Глава 2. Уроки географии души
Их «уроками» стали прогулки верхом в парке. Сопровождаемая лишь Ивонной и верным слугой, Мария чувствовала себя свободной. Ферзен был остроумен, начитан, смел. Он рассказывал о путешествиях по России, о суровых красотах Швеции, смеялся над французскими предрассудками.
— Вы знаете, что такое «фрикаделька», Ваше Величество?
— Боюсь, моё кулинарное образование ограничилось паштетом из фазана.
— Преступная скудость! Это шар из фарша, пряностей и домашнего тепла. Символ всего простого и настоящего. Когда-нибудь я научу вас его готовить. Тайно, на походной кухне.
Он говорил «когда-нибудь», и в этом слове была целая вселенная невозможных, но таких сладких «а что, если».
Ивонна стала их гением-хранителем. Она отвлекала любопытных, организовывала «случайные» встречи, была почтовым ящиком для их записок. Её комната в Версале стала штабом этой маленькой тайной войны против одиночества.
— Он пишет, что скучает по шуму моих юбок, — читала Мария вслух одно из посланий, написанное невидимыми чернилами (рецепт которых, конечно, предоставила Ивонна).
— Поэтично, но неточно, — фыркнула подруга. — Он скучает по вам. По той, что прячется под этими юбками. Просто мужчинам, даже шведским, трудно даются прямые признания. Они боятся испугать дичь.
Однажды ночью в Малом Трианоне, когда Людовик уехал на охоту, случилось чудо. После ужина в тесном кругу, под звуки любимой арфы Ивонны, Мария вышла на террасу. За ней вышел Ферзен. Луна окутала сад серебристой дымкой.
— Я завидую этой луне, — сказал он тихо, не глядя на неё.
— Почему?
— Она может касаться вас своим светом, когда захочет. А я связан условностями, которые вы называете своей жизнью.
Он взял её руку и не поцеловал, а просто прижал к своему виску. В этом жесте было больше страсти и преданности, чем в тысяче рыцарских клятв. Она почувствовала биение его крови и поняла — это и есть та самая «фрикаделька». Простое, горячее, настоящее чувство.