9 января исполняется 115 лет со дня рождения Виталия Яковлевича Виленкина (1911–1997) – театроведа, мемуариста, легендарного педагога Школы-студии МХАТ. «Человека Художественного театра» в высшем значении этого выражения.
Во МХАТ недавний выпускник Института новых языков пришел в 1934 году – Павел Марков, заведующий литературной частью, взял 23-летнего юношу секретарем. Сначала Виленкин работал в литчасти, позже стал литературным секретарем Вл. И. Немировича-Данченко и В. И. Качалова, написал несколько книг об истории и людях Художественного театра. В Школе-студии МХАТ Виталий Яковлевич преподавал с момента ее основания, с 1943 года. Был заведующим кафедрой искусствознания, разработал курсы для актеров «Практикум по стиху» и «Теория стихосложения» – о том, как проходили эти занятия любят вспоминать выпускники Школы-студии разных поколений.
«Одним из значительнейших итогов педагогической и воспитательной деятельности Виленкина стало создание театра “Современник”, где его ученики воодушевлялись идеями «старого МХТ», – писала историк театра Инна Соловьева – Виленкин и сам как ученый усвоил методологические и нравственные установки “старого МХАТ”: строгую правдивость, отказ от кокетливого “самопоказывания”, тонкую и глубокую наблюдательность, благородство вкуса, сдержанность и ясность слога; полное владение материалом позволяло ему отбрасывать все побочное, идти прямо к сути явлений, процессов и личности артиста. Многолетняя причастность к внутренней жизни театра и безупречная точность в соединении с тактом сообщают трудам Виленкина-историка дополнительную ценность документа».
В предисловии к книге мемуаров «Воспоминания с комментариями» Виталий Яковлевич объяснял, что главное для него было – написать не о себе, а о людях, с которыми выпала честь общаться: «Счастье мое, очевидно, состояло в том, что мне довелось в течение жизни так или иначе близко соприкасаться с целым рядом поистине выдающихся людей искусства и литературы, с творческими личностями огромного масштаба и нравственного влияния... Эти встречи, иногда переходившие в многолетнюю дружбу (несмотря на то, что я был гораздо моложе всех тех, о ком я пишу), в значительной степени и формировали мою жизнь, то есть делали меня человеком, учили меня чему-то самому главному».
Среди тех, с кем его свела судьба, были не только люди МХАТа: Виталий Яковлевич дружил с Анной Ахматовой, Борисом Пастернаком. Приятельствовал и с Михаилом Булгаковым. В 1939 году, в доме Ольги Бокшанской, помощника Немировича-Данченко, Виленкину посчастливилось четыре ночи подряд слушать главы из романа «Мастер и Маргарита» в авторском чтении. В книге «Воспоминания с комментариями» Булгакову посвящена отдельная замечательная глава.
Сегодня, в день рождения Виталия Яковлевича Виленкина, мы хотим предложить вниманию читателей два письма 1943 года, отправленных ему Еленой Сергеевной Булгаковой, вдовой Михаила Афанасьевича Булгакова. Письма написаны в Ташкенте, где Елена Сергеевна находилась в эвакуации. В них упоминаются ее сыновья Евгений (1921–1957) и Сергей (1926–1977) Шиловские, причем Евгений даже сделал к одному из посланий приписку. Есть упоминание и о сестре – Ольге Бокшанской.
В письмах идет речь о пьесе Булгакова «Последние дни» («Пушкин»), премьера которой состоялась во МХАТе 10 апреля 1943 года, об идее восстановления спектакля «Дни Турбиных» (декорации постановки сгорели в 1941 году во время бомбежек Минска, где гастролировал МХАТ; спектакль в итоге восстановлен не был). Также Елена Сергеевна пишет о трагическом событии, которое потрясло весной 1943 года очень многих, – смерти Владимира Ивановича Немировича-Данченко.
Письма публикуются впервые.
От Булгаковой Е.С. – Виленкину В.Я.
1943, март, 11
Ташкент – Москва
Дорогой Витенька!
Вчера мы с Женечкой, приехавшим ко мне на 5 дней, ужасно тепло о Вас говорили. Мы с ним очень Вас любим, Вы это знаете?
Как хочется в Москву, как надоел Ташкент, с его полнейшим отсутствием интересов – каких бы то ни было – кроме еды, сплетен, зависти.
Витенька, как идут репетиции «Пушкина» и – боюсь даже сказать – «Турбиных»? Как меня волнует это последнее, если бы Вы знали! Может быть, оттого, что эта пьеса у меня целиком связана с М.А., оттого, что мы вместе с ним смотрели ее много раз, оттого, что эта пьеса прошла через всю его жизнь – возобновление ее, решение вопроса: жить ей или не жить – меня волнует даже больше, чем «Пушкин», пошедший в работу уже после М.А.
Витя, напишите мне обо всем. Пишу наспех – оказия, Вы сами понимаете.
Целую Вас крепко. Очень кланяюсь Марии Абрамовне, желаю здоровья ей.
Ваша Елена Булгакова.
От В.А. – сердечный привет.
Дорогой Витя!
Вчера приехал погостить на пять дней к маме. Она и Сережка выглядят чудно. Мама с каждым днем молодей. Вспоминали нежными словами Вас и единогласно решили, что Вы один из немногих настоящих людей в одном почтенном учреждении. Очень хочется в Москву, а еще более – западнее. Если не такие, как я, то кто же должен там быть?
Крепко Вас целую и желаю всего лучшего.
Тот, кто был «прожигателем жизни», – Евгений.
От Булгаковой Е.С. – Виленкину В.Я.
1943, май, 1
Ташкент – Москва
Милый мой Витенька!
Спасибо Вам за Ваше письмо о премьере. Очень многое увидела ясно. Конечно, Вы сами понимаете, я ненасытна в этом вопросе – могу слушать без конца, так что если вспомните, еще и еще напишите – Ваше ли собственное впечатление или какие-нибудь со стороны интересные разговоры – напишите непременно.
Письмо Ваше пришло после известия о смерти Владимира Ивановича, и так больно было читать Ваши строки – как он много и замечательно работал над «Пушкиным» и вообще про его отношение к этому спектаклю. Также и о нем напишите мне все – я боюсь, что Оле сейчас будет трудно много об этом писать, поэтому надеюсь на Вас.
Простите, что пишу только открытку сегодня, – ни одного конверта нет во дворе, а написать вам хочется. Ваше письмо переслала Женичке, чтобы у него тоже было понятие о премьере, а то он меня забрасывает вопросами, как было. Витенька, миленький, надеюсь, что скоро, наконец, увидимся. И – подумать только – приду на спектакль!
Целую Вас крепко.
Ваша Е. Булгакова.
Фото из фондов Музея МХАТ