Баня стояла на окраине участка, в тени разлапистых елей, будто пряталась от основного дома.
Маргарита Степановна всегда говорила, что настоящая баня должна пахнуть древесной смолой и тишиной, а не новомодными ароматизаторами.
Её сын Игорь купил этот дачный участок три года назад, сразу после свадьбы с Алисой.
Маргарита Степановна даже помогала выбирать сыну сруб для бани. Игорь позвонил утром:
— Мама, приезжай, баня уже протоплена. Берёзовый веник запарен.
В голосе сына слышалась усталость, и Маргарита Степановна сразу это уловила. Материнское сердце ёкнуло.
Она собрала целую корзину гостинцев: домашний хлеб, баночку солёных груздей, варенье из сосновых шишек — и поехала к сыну и невестке на своей старенькой "Ладе".
Дорога от города заняла у нее чуть больше часа. Алиса встретила свекровь на крыльце, высокая, стройная, в дорогих джинсах и просторной блузке.
— Маргарита Степановна, здравствуйте. Игорь в городе задерживается, сказал, вернётся к вечеру. Баня готова.
— Здравствуй, Алиса. — Маргарита Степановна переступила порог, чувствуя, как всегда, лёгкую скованность. — Я ненадолго. Попарюсь и домой.
— Не торопитесь. — Алиса улыбнулась, но глаза оставались серьёзными. — Я как раз пирог яблочный в духовку поставила. По-вашему рецепту, кстати.
Маргарита Степановна кивнула, не поверив. В прошлый раз Алиса пересолила грибной суп так, что есть было невозможно, а когда свекровь осторожно заметила, обиделась и весь вечер просидела в спальне.
*****
Баня встретила женщину жарким, сухим воздухом. Маргарита Степановна вздохнула с наслаждением.
Здесь, среди знакомых запахов древесины и берёзовых листьев, она чувствовала себя собой.
Женщина сбросила халат, аккуратно повесила его на крючок и взяла веник. Пар ударил в лицо, обжёг лёгкие. Она закрыла глаза, позволив теплу растечься по уставшему телу.
Алиса смотрела на баню из окна кухни. Пар клубился из трубы, растворяясь в прохладном осеннем воздухе.
Она вздохнула. Игорь снова задержался на работе. Опять ей придется остаться вечером одной и слушать, как за стеной сопит его мать.
Маргарита Степановна всегда оставалась ночевать, если приезжала к ним в баню.
"Хорошо бы сходить в магазин, пока она парится", — подумала Алиса.
Молока не осталось, а завтрак для свекрови должен быть идеальным — омлет. Игорь терпеть не мог их тихих, вежливых стычек.
Она накинула куртку и взяла ключи, на секунду задумавшись: предупредить ли Маргариту Степановну?
Но та в парилке, не услышит. Алиса вышла и заметила, что дверь в предбанник приоткрыта.
Она тщательно прикрыла ее — чтобы не выходило тепло, и не заметила, что засов со скрипом поддался и щёлкнул.
Магазин оказался дальше, чем она думала. Пришлось идти десять минут, а потом стоять в очереди.
Когда Алиса вернулась, сумерки уже сгущались, окрашивая небо в сиреневые тона.
Она заспешила — пирог наверняка уже готов, надо вынимать. Проходя мимо бани, женщина услышала глухой стук.
Алиса остановилась и прислушалась. Снова стук — настойчивый, яростный. Кто-то бил кулаком по двери изнутри.
Холод пробежал по спине женщины. Алиса бросилась к двери и дрожащими руками отодвинула засов.
Дверь распахнулась, и на пороге возникла Маргарита Степановна. Закутанная в мокрый халат, с волосами, прилипшими к лицу, она прерывисто дышала.
— Ты… Ты что же это сделала? — голос свекрови дрожал от ярости. — Ты закрыла меня! Намеренно закрыла!
Алиса отшатнулась, уронив пакет с молоком от неожиданности. Белая лужа растеклась по земле.
— Я… я не намеренно! Я просто в магазин ходила, думала, вы ещё паритесь… Я не знаю, как так вышло...
— Два часа! — перебила её Маргарита Степановна, выходя из бани. — Я два часа там сидела, понимаешь? Сначала думала — пошутили. Потом стучала, кричала. В окно пыталась выбраться — оно наглухо заколочено! Ты знаешь, что там температура под сорок? Я чуть не задохнулась!
— Маргарита Степановна, успокойтесь, пожалуйста. Это случайность, честное слово. Заевший засов… Я не думала…
— Не думала! — свекровь истерически засмеялась. — Ты никогда не думаешь, Алиса! Ты живёшь в своём мире, где всё должно быть красиво и удобно. А баня — это не интерьерный объект! Там нельзя надолго оставаться!
— Я не запирала вас намеренно! — в голосе Алисы зазвенели слёзы. — Вы что, правда думаете, я способна на такое?
Маргарита Степановна остановилась, смотря на невестку тяжёлым, испытующим взглядом.
— А кто знает? Ты меня с первого дня терпеть не можешь. Каждый мой приезд — как испытание для тебя. Я стараюсь не лезть, молчу, когда вижу, как ты моего сына супом из пакетиков кормишь… Но это! Это уже, черт возьми, переходит всякие границы!
Алиса почувствовала, как её собственная обида, копившаяся месяцами, поднимается комом в горле.
— Я не просила вас молчать и не просила судить мой суп! Я живу с вашим сыном, а вы каждый раз смотрите на меня, как на недостойную его! Вы думаете, я не вижу? Вы думаете, мне легко?
— Легко? — Маргарита Степановна резко повернулась к дому. — Ты живёшь в красивом доме с моим единственным сыном. У тебя есть всё, о чём я могла только мечтать в его годы. А я… я осталась одна в той хрущёвке, где он вырос. И единственная моя радость — это приехать, попариться в бане, которую мы с Игорем выбирали, и чувствовать, что я ещё кому-то нужна!
Свекровь говорила, не оборачиваясь. Её плечи вздрагивали. Алиса внезапно увидела не властную свекровь, а пожилую женщину в мокром халате, дрожащую от холода и обиды.
— Пойдёмте в дом, — тихо сказала Алиса. — Вы замёрзли. Я приготовлю чай.
— Нет, — Маргарита Степановна обернулась. Её лицо было бледным, но решительным. — Я поеду домой.
— Но Игорь скоро вернётся… Он будет расстроен.
— Игорь уже три года расстроен, — резко сказала свекровь. — С того дня, как женился на тебе. Он разрывается между нами, и я это вижу. Устал он, бедный. Хватит.
Она прошла в дом, быстро собрала свои вещи и накинула пальто. Алиса стояла в дверях кухни, не в силах вымолвить ни слова. Запах горелого наполнил помещение.
— Пирог сгорел, — машинально произнесла Алиса.
— Как и многое другое, — бросила Маргарита Степановна и вышла, хлопнув входной дверью.
Алиса опустилась на стул, глядя на дверь. Через минуту за окном зашумел двигатель старой "Лады" Маргариты Степановны. Звук удалялся, пока не растворился в вечерней тишине.
*****
Игорь вернулся домой поздно. Он с порога почувствовал неладное: в доме пахло горелым, свет в гостиной не горел, только тусклый свет из кухни падал в коридор.
— Алиса? — позвал он и включил на кухне свет.
Алиса сидела за кухонным столом перед обугленным пирогом. Она подняла на него глаза, и он увидел, что жена плакала.
— Что случилось? Где мама?
— Уехала, — тихо сказала Алиса. — Я… я случайно закрыла её в бане. На два часа. Засов заело, а я в магазин ушла, не предупредив.
Игорь замер посреди кухни. Лицо его стало каменным.
— Как закрыла? На два часа? Алиса, у неё сердце!
— Я знаю! — вскрикнула женщина. — Я не нарочно! Ты же сам говорил, что засов не закрывается! Я просто притворила дверь, чтобы тепло не выходило!
— Надо было проверить! — Игорь провёл рукой по лицу. — Господи, она одна по темноте поехала? В таком состоянии?
— Я пыталась её остановить! Она сказала… сказала, что ты устал разрываться между нами.
Игорь сел на стул напротив, опустив голову на руки. Пару минут на кухне стояла тишина, нарушаемая только тиканьем часов.
— Она права, — наконец сказал он, не поднимая головы. — Я устал. Устал быть мостом, который все хотят разобрать на дрова.
— Я не хотела… — начала Алиса, но Игорь перебил её.
— Знаешь, что самое страшное? Я почти верю, что это был несчастный случай. Почти. Но где гарантия? Потому что ты с самого начала смотрела на мою маму свысока. Её простые привычки, заботу и советы ты воспринимала как покушение на твою территорию.
Алиса хотела возразить, но слова застряли в горле. Потому что в его словах была доля правды.
Маргарита Степановна с её настойчивым желанием научить готовить "по-настоящему", с её комментариями по поводу интерьера ("Ой, белый диван в зале — это непрактично, Игорек"), с её молчаливым осуждением их городского образа жизни — всё это раздражало Алису. Но желать ей зла и запереть в бане?
— Я не такая, — прошептала она. — Я не монстр.
Игорь поднял на неё глаза. В них была усталость.
— Я знаю. Но мама этого не знает. Для неё ты всегда была чужой, которая украла её сына. А сегодня ты подтвердила все её худшие опасения.
Он встал и взял ключи со стола.
— Куда ты?
— Поеду к ней. Проверю, доехала ли. Успокою.
— Мне поехать с тобой? Извиниться?
Игорь покачал головой.
— Сейчас не стоит. Давай… давай переждём эту бурю.
Входная дверь за мужем закрылась. Алиса осталась одна на кухне, пахнущей горелым тестом.
Женщина подошла к окну, глядя на тёмный силуэт бани. Там, в тепле и уюте, она непреднамеренно устроила тюрьму для человека, который, как и она, просто хотел быть любимым и нужным.
Алиса вздохнула, взяла со стола сгоревший пирог и выбросила его в мусорное ведро.
Чёрная корка разломилась, обнажив сыроватую, не пропёкшуюся середину. Таким был и их конфликт — снаружи обугленный, обжигающий, а внутри — сырой, неразрешенный, полный невысказанных обид и страхов.
Подумав, Алиса решила, что завтра утром поедет к Маргарите Степановне сама, без Игоря, и будет стоять под дверью, сколько потребуется, если та не захочет ей открыть.
К удивлению женщины, свекровь не проигнорировала ее визит. С каменным лицом она впустила невестку внутрь.
— Я пришла извиниться. Я очень виновата перед вами, но у меня не было злого умысла... запереть вас в бане... нет, я бы ни за что так не поступила намеренно! — сбиваясь, проговорила Алиса.
Маргарита Степановна исподлобья посмотрела на нее и холодно ответила:
— Я не обижаюсь.
— По вашему голосу так не скажешь, — вздохнула невестка. — Мне не хотелось бы с вами ссориться.
— Мы не в ссоре, — натянуто улыбнулась свекровь. — Я сегодня устала...
Алиса поняла, что Маргарита Степановна таким образом намекнула на то, что ей пора уйти.
Домой женщина ехала с надеждой, что свекровь успокоиться и простит ее. Однако с того дня Маргарита Степановна перестала ездить к ним в гости и в баню.
На все вопросы она отвечала, что нашла место поближе и не такое затратное по времени. Супруги понимающе кивали, но понимали, что женщина лжет.