Осенью 1912 года многим стало окончательно ясно: Европа входит в полосу больших войн.
Первая Балканская война, вспыхнувшая на юго-восточной окраине континента, вновь вскрыла то, о чём в Петербурге предпочитали не говорить вслух, — Российская империя оставалась плохо подготовленной к столкновению с равным по силе противником.
Балканы были лишь прологом. За ними проступали контуры куда более масштабного конфликта, в который Россия неизбежно оказывалась втянута — против Германии и Австро-Венгрии, обладавших более компактными армиями, развитой промышленностью и отлаженной системой мобилизации.
Тайный план Генерального штаба, ставший законом.
Реакция последовала не сразу и не публично. Главное управление Генерального штаба почти год в строжайшей тайне разрабатывало масштабный проект укрепления вооружённых сил на период 1914–1917 годов.
Это была попытка не косметического ремонта, а системного усиления армии — с учётом уроков Русско-японской войны (которая воспринималась офицерством именно как поражение, вредившее авторитету страны и армии, о чем будет ещё не раз написано), ограниченных реформ 1910 года и изменившегося международного баланса сил.
22 октября 1913 года император Николай II утвердил итоговый вариант документа, получившего название «Большая программа по усилению армии». После бурных обсуждений в Государственной думе 24 июня 1914 года программа стала законом. На её реализацию государство выделяло более 433 миллионов рублей — колоссальную по тем временам сумму.
И вот часто пишут, что мол Россия в 1914 году не была готова к войне, а вот в 1917 году всё получилось бы здорово, потому Германия и развязала конфликт.
Но каковы были цели программы, об этом почему-то не так часто пишут.
Попробуем разобрать и показать, была бы Русская армия в 1917 году на ином уровне или нет.
Цели «Большой программы»
Авторы программы ставили перед собой две ключевые задачи.
Во-первых, устранить хронические недостатки армии, на которые не хватило ни средств (много вбухали в флот... он конечно же очень пригодился в 1917-м, Центробалт подтвердит), ни политической воли в ходе реформ после Русско-японской.
Во-вторых, адаптировать вооружённые силы к новой стратегической реальности, в которой германская и австрийская угрозы становились определяющими.
Закон 1914 года предусматривал увеличение численности армии в мирное время на 11 592 офицеров и 468 200 нижних чинов.
Это, с одной стороны, означало не просто рост личного состава, но и повышение устойчивости армии при развёртывании, снижение кадрового голода и возможность дольше удерживать фронт в условиях затяжной войны.
Но... что такое 11 тысяч офицеров в сравнении с масштабами реально случившейся Первой мировой?
Напомню, что к 1917 году их было в России где-то 300 тысяч, подавляющее большинство, разумеется, ускоренного производства, военного времени. При этом, ресурс образованных и надежных молодых людей оставался недостаточным.
Пехота: ставка на приграничные округа.
Особое внимание уделялось пехоте — основе любой армии.
Усиление носило выборочный характер: прежде всего наращивались части, дислоцированные в приграничных военных округах.
Многие батальоны теперь могли содержаться по штатам, близким к военному времени. Минимальная укомплектованность пехотных рот в кадровых частях повышалась с 48 до 60 человек.
Одновременно создавались новые соединения, суммарно эквивалентные примерно трём армейским корпусам.
Но вообще проблемы Русской армии в реальных 1914 — 1917 гг. заключались не в нехватке живой силы, а в её снаряжении, обученности, вооружении (вплоть до снарядного голода и нехватки винтовок), а затем — мотивации.
И в реальном 1917 году Русская армия разрослась до каких-то гигантских масштабов, а толку от этого не было.
Кавалерия: любимое детище министра Сухомлинова.
Военный министр В. А. Сухомлинов (очень спорная личность) уделял особое внимание кавалерии, и «Большая программа» в полной мере отразила его взгляды.
Русская кавалерия, по признанию самого Генерального штаба, была слишком малочисленной для выполнения как тактических, так и стратегических задач.
Да, вообще это меня самого в свое время удивило: ничего подобного Конной армии РККА ни в империи не создали, ни потом — белогвардейцы, хотя возможности, казалось, были ещё какие.
При этом, в 1914 — 1917 гг. кавалерия какой-то значимой роли не сыграла. Более того, регулярные кавалерийские и казачьи части пострадали в меньшей степени.
И в 1917 году это выродилось в антагонизм между пехотой и артиллеристами, кавалеристами.
Между офицерскими группами родов войск также существовала определенная неприязнь (в том числе из-за различного происхождения и «статусности»).
Короче говоря, вряд ли увеличение кавалерии (без стратегического переосмысления и создания мощных ударных кулаков аналога Конармии) повлияло бы на результаты войны.
Закон предусматривал формирование 26 новых кавалерийских полков, что означало рост численности кавалерии почти на 39 % по сравнению с 1913 годом (но кто-то упорно продолжает называть «лошадниками» К. Е. Ворошилова с С. М. Буденным).
Состав кавалерийских дивизий увеличивался с четырёх до шести полков, а армейские кавалерийские дивизии сосредотачивались в приграничных районах — для разведки, прикрытия мобилизации и первых операций войны.
Артиллерия: попытка догнать Германию.
Вот, вот это уже серьезнее.
Одним из важнейших направлений программы стала реорганизация полевой артиллерии. Русская армия болезненно ощущала отставание от германской в огневой мощи и структуре артиллерийских соединений.
Реформа предусматривала сокращение числа орудий в батареях с восьми до шести и четырёх — шаг, направленный на повышение управляемости и гибкости огня. Каждый армейский корпус дополнительно получал батарею 122- или 152-мм гаубиц и батарею 107-мм пушек.
В результате численность артиллерии в корпусе доводилась до 108 лёгких и 36 тяжёлых орудий, что позволяло приблизиться к паритету с германскими корпусами — по крайней мере на бумаге.
Возможно, это самое важное во всей «большой программе». Но опять же, вряд ли немцы три года сидели бы, сложа руки.
Инженеры, связь и авиация.
Хотя основной акцент делался на полевых войсках, Генеральный штаб понимал необходимость модернизации вспомогательных и технических родов войск. Закон 1914 года предусматривал:
- развитие системы начальной подготовки офицеров;
- увеличение численности сапёрных, инженерных и железнодорожных частей;
- расширение технической базы для авиации.
Количество авиационных рот увеличивалось с пяти до семи. Каждый армейский корпус и каждая крепость получали собственный авиаотряд.
Дополнительно предполагалось сформировать 28 новых авиаотрядов, пять рот и две лётные школы. Для армии, ещё недавно относившейся к авиации как к экзотике, это был серьёзный шаг вперёд.
То, что не успели бы сделать. И даже не планировали.
Однако «Большая программа» была примечательна не только тем, что в неё вошло, но и тем, что оказалось за её рамками.
Главные уязвимости имперской военной машины — стратегическое снабжение, уровень подготовки кадров и инфраструктура — оставались бы в значительной степени нерешёнными.
Практически не велось строительство стратегических железнодорожных линий, жизненно необходимых для манёвра массами войск. Запасы боеприпасов и амуниции оставались ограниченными, а расчёты по-прежнему строились на предположении о короткой войне (следовательно, основные проблемы никуда не девались и в 1917-м).
Несмотря на предупреждения военных теоретиков — Н. П. Михневича, А. А. Незнамова, А. А. Свечина и прочих — приоритеты определялись финансовыми возможностями и военно-политическими иллюзиями. В этом отношении Россия мало отличалась от своих будущих союзников и противников, стоит признать.
Но... её экономическое, территориальное, социальное, культурно-образовательное, демографическое положение отличалось от раскладов в той же Германии. И это стоило учитывать.
Да, все думали, что патронов и снарядов им «хватит». Но в случае большого пушного зверька германцам было проще наделать новых. Проще было англо-французам за счет расположения и «ближнего доступа» к американским заказам.
Такие авторы как К. Ф. Шацилло и Брюс У. Меннинг полагали, что «большая программа» принципиально ничего не поменяла бы именно из-за такого подхода «как у всех» при игнорировании аграрности страны и прочих её особенностей. Первого исследователя я ещё откровенно сглаживаю, здесь нет выражений а-ля «близорукая экспансионистская политика отсталого царского режима».
Хотя во многих аспектах и империя в целом, и лично Николай II реально отставали от запросов времени. В этом я глубоко убежден.
Но я добавлю то, чего нет у многих авторов. Дело в том, что многие имперские чиновники и в эмиграции, и в тот период времени откровенно писали о «бескультурии народа», о легкой внушаемости, отсталости. Иногда и о собственном мальчишеском управлении страной, но тут можно списать на внутренние интриги.
Так вот, военное министерство (да и в целом руководство) практически не думало об информационно-психологической войне и о хорошо поставленной на поток пропаганде. А ведь это как бы одна из примет XX века. О ней задумывались лишь отдельные русские офицеры (ну как упомянутый А. А. Свечин).
Но на основании всего вышеописанного: увеличение кавалерийских полков и численности штыков в приграничных соединениях не исправило бы военно-экономические, управленческие и даже агитационно-образовательные пробелы. Стало быть, после «большой программы» слабости остались бы плюс-минус те же.
Информационная борьба никуда не делась и в XXI веке, став лишь сложнее. Бурный рост ИИ-технологий открывает новые возможности для экстремистов
По словам экспертов, радикальные группы все активнее используют голосовые ИИ-инструменты для воссоздания речей и голосов знаковых фигур своего идеологического поля, что способствует расширению их аудитории и усилению пропагандистского эффекта.
Аналитики отмечают, что переход радикалов к ИИ-переводу и синтезу речи стал серьезным скачком в сфере цифровой пропаганды.
Использование ИИ отмечается среди запрещенных в РФ радикальных правых и исламистских организаций. Буквально «Гитлер теперь говорит своим голосом на всех языках мира».
Но активно переводятся и современные радикальные материалы (в том числе с использованием бесплатных разработок OpenAI — для опасной пропаганды не всегда требуются значительные средства).
Важно, что контртеррористические органы нередко открыто признают себя «отстающими», технический прогресс опережает меры реагирования.
Если вдруг хотите поддержать автора донатом — сюда (по заявкам).
С вами вел беседу Темный историк, подписывайтесь на канал, нажимайте на «колокольчик», смотрите старые публикации (это очень важно для меня, правда) и вступайте в мое сообщество в соцсети Вконтакте, смотрите видео на You Tube или на моем RUTUBE канале. Недавно я завел телеграм-канал, тоже приглашаю всех!