Знаете, дорогой читатель, 25 января — это не просто день в календаре. Это щель в двери времени, в которую виден весь парадокс человеческой истории. Или, если угодно, — край занавески, за которую кто-то всегда норовит спрятаться, а кто-то — заглянуть. Бывают дни, когда календарь, будто расшалившийся архивариус, вытряхивает перед тобой все свои запылённые папки разом. И начинаешь листать, и глаза разбегаются: то император из-за портьеры выглядывает, то поезд на тебя несётся с экрана, то полотенце размером с парусину для фрегата… А в голове только одна мысль: «Боже мой! Да когда же это всё успеть случиться?» Так что устраивайтесь поудобнее, будем разбираться — не как следователи, а скорее как завсегдатаи кофейни, рассматривающие через окно пёструю улицу жизни.
Страница первая. В которой дядя Клавдий делает большую политику из-за занавески.
Представьте себе Рим, 41 год от Рождества Христова. Суматоха, крики, подошвы сандалий шлёпают по мрамору. Только что прикончили императора Калигулу. Сенаторы в благородном ужасе мечутся: престол-то пуст! И тут взгляд кого-то из лысоватых отцов нации падает на занавеску. А из-за неё торчит нечто… Нет, не меч. Всего лишь нога в обыкновенной, даже чуть потрёпанной сандалии. За эту ногу и вытащили владельца — Клавдия, дядюшку покойного, человека, которого до сей поры всерьёз не принимали, считая простаком и неудачником. Он там, говорят, от страха трясся.
И что вы думаете? Именно его, трепещущего, и объявляют императором. Так из-за чьих-то сандалий, торчащих из-за занавески, изменилась судьба миллиона легионеров, налоговиков и галльских вождей. Вот вам, пожалуйста, голая житейская мудрость: никогда не смейся над человеком, который прячется за занавеской. Клавдий, этот «неудачник», потом Римом правил так, что любо-дорого посмотреть. Мораль сей истории? Иногда судьба, эта проказница, выдёргивает тебя за ухо из укромного уголка прямо на авансцену истории. И хорошо, если сандалии чистые.
А пока Клавдий осваивается на троне, каприз истории переносит нас в 1533 год, в Англию. Король Генрих VIII, человек с аппетитами, достойными римского императора, решает тайно жениться на Анне Болейн. Просто так, для души. А в результате неожиданным образом не только женится, но и от Рима отделится, свою церковь создаст, и несколько голов с плеч долой. Романтика, скажете? Романтика, не спорю. Но какая-то уж очень рубленая. И задумаешься тут: много ли в большой политике трезвого расчёта, и сколько в ней просто человеческого — упрямства, страсти, обид? Ответа нет. Есть только ветер, гуляющий по лондонскому Тауэру, и тонкая политическая занавеска, которую разодрала любовь.
И, конечно, куда же без нашего общего знакомого, Наполеона Бонапарта? 1802 год. Человек уже почти что император Франции. Но ему, видите ли, мало. Он избирается президентом Итальянской Республики. Чувствуете шик? Как говорится, если можешь взять две страны, зачем брать одну? История здесь шепчет нам на ухо, слегка усмехаясь: амбиция — это двигатель, который либо вынесет тебя на вершину Альп, либо бросит на далёкий остров Святой Елены. Но в январе 1802-го об острове ещё никто не думал. Думали о величии. Оно, знаете ли, такое — ослепляет и, как та самая занавеска, скрывает конец пьесы.
Страница вторая. В которой Пётр I открывает навигацкую школу, а публика разбегается от поезда.
Но оставим королей и императоров. Куда интереснее наблюдать, как рождаются вещи, которые потом исподволь правят нами. 1701 год. Москва. Пётр Великий, мужчина с энергией паровой машины (хотя до паровых машин ещё добрых полвека), основывает Школу математических и навигацких наук. Вот он, момент! В морозном воздухе пахнет не только дымом из труб, но и будущим. Будущим флота, будущими картами, будущими морскими дорогами. Здесь научат, как не заплутать меж широт и долгот. Это ли не чудо? Основать не просто школу, а окно в целый новый мир, где дорога — не колея в грязи, а синяя струйка на карте, развернутой под неподвижными звёздами.
И почти следом, в 1708-м, выходит одна из первых русских книг гражданской печати — знаменитая «Геометрия славенски землемерие». Это вам не шутка. Теперь любой желающий, у кого голова на плечах, может приобщиться к таинству треугольников и окружностей. Геометрия выходит из монастырских келий и идёт в народ. Кто знает, может, именно листающий её мальчишка лет через сто придумает что-нибудь этакое, от чего все ахнут?
Но прогресс, он, как поезд, — набирает ход. И в 1896 году братья Люмьер этот самый поезд и показывают человечеству. «Прибытие поезда»! Зрители, говорят, вскакивали с мест и бежали к выходу, опасаясь быть раздавленными. И стоит вглядеться в этот панический испуг. А может, они бежали не столько от локомотива на экране, сколько от наступающего будущего? Будущего, которое мчится на тебя, огромное, дымящее, неумолимое, разрывая привычную ткань реальности, словно экран — ту самую театральную занавеску. Искусство ли это? Безусловно. Но это и диагностика. Проверка: готово ли человеческое сердце принять этот новый, стремительный мир? Сердца, как выяснилось, были не совсем готовы. Они и сейчас, знаете ли, не всегда поспевают.
Страница третья. Культурная, с выходом в космос.
А в перерывах между открытиями и переворотами душа требует прекрасного. 1852 год. Петербург. Александринский театр. Премьера «Маскарада» Лермонтова. Вся эта горькая, блестящая пена жизни: страсть, ревность, роковая случайность. Сидят зрители в бархатных креслах, смотрят на трагедию, разыгрывающуюся на сцене, и каждый, наверное, узнаёт в ней кусочек своей собственной, не столь пафосной, но от этого не менее запутанной драмы. Искусство ведь для того и существует, чтобы показать нас же, но в увеличительное стекло гения, которое выхватывает из-за бытовой занавески саму суть.
И что же делает искусство, когда ему на земле становится тесно? Правильно, летит в космос. 1993 год. Орбитальная станция «Мир». Там, где раньше парили только болтики да капли воды, теперь парят картины художника Игоря Подольчака. Первая художественная выставка в космосе! Вот она, высшая форма признания: если твои работы могут висеть в невесомости и не требуют гвоздя, — ты состоялся. Это ли не мечта любого творца — преодолеть земное притяжение не только в метафоре, но и в прямом смысле, отдернув занавеску, за которой скрывалась вечная мечта о полёте?
Страница четвёртая. Смешная и не очень.
Жизнь, однако, не была бы жизнью, если бы не щедро сдабривала высокое смешным, а важное — абсурдным. 1658 год. Губернатор Нового Амстердама (будущего Нью-Йорка) издаёт указ: запретить теннис! Ибо отвлекает граждан от богослужений. Вы только вдумайтесь: уже тогда шла эта вечная борьба между духом и плотью, между молитвой и забавной игрой с мячиком. Игра оказалась сильнее — город вскоре переименуют, а о запрете забудут. История любит отмерять такие смешные, нелепые полосочки на своём огромном полотне.
Но если одни боролись с грехом, запрещая игры, то другие стремились в историю через курьёз. 2000 год. Валенсия. Человечество, уже освоившее интернет и полёты к Марсу, с гордостью представляет своё новое достижение — самое большое в мире полотенце. 9 на 14 метров! Чтоб я так жил! Можно вытереться после душа целой футбольной командой. Это ли не символ наших, подчас трогательно-нелепых, попыток оставить след? Если не в истории, то хоть в книге рекордов Гиннесса, вышив на краю того самого гигантского полотенца своё маленькое имя.
Однако бывает, что курьёз оборачивается тенью трагедии. 1995 год. Запуск научной ракеты у берегов Норвегии. На радарах — неопознанный объект, летящий в сторону России. Мир на несколько минут замирает на грани ядерной войны. Из-за метеорологической ракеты, Господи! Вот вам и философия: иногда самый страшный гром рождается не из тучи, а из-за ошибки в расчёте, из-за дрогнувшей руки, из-за того самого «человеческого фактора», который мы никак не можем ни отменить, ни перепрограммировать. И в эти минуты вся наша цивилизация кажется таким же хрупким и абсурдным полотенцем, которым тщетно пытаются заткнуть жерло возможного апокалипсиса.
Финал. Или с чего начали, к тому и пришли.
И вот, пропустив через себя этот калейдоскоп, мы возвращаемся к нашим реалиям. 25 января в России — это Татьянин день, День студента. Вечный праздник юности, которая грызёт гранит науки в надежде, что этот самый гранит когда-нибудь станет послушным. И День штурмана — тех самых наследников петровской навигацкой школы, которые и сегодня ведут корабли по звёздам и волнам. А в мире — это ещё и День без интернета. Прекрасная ирония, не правда ли? Читаете вы эти строки, скорее всего, в Сети. Но если сегодня 25 января, сделайте одолжение — отложите гаджет. Выпейте чашечку ирландского кофе (ибо это и его день тоже!), посмотрите в окно. Может, там, за стеклом, идёт снег. Или светит солнце. Или просто течёт обычная жизнь.
Вот и весь сказ. Двадцать пятое января. Один день, в котором уместились страх и величие, открытие и паника, высокое искусство и гигантское полотенце. День, который будто намекает: человек — существо удивительное. Он может испуганно жалиться за занавеску, а потом управлять империей. Может испугаться поезда на экране, а потом отправить картины в космос. Может поссорить сверхдержавы из-за ракеты с датчиками и тут же установить мировой рекорд по размерам махровой ткани.
Так кто же мы в конце концов? Императоры, выглядывающие из-за портьеры истории, или студенты, в страхе бегущие от её несущегося поезда? Может, мы и есть то самое огромное полотенце — одновременно абсурдное и необходимое, сотканное из противоречий, пытающееся впитать в себя весь потрясающий, ужасный, нелепый пот истории. А день 25 января — это лишь одна его бахрома. Взгляните на календарь. Что вы там увидели за его строгими клетками? Может, там мелькнула чья-то сандалия? Или тень того самого поезда, от которого мы до сих пор чуть отшатываемся, но в который все равно садимся, чтобы мчаться дальше?..
Хотите ещё таких архивных страниц? Тогда все — в мой уютный архив на Дзен:
Ну что, подписываемся? Не заставляйте историю снова вытаскивать кого-нибудь за сандалию из-за занавески! Жмите «лайк», если поезд истории вас не сбил, делитесь статьёй со всеми, кого хотите поразить эрудицией, и комментируйте — какие даты разобрать в следующий раз? Обещаю, будет интересно. А там, глядишь, и новое полотенце-рекордсмен обнаружится.