Корпоратив
Воздух на улице был резким, свежим, почти лечебным после удушливой атмосферы лофта. Лада шла быстро, не оглядываясь, чувствуя, как стук её каблуков по брусчатке отбивает ритм бегства. Она должна была дойти до ближайшей оживлённой улицы, поймать такси и исчезнуть. Навсегда забыть этот вечер, этот взгляд Алисы, эту короткую, предательскую близость с Марком у бара.
Но не успела она отойти и на сотню метров, как из-за угла вынырнула знакомая фигура. Невысокий, слегка полноватый мужчина в модном, но помятом пиджаке, с бутылкой импортного пива в руке. Игорь Семёнов. Их общий «друг». Тот самый, кто, по слухам, теперь был успешным арт-дилером. И тот самый, чьё имя не раз возникало в те последние, мутные дни её отношений с Марком.
— Опа! Кого я вижу! Ладочка? Это правда ты?
Его голос был громким, развязным, пропитанным алкогольной фамильярностью. Он широко улыбался, но его маленькие, быстрые глаза бегали по её лицу, оценивая, высчитывая.
Лада замерла, чувствуя, как по спине пробегает холодок. «Не сейчас», — подумала она отчаянно.
— Игорь, — кивнула она сухо, пытаясь обойти его. — Привет. Извини, я спешу.
— Куда спешить с такой-то красотой? — он ловко перегородил ей дорогу, широко расставив руки. От него пахло дорогим коньяком, смешанным с пивом. — Слушай, я же слышал, ты теперь с нашими героями работаешь! С Волковым! Ну надо же, мир тесен, а?
— Работаю, — коротко ответила Лада, снова пытаясь пройти. — Игорь, правда, я…
— А он-то как? — Игорь снизил голос, делая вид, что делится секретом. — Все такой же звездюк непробиваемый? Я его вчера видел, представляешь? Устроил мне допрос с пристрастием, чуть ли не в девять утра. Про старые дела вспоминал. Про тебя.
Сердце у Лады ёкнуло и замерло.
— Про меня? Что… что именно?
— Ах, да ладно, Лад! — Игорь махнул рукой, делая глоток из бутылки. — Про то, как всё было. Как вы там тогда… разбежались. Он, видишь ли, решил прошлое раскапывать. Но я его успокоил, не переживай. Сказал, как было. Что ты, мол, вовремя сообразила, что с ним, бедным студентом, делать нечего, и нашла себе варианта посолиднее. Естественная история.
Лада почувствовала, как земля уходит у неё из-под ног. Так вот откуда у Марка эта уверенность в её «предательстве»? Эти намёки, что она «ушла к успешному»? Это Игорь? Их общий друг?
— Ты… ты ему это сказал? — её голос прозвучал хрипло, почти шёпотом.
— А что, разве не так? — Игорь притворно удивился, но в его глазах мелькнуло что-то хитрое, испуганное. — Все же знали, что ты тогда с тем чиновником из минкульта крутила… как его… Ну, не важно. В общем, я Марку всё объяснил. Чтобы он не терзался. Чтобы понял — не его вина. Ты просто пошла по пути наименьшего сопротивления. Мы все так делаем, — он похлопал её по плечу.
Лада отпрянула, как от гадюки. В голове у неё всё завертелось. Воспоминания нахлынули обрывками: сплетни, которые кто-то пускал о ней в институте; тот анонимный звонок Марку; фотография, которую ей прислали… И всегда где-то рядом мелькал Игорь. Сочувствующий, «дружеский» Игорь. Который «поддерживал» и её, и Марка по отдельности.
— Ты врешь, — выдохнула она. — Никакого чиновника не было. И я ни от кого не уходила. Мне… мне прислали фотографию. Марка с другой.
Игорь замер. Его пьяная развязность куда-то испарилась. На лице на секунду отразился настоящий, животный страх.
— Фотографию? Какую ещё… Ладно, слушай, не надо это вспоминать. Всё было давно, все были молоды и глупы. Забудь. И Марку скажу — забудь. Ты же теперь при делах, он при делах… Зачем старое ворошить?
Но Лада уже не слушала. Она видела его реакцию. Видела этот страх. И пазл в её голове, который никак не складывался пять лет, наконец щёлкнул. Не просто сплетни. Системная, продуманная ложь. С двух сторон.
— Это ты, — прошептала она, глядя на него с таким ледяным презрением, что Игорь отступил на шаг. — Ты всё это устроил. И ему врал, и мне. Зачем?
— Да что ты несёшь, спятила? — зашипел он, озираясь. — Я тебе друг пытался быть! А вы, идиоты, всё порушили из-за какой-то ерунды! И знаешь что? Может, оно и к лучшему! Посмотри на него теперь — царь и бог! А ты… ты в своём музее сидишь, пыль старую счищаешь. Правильно он без тебя разбогател!
Его слова ударили, как пощёчина. Но боль от них была ничто по сравнению с ослепительной яростью, которая вдруг вспыхнула в Ладе. Яростью за пять украденных лет. За боль, которую она носила в себе, думая, что её предали. За его спокойную, самодовольную жизнь, построенную на лжи.
Она больше не думала. Просто развернулась и пошла прочь, оставив его бормочущим что-то вслед. Шла не к такси. Она шла обратно. К лофту. Её каблуки отбивали теперь не ритм бегства, а ритм атаки. Чёрное платье развевалось за ней, как знамя.
Она влетела обратно в «Арку», протолкалась сквозь толпу, не обращая внимания на удивлённые взгляды. Её глаза искали одну цель.
Они стояли там же, у центральной колонны. Алиса что-то нашептывала Марку на ухо, и он слушал, скучая. Лада подошла прямо к ним, остановившись в метре. Музыка, смех, гул голосов — всё это отступило в фон. Она видела только его.
— Мне нужно поговорить с вами, — сказала она, и её голос, низкий и звонкий, перекрыл шум вечеринки. — Срочно. Наедине.
Марк оторвался от Алисы, удивлённо взглянул на неё. Он сразу заметил что-то в её лице — бледность, блеск в глазах, сжатые губы.
— Лада Викторовна? Что случилось?
— Сейчас. Пожалуйста, — её тон не допускал возражений.
Алиса попыталась вставить своё: «Марк, ты же видишь, у нас гости…», но он уже отстранился от неё.
— Извините на минуту, — сказал он Алисе, и его голос был твёрдым. Он взял Ладу за локоть — на этот раз не для формальности, а чтобы вести — и повёл её в сторону, к выходу на маленький, застеклённый балкон, где было тихо и почти никого.
Он закрыл за собой дверь, отсекая шум вечеринки. На балконе пахло ночным воздухом и сигаретным дымом. Внизу мерцали огни города.
— Что-то случилось? — спросил он, выпуская её локоть и поворачиваясь к ней. Его лицо было серьёзным, обеспокоенным.
Лада стояла перед ним, дрожа от адреналина и ярости. Все слова, которые она готовила, смешались в голове. Она просто выпалила:
— Я встретила Игоря. На улице. Он мне… он рассказал, какую историю вам подсунул пять лет назад. Про то, что я ушла к какому-то богатому чиновнику.
Марк замер. Все его черты напряглись, стали как бы высеченными из камня. В его глазах вспыхнуло что-то — не недоверие, а скорее… предчувствие.
— Он сказал, что это ты рассказала ему, — тихо продолжила Лада, глядя ему прямо в глаза. — Что ты с кем-то целовалась в баре. И что ты просто устал от меня. И он «поддержал» тебя, подтвердив эту версию. А мне он тогда «поддержал», сказав, что ты ищешь себе пару постатуснее. И… прислал фотографию. Фальшивую, как я теперь понимаю.
Она замолчала, переводя дух. Горло сдавило. Годы молчания, годы боли вырывались наружу грязным потоком.
— Мы оба… мы оба поверили в ту ерунду, которую он нам впарил. Он нас просто… раскурочил. И ушёл, довольный.
Марк не сказал ни слова. Он стоял, глядя на неё, и лицо его было совершенно непроницаемым. Только в уголке глаза дёргался крошечный нерв. Он поднял руку, медленно провёл ладонью по лицу, как бы стирая с него маску. Когда он опустил руку, выражение его изменилось. В нём была какая-то первобытная, ледяная ярость. Но не на неё.
— Фотографию, — наконец сказал он, и его голос был глухим, чужим. — Тебе прислали фотографию. Меня. С кем?
— С девушкой. Ты сидел за столиком, она целовала тебя в щёку. Это было размыто, но… это был ты.
— Пьяная одногруппница на дне рождения Сашки, — отчеканил Марк. — Она тогда ко всем лезла целоваться. Игорь был там. Он… он сделал этот снимок. И прислал тебе.
Он закрыл глаза, сделал глубокий, дрожащий вдох.
— А мне он сказал, что ты избегаешь встреч, потому что у тебя уже кто-то есть. Что ты стесняешься мне сказать. И что в итоге просто сбежала, оставив сообщение. Я… я пытался звонить. Ты не брала. Потом номер сменила.
— Я не сбегала! — выкрикнула Лада, и слёзы, которые она так долго сдерживала, наконец хлынули по щекам. — Я… я получила эту фотографию, потом ты перестал звонить, стал холодным… Я думала, ты просто ждёшь, когда я сама уйду. Я написала это дурацкое сообщение… от боли. Чтобы хоть как-то сохранить лицо.
Они стояли друг напротив друга, разделённые метром балкона и пятью годами лжи. Воздух между ними трещал от невысказанного, от осознания чудовищного, идиотского недоразумения, которое сломало их жизни.
Марк шагнул вперёд. Его лицо было искажено такой агонией, какой Лада никогда у него не видела.
— И мы… мы просто поверили ему. Друг другу не поверили, а ему — поверили. — Он сжал кулаки, костяшки побелели. — Я строил эту свою дерьмовую империю, чтобы доказать тебе… А доказывать было нечего. Кроме того, что я — самый большой идиот на свете.
Лада не могла говорить. Она просто смотрела на него, и слёзы текли и текли, смывая пудру, макияж, всё напускное. Осталась только голая, израненная правда.
За стеклянной дверью мелькнула тень. Алиса. Она стояла и смотрела на них. Её лицо в полумраке было неразличимо, но поза — напряжённая, готовая к броску — говорила сама за себя.
Марк обернулся, увидел её. Их взгляды встретились через стекло. Взгляд Алисы был как ультиматум. Взгляд Марка стал каменным. Он медленно, очень медленно, покачал головой. «Нет».
Потом он повернулся обратно к Ладе.
— Завтра, — сказал он хрипло. — Завтра мы всё доделаем. Поговорим. Спокойно. А сейчас… мне нужно разобраться с одной вещью.
Он снова посмотрел на неё, и в его глазах было столько боли, сожаления и чего-то ещё — какого-то дикого, заново рождающегося решения, — что у Лады перехватило дыхание.
— Иди домой, Лада. Пожалуйста. Ты в безопасности. Больше никто не причинит тебе вреда. Я обещаю.
Он открыл дверь, пропуская её внутрь. Шум вечеринки снова ворвался на балкон, но теперь он казался бессмысленным, далёким фоном к той тишине, что воцарилась между ними. Лада прошла мимо него, не глядя на Алису, и вышла на улицу. На этот раз навсегда.
А Марк остался на балконе. Он достал телефон, нашёл номер и поднёс трубку к уху. Его взгляд был устремлён в темноту, а в голосе, когда он заговорил, звучала сталь.
— Игорь. Это Волков. Ты где? Мы встречаемся. Сейчас. Или я найду тебя сам. Выбирай.
Продолжение следует...