Я сидел в своем кабинете, просматривая договор на поставку оборудования, когда секретарша Леночка робко заглянула в дверь.
— Дмитрий Сергеевич, к вам мужчина... Говорит, что ваш отец. Без записи. Я пыталась не пускать, но он скандалит.
Я замер. Отец. Это слово звучало чуждо. Моего отца звали Сергей, но я не видел его с пяти лет. Он ушел "за хлебом" и не вернулся. Мама тянула меня одна, работала на трех работах, подорвала здоровье, но вырастила, выучила. Его не было ни на моих днях рождения, ни на выпускном, ни на похоронах мамы год назад.
— Пусть войдет, — сухо сказал я.
Дверь распахнулась. Вошел потертый жизнью мужик в дешевой куртке. Лицо было смутно знакомым, но пропитым и одутловатым.
— Ну, здравствуй, сынок! — он развел руки для объятий, сверкая гнилыми зубами. — Выбился в люди, гляжу! Кабинет какой, секретарша... Весь в меня!
Я не встал из-за стола.
— Здравствуй. Зачем пришел?
— Как зачем? — он картинно обиделся, плюхаясь в кожаное кресло для посетителей. — Родную кровь проведать! Увидел твою фото в газете, думаю: дай зайду. Старый я стал, Димка. Болею. Пенсия копеечная. Жить не на что.
— И? — я продолжал смотреть на него, как на пустое место.
— Ну так... Помощь нужна. Отцовская доля, так сказать. По закону, сынок, дети обязаны нетрудоспособных родителей содержать. Алименты платить. Я вот узнавал у юристов. Ты богатый, тебе не убудет. Давай по-хорошему договоримся? Ты мне — тысяч 50 в месяц, и я тебя не трогаю. А не захочешь — я в суд подам. Опозорю на весь город, что ты отца родного голодом моришь.
Он откинулся в кресле, довольный собой. Шантажист хренов. Думал, я испугаюсь за репутацию.
Я молча открыл сейф. Достал оттуда толстую черную папку. Положил перед ним.
— Что это? — насторожился "отец".
— Это счет, папа.
— Какой счет?
— Я ждал, что ты когда-нибудь появишься. Знал, что такие, как ты, приползают, когда чуют деньги. Поэтому я подготовился. Здесь, в этой папке, собраны все чеки и квитанции за 20 лет.
Я открыл папку и начал перечислять.
— 1998 год. Мне 6 лет. Мама работает уборщицей, чтобы купить мне зимние ботинки. Тебя нет. Алиментов нет. Долг по алиментам с индексацией на сегодняшний день — 4 миллиона рублей. Я поднял архивы у приставов, ты в розыске был, скрывался.
Он поперхнулся.
— 2005 год. Мне нужна операция на глазах. Мама продает единственные серьги. Тебя нет.
— 2010 год. Оплата института. Я работаю грузчиком по ночам. Тебя нет.
— 2025 год. Мама умирает от рака. Лечение, хоспис, похороны. Всё — за мой счет. Тебя нет.
Я захлопнул папку. Звук был как выстрел.
— Итого, папаша. Если мы идем в суд, я подаю встречный иск. О злостном уклонении от уплаты алиментов. О возмещении морального вреда. И, самое главное, я предоставлю суду доказательства, что ты не принимал участия в моем воспитании. Есть такая статья в Семейном кодексе: суд может освободить детей от уплаты алиментов родителям, которые уклонялись от родительских обязанностей.
Я наклонился к нему.
— Я найму лучших адвокатов. Я тебя по судам затаскаю. Я сделаю так, что ты продашь свою конуру, чтобы оплатить судебные издержки. Ты не получишь от меня ни копейки. А вот свой долг по алиментам ты вернешь. Я заставлю приставов описать твой телевизор, твой диван, твои драные штаны.
Он сидел бледный, вжавшись в кресло. Вся спесь слетела.
— Сынок... Дима... Ну чего ты... Я же как лучше хотел... Ну кровь же не водица...
— Кровь не водица, — согласился я. — Кровь — это то, что мама теряла на трех работах. А ты — просто биологический материал. Пошел вон.
— Но у меня на проезд нет... — жалко проскулил он.
— Пешком полезно. Для здоровья.
Я нажал кнопку селектора.
— Лена, вызовите охрану. Посторонний в кабинете.
Двое охранников вывели его под руки. Он что-то кричал про неблагодарность, про суд божий, но я уже не слушал.
Вечером я поехал на кладбище к маме. Положил цветы.
— Спи спокойно, мам. Он больше не придет. Я разобрался.
И впервые за этот год мне стало по-настоящему легко.
Как вы думаете, должен ли сын помогать отцу, который его бросил? Или долг платежом красен? Делитесь мнением в комментариях!