, – Наталья постаралась говорить спокойно, хотя внутри всё кипело, – мы с Сергеем вчера только вернулись из отпуска. Дом ещё не разобран, продукты не куплены. Я просто не готова принимать гостей.
Свекровь посмотрела на неё с лёгким удивлением, будто Наталья сказала что-то совсем странное.
– Да какие мы гости, доченька, – она махнула рукой и уже прошла в гостиную, оглядываясь по сторонам. – Ой, а шторы вы новые повесили? Светлые какие, хорошо. Только пыль на подоконнике, смотри, накопилась. Я потом тряпочку возьму, протру.
Наталья почувствовала, как щёки начинают гореть. Пыль. Конечно. Потому что она только утром вымыла полы, а до подоконников ещё не дошла. И теперь это будет обсуждаться весь вечер.
Из коридора послышались голоса. Сергей, её муж, только что вошёл с работы и застыл на пороге, глядя на всю эту процессию.
– Мама? Папа? Лариса? Вы... как здесь оказались? – в его голосе было искреннее удивление, но Наталья уловила и радость. Ту самую радость, которая всегда появлялась, когда приезжали родители.
– Сюрприз! – весело объявил свёкор Виктор Иванович, ставя на пол огромный чемодан на колёсиках. – Решили вот заглянуть, внуков обнять, давно не виделись. А то вы всё работаете, работаете...
Внуков. У них с Сергеем двое – Маша девяти лет и пятилетний Петя. Сейчас они были в детском саду и школе, но через пару часов вернутся, и тогда дом окончательно превратится в проходной двор.
– Сергей, – Наталья посмотрела на мужа почти умоляюще, – может, вы в кафе сядете? Я правда не готова...
Но Сергей уже обнимал мать, потом отца, потом Ларису.
– Ну что ты, Наташ, – улыбнулся он, – своих же встречать надо радушно. Мама, проходите, садитесь. Я сейчас чайник поставлю.
И вот так, одним махом, все её планы на тихий вечер – разобрать чемоданы, приготовить лёгкий ужин, посмотреть с Сергеем сериал – рассыпались, как карточный домик.
Они расселись в гостиной. Тётя Галя сразу достала из сумки вязание и устроилась в кресле. Лариса с дочкой Катей заняли диван, Катя тут же уткнулась в телефон. Свекровь прошлась по комнате, потрогала новые шторы, заглянула на кухню.
– Наташа, а борща у тебя нет? – крикнула она оттуда. – Я с дороги так хочу горячего. Или хоть супчика какого...
Наталья закрыла глаза на секунду. Борща нет. Супа нет. В холодильнике – йогурт, немного сыра и вчерашние котлеты. Потому что она планировала завтра сходить в магазин.
– Сейчас что-нибудь придумаю, – ответила она, стараясь не выдать дрожь в голосе.
Сергей зашёл на кухню, обнял её за плечи.
– Наташ, ну не переживай так. Они же ненадолго. Переночуют и завтра уедут.
– Ненадолго? – она посмотрела на него с горечью. – С чемоданами? Сергей, их пятеро. Пять человек. У нас три комнаты. Где они все будут спать?
– Ну... мы с тобой в спальне, дети в своей, мама с папой в гостевой, Лариса с Катей на раскладушке, тётя Галя... ну, найдём место.
– На раскладушке? – Наталья почувствовала, как внутри всё сжимается. – А тётя Галя на диване? Сергей, это наш дом. Мы в нём живём. А не общежитие.
Он вздохнул, погладил её по спине.
– Я понимаю. Но что делать? Не на улицу же их выгонять.
Вот именно это она и хотела сделать. Выгнать. Прямо сейчас. С чемоданами и вязанием.
Дети вернулись домой в самый разгар. Маша влетела первой, бросилась к бабушке с криком «Бабуля!», Петя застеснялся и спрятался за Наталью. Через десять минут в доме стоял гул голосов, смеха, рассказов, кто как вырос, кто что делает.
Наталья стояла у плиты, варила макароны – единственное, что нашлось в больших количествах – и чувствовала, как силы уходят по капле. Свекровь заглядывала через плечо:
– Наташ, а масла ты мало положила. И соли. Давай я...
– Спасибо, я сама, – отрезала Наталья, может, чуть резче, чем хотела.
Тамара Петровна слегка обиженно поджала губы, но промолчала.
Ужин прошёл шумно. Все говорили одновременно, вспоминали, смеялись. Сергей был счастлив – Наталья видела это по его глазам. Он обожал, когда дом полон родных голосов. Для него это было счастьем. Для неё – испытанием.
Когда дети наконец уснули, а гости разбрелись по комнатам (Лариса с Катей всё-таки устроились на раскладушке в кабинете, тётя Галя на диване в гостиной), Наталья вышла на балкон покурить. Она курила редко, только когда нервы были на пределе.
Сергей вышел следом, обнял сзади.
– Устала?
– Очень, – честно ответила она.
– Завтра они уедут, обещаю. Мама уже говорила, что в воскресенье утром им надо назад.
– В воскресенье утром, – повторила Наталья. – То есть ещё два дня.
– Наташ...
– Сергей, – она повернулась к нему, – я не против твоих родителей. Правда. Но я против того, чтобы они приезжали без предупреждения, с целой делегацией и чемоданами. Я против того, чтобы я в своём доме чувствовала себя прислугой.
Он молчал, глядя куда-то в темноту.
– Я поговорю с мамой, – сказал наконец. – Чтобы в следующий раз предупреждали.
– В следующий раз, – эхом отозвалась Наталья и почувствовала, как внутри что-то холодеет. Потому что следующий раз будет. И ещё один. И ещё.
Она затушила сигарету и пошла спать. В их спальне, где теперь стояли два огромных чемодана свекрови и свёкра, потому что «в гостевой тесно».
Ночь прошла беспокойно. Наталья просыпалась от каждого шороха, от чужого дыхания в доме, от мысли, что завтра всё повторится.
Утром субботы она проснулась от запаха блинов. Свекровь уже хозяйничала на кухне.
– Доброе утро, доченька! – весело сказала Тамара Петровна. – Я тут блинов напекла, дети любят. А ты спишь и спишь, я уж подумала, не заболела ли.
Наталья посмотрела на часы. Половина восьмого. В выходной.
– Спасибо, – выдавила она. – Я сейчас.
Она зашла в ванную, закрыла дверь и просто постояла под душем, позволяя воде смывать усталость и раздражение. Но они не смывались.
Когда она вышла, на кухне уже собрались все. Дети радостно ели блины, Сергей пил кофе, Лариса рассказывала что-то тёте Гале. Обычная семейная суета. Только не её семья.
– Наташ, садись, – свекровь поставила перед ней тарелку. – А то похудела совсем, одни кости.
Наталья села. Есть не хотелось. Вообще ничего не хотелось.
После завтрака началась программа. Свёкор с Сергеем поехали в магазин за продуктами – «надо же накормить всех нормально». Лариса с Катей попросились в торговый центр – «мы ненадолго, просто посмотреть». Тётя Галя осталась «помогать по дому», то есть перебирать шкафы в коридоре и комментировать, где что лежит неправильно.
Свекровь тем временем решила перебрать Натальину кухню.
– Наташа, а почему у тебя сковородки в нижнем шкафу? – спрашивала она, переставляя всё по-своему. – Удобнее же сверху. И кастрюли эти старые, я тебе новые привезу в следующий раз.
Наталья смотрела на это и понимала: ещё чуть-чуть – и она сорвётся.
Когда мужчины вернулись с полными пакетами, а Лариса с Катей с новыми платьями, Наталья тихо вышла в спальню, закрыла дверь и села на кровать.
Она достала телефон и написала подруге Лене: «Приезжали свекры с родственниками. Без предупреждения. Пятеро. С чемоданами. Я схожу с ума».
Лена ответила почти сразу: «Уезжай. Прямо сейчас. Оставь Сергея с его роднёй одного. Пусть попробует».
Наталья посмотрела на сообщение и вдруг поняла: да. Именно так она и сделает.
Она быстро собрала небольшую сумку – на пару дней. Положила зубную щётку, смену белья, любимую книгу. Написала Сергею записку: «Я уезжаю к Лене на выходные. Разберись с родителями сам. Люблю».
Вышла из спальни, когда все были на кухне.
– Я в аптеку, – громко сказала она. – Скоро вернусь.
Никто даже не удивился.
Она вышла из дома, села в машину и уехала. Не в аптеку. К Лене. В тишину.
А дома остался Сергей – принимать свою родню. Один. Без неё.
И вот тут-то всё только начиналось…
– Сергей, а где Наташа? – голос Тамары Петровны разнёсся по квартире спустя час после того, как Наталья тихо закрыла за собой дверь.
Сергей оторвался от телефона – он только что получил сообщение от жены: «Я у Лены. Не звони пока. Побуду там до завтра». Он перечитал его три раза, чувствуя, как внутри всё холодеет.
– Ушла в аптеку, – ответил он, стараясь говорить спокойно. – Сейчас вернётся.
– Уже час прошёл, – свекровь посмотрела на часы. – Может, случилось что?
Сергей пожал плечами, хотя внутри уже знал: случилось. И случилось именно то, о чём Наталья предупреждала его последние годы. Просто он не слышал.
Вечер начался как обычно. Дети носились по квартире, Катя с Машей устроили фотосессию в новых платьях, Петя требовал, чтобы дед показал фокусы. Лариса с тётей Галей обсуждали цены в торговом центре. Свекровь снова хозяйничала на кухне, перекладывая продукты по своим местам.
– Серж, а мясо где у вас лежит? – крикнула Тамара Петровна. – Я тут нашла только какую-то замороженную курицу. На шашлык не пойдёт.
– Мам, мы завтра уезжаем, – осторожно напомнил он. – Может, не надо шашлык?
– Как это не надо? – свекровь выглянула из-за холодильника. – Погода хорошая, дети хотят. Да и Виктор Иванович давно просил.
Сергей вздохнул. Он уже понял, что «завтра уезжаем» – это не завтра, а послезавтра. Или через три дня. Как всегда.
Он вышел на балкон, набрал номер Натальи. Гудки. Потом автоответчик. Ещё раз. То же самое.
Внутри стало тревожно. Не просто тревожно – страшно. Потому что он вдруг вспомнил, как Наталья в последний год всё чаще говорила: «Я устала быть обслуживающим персоналом в своём доме». А он смеялся: «Ну что ты, своих же надо принимать». И правда считал, что она преувеличивает.
Теперь преувеличения не было. Была пустая квартира без неё.
Вечером, когда дети наконец уложены, а гости разбрелись кто куда, Сергей сел на кухне с чашкой чая и почувствовал, как тишина давит. Обычно в такие моменты Наталья сидела напротив, они тихо разговаривали, смеялись над чем-то. А сейчас – только гул холодильника и чужие голоса из комнат.
Он снова набрал её. На этот раз она взяла трубку.
– Наташ, – выдохнул он. – Ты где?
– У Лены, – голос был спокойный, но в нём чувствовалась сталь. – И останусь до завтра. Или послезавтра. Пока не отдохну.
– Но... как же я? – он запнулся. – Тут все спрашивают.
– А ты им скажи правду, – тихо ответила она. – Что я устала. Что я не железная. Что я тоже человек, у которого есть право на тишину в своём доме.
– Наташ, прости, – он вдруг почувствовал, как горло сжимает. – Я не думал, что тебе так тяжело.
– Ты никогда не думал, – в её голосе не было злости, только усталость. – Потому что тебе хорошо, когда все приезжают. А мне – нет. И я больше не могу притворяться.
Он молчал. Потому что возразить было нечего.
– Я вернусь, когда буду готова, – добавила она. – А пока... справляйся сам. Ты же взрослый мужчина. И это твоя семья.
Она отключилась.
Сергей сидел ещё долго, глядя в тёмное окно. Потом встал, пошёл в гостиную, где тётя Галя смотрела телевизор, и тихо сказал:
– Тёть Галь, можно я у вас диван заберу? Мне поспать надо, а в спальне чемоданы.
– Конечно, Сереженька, – удивилась она. – А Наташа где?
– У подруги, – выдавил он.
Ночь он провёл на диване в гостиной, под тонким пледом, слушая, как тётя Галя храпит в двух метрах от него. И впервые за много лет понял, что значит быть на месте Натальи.
Утро воскресенья началось с привычного гула. Свекровь уже на кухне, Лариса просила утюг, Катя искала зарядку, Петя плакал, потому что кто-то съел его йогурт.
– Сергей, – свекровь поставила перед ним тарелку с яичницей, – ты бледный какой-то. Не выспался?
– Не выспался, – честно ответил он.
– Ну ничего, сейчас позавтракаем, потом на шашлыки поедем. Я уже всё подготовила.
Он посмотрел на неё и вдруг сказал:
– Мам, мы никуда не едем. И вы завтра уезжаете. Все.
Тамара Петровна замерла с половником в руке.
– Как это уезжаем? Мы же только приехали.
– Вы приехали без предупреждения, – голос Сергея был тихий, но твёрдый. – Заняли всю квартиру. Наташа уехала. Я остался один с детьми и вами. И я больше не хочу так.
В кухню заглянула Лариса.
– Что случилось?
– Наташа уехала, – повторил Сергей. – К подруге. Потому что устала. И я её понимаю.
Повисла тишина. Даже тётя Галя перестала вязать.
– Серж, ты что, нас выгоняешь? – голос свекрови дрогнул.
– Нет, мама, – он посмотрел ей в глаза. – Я прошу вас уважать наш дом. Наш с Наташей. Мы не против, когда вы приезжаете. Но не так. Не толпой. Не с чемоданами на неделю. Не без звонка.
Виктор Иванович вышел из комнаты, услышав голоса.
– Что тут происходит?
– Сын нас выгоняет, – свекровь шмыгнула носом.
– Я не выгоняю, – терпеливо повторил Сергей. – Я прошу, чтобы в следующий раз вы звонили заранее. И приезжали вдвоём. Не впятером. И не на неделю.
Лариса открыла рот, хотела что-то сказать, но свёкор положил ей руку на плечо.
– Он прав, – тихо сказал Виктор Иванович. – Мы... переборщили.
Тамара Петровна посмотрела на мужа, потом на сына, потом на пустое место за столом, где обычно сидела Наталья.
– Я не хотела, – сказала она вдруг тихо. – Просто... соскучилась. Думала, обрадуете.
– Мы рады, мама, – Сергей подошёл и обнял её. – Правда рады. Но у нас своя жизнь. И Наташа – часть этой жизни. Без неё... всё не то.
Свекровь кивнула, вытирая глаза уголком фартука.
– Я позвоню ей, – сказала она. – Извинюсь.
– Не надо, – мягко остановил Сергей. – Я сам. Когда она будет готова.
Весь день прошёл странно. Гости притихли. Не было привычного гама, шуток, требований. Лариса сама погладила Кате платье. Тётя Галя помогла убраться. Свекровь даже не переставляла ничего на кухне.
Вечером Сергей снова позвонил Наталье.
– Они уезжают завтра утром, – сказал он. – Я поговорил. Серьёзно поговорил.
– Правда? – в её голосе было удивление.
– Правда. И ещё... я понял. Всё понял. Прости меня.
– Я подумаю, – ответила она. – И завтра приеду. К обеду.
Он улыбнулся в трубку, хотя она этого не видела.
– Я буду ждать. И... Наташ?
– Да?
– Больше никогда. Обещаю.
Она помолчала.
– Посмотрим, – сказала наконец. – Но я уже почти верю.
Когда на следующий день Наталья вошла в квартиру, там было тихо. Чемоданы стояли в коридоре, аккуратно сложенные. Гости пили чай на кухне, и никто не кричал, не требовал, не перекладывал.
Тамара Петровна встала, подошла к ней.
– Наташенька, – сказала она тихо. – Прости нас. Мы... правда не подумали.
Наталья посмотрела на неё, потом на Сергея, который стоял рядом и смотрел с такой надеждой, что у неё защипало в глазах.
– Ничего, – ответила она. – Главное, что теперь подумали.
И в этот момент она поняла: возможно, всё действительно изменится. Но окончательно это станет ясно только потом, когда придёт следующий звонок: «Мы будем проездом, можно заглянуть?»
И тогда она услышит, что ответит её муж.
– Сергей, ты уверен, что это не слишком строго? – Тамара Петровна осторожно крутила в руках телефон, будто он мог взорваться. – Я просто хотела узнать, удобно ли вам в эти выходные...
Сергей взял трубку у матери, улыбнулся и нажал громкую связь, чтобы Наталья тоже слышала.
– Мам, привет. В эти выходные мы с детьми едем на дачу к Наташиным родителям. А в следующие – приезжайте, конечно. Только вы с папой, ладно? Переночуете, погуляем, шашлыки пожарим. И заранее договоримся, чтобы всё спокойно.
В трубке повисла пауза, потом лёгкий смешок.
– Договорились, сынок. Мы больше не будем... как в прошлый раз.
Наталья, стоя рядом, невольно улыбнулась. Она всё слышала и впервые за много лет не напряглась от одного слова «приезжайте».
Прошёл почти год с того самого побега к Лене.
Сначала всё было на тонкой ниточке. Свекровь звонила, осторожно спрашивала, не помешает ли, приезжала строго вдвоём со свёкром, на один день, максимум на ночь. Лариса обижалась пару месяцев, потом тоже позвонила, извинилась и теперь приезжала только по приглашению, с предупреждением за неделю. Тётя Галя вообще исчезла из поля зрения – оказалось, её в тот раз просто «подсадили» по дороге.
А Сергей... Сергей изменился больше всех.
Он сам отвечал на звонки родственников. Сам говорил «нет», когда было нельзя. Сам предлагал другие даты, когда можно. И каждый раз после разговора приходил к Наталье, обнимал и спрашивал:
– Я правильно сказал?
И она кивала. Потому что да, правильно.
Дом снова стал их домом.
По вечерам они сидели на кухне вдвоём, пили чай и молчали – просто потому, что могли молчать, не боясь, что кто-то войдёт и начнёт переставлять чашки. Дети перестали вздрагивать от внезапного «бабуля приехала!». Маша даже как-то сказала:
– Мам, а теперь бабушка Тамара хорошая стала. Не кричит и не трогает мои вещи.
Наталья тогда рассмеялась и обняла дочку. Хорошая – не совсем точное слово. Просто научилась уважать чужое пространство. И это уже было чудом.
В одно из воскресений, когда свекровь со свёкром приехали, как и договаривались, только вдвоём, Тамара Петровна после обеда отозвала Наталью на балкон.
– Наташенька, – начала она, теребя край фартука, – я вот что хотела сказать... Спасибо тебе.
– За что? – удивилась Наталья.
– За то, что не прогнала тогда. И за Сергея. Я понимаю теперь, как тебе тяжело было. Я.… перегибала. Очень перегибала.
Наталья посмотрела на свекровь и вдруг увидела в ней не грозную женщину, которая когда-то врывалась в их жизнь с чемоданами, а просто пожилую маму, которой страшно остаться одной.
– Ничего, Тамара Петровна, – тихо ответила она. – Главное, что мы все поняли. И теперь всё по-другому.
– По-другому, – кивнула свекровь и неожиданно обняла её. Крепко, по-настоящему. – Ты хорошая, Наташа. Я рада, что у моего сына такая жена.
Наталья обняла в ответ. И впервые за десять лет не почувствовала напряжения в плечах.
Вечером, когда родители уехали, Сергей подошёл сзади, обнял за талию и уткнулся носом в шею.
– Ну что, хозяйка дома, – прошептал он, – довольна сегодня?
– Очень, – улыбнулась она. – А ты?
– Я – счастлив, – серьёзно ответил он. – Потому что наконец-то понял, что значит настоящий дом. Это когда в нём спокойно. И когда в нём ты.
Они стояли так долго, глядя, как за окном темнеет, как зажигаются фонари. Дети уже спали. В квартире пахло чаем и свежими пирожками, которые Тамара Петровна испекла перед отъездом – теперь она всегда пекла и увозила рецепт, а не переставляла Натальины кастрюли.
– Знаешь, – вдруг сказал Сергей, – я тут подумал... Может, повесим в прихожей табличку?
– Какую? – рассмеялась Наталья.
– «Добро пожаловать. Но только по предварительной записи».
Она засмеялась, повернулась и поцеловала его.
– Не надо табличку. Главное, что теперь ты сам это говоришь.
– И буду говорить, – пообещал он. – Всегда.
И она поверила. Окончательно и безоговорочно.
Потому что дом – это не стены и не шторы. Это когда тебя слышат. Когда уважают. Когда любят не только родственников, но и ту, которая рядом с тобой каждый день строит вашу общую жизнь.
И в этот вечер Наталья впервые за много лет легла спать с ощущением, что завтра будет спокойно. Просто потому, что теперь это их дом. По-настоящему их.
Рекомендуем: