Магическая археология: сюжет и стиль фильма
«Химера» (La Chimera) – новый фильм итальянского режиссёра Аличе Рорвахер, известной по работам «Чудеса» и «Счастливый Лазарь». Действие ленты разворачивается в Тоскане 1980-х, где молодой британский археолог Артур (Джош О’Коннор) обретает необычную судьбу гробокопателя-«томбароло». Артур обладает мистическим даром: подобно лозоходцу, он чувствует пустоты под землёй – места, где скрыты древние этрусские гробницы и сокровища. Выйдя из тюрьмы за незаконный вывоз артефактов, герой присоединяется к шайке местных расхитителей гробниц. Вместе они бродят по холмам и полям в поисках добычи, вписываясь в скрытый мир торговли украденными древностями. Рорвахер с присущим ей обаянием сочетает приземлённый реализм с ощущением сказки: вокруг Артура шумная ватагa гротескных, но обаятельных персонажей – то поют на деревенском празднике, то ссорятся и ломают «четвёртую стену», обращаясь прямо к зрителю. Фильм наполнен эпизодами тёплого юмора и жизненной неразберихи, благодаря чему сначала создаётся впечатление расслабленного повествования-путешествия, своего рода «ленивого» приключения. Но это обманчивое ощущение, режиссёрша незаметно ведёт нас к куда более глубоким темам, пряча под слоем комедии и авантюры серьёзные размышления о времени, культуре и любви.
Визуальный стиль «Химеры» подчёркивает её сновидческую атмосферу. Оператор Элен Лувар использует несколько типов плёнки – 35мм, 16мм, Super 16 – и меняет формат кадра, придавая изображению то зернистую фактуру прошлого, то эфемерную «маревую» дымку. Например, в одной из сцен камера буквально переворачивается вверх дном в тот миг, когда Артур ощущает энергетический зов загробного мира – мир как будто выворачивается, открывая дверь в другое измерение. С первых минут нам намекают, что граница между сном и явью будет размыта: герой просыпается в поезде, а проводник шутливо спрашивает, не снилось ли ему что-то. Далее весь фильм пропитан этим неустойчивым, «ненадёжным» настроением, заставляя гадать, что реально, а что видение. Рорвахер то и дело стирает грань между реальностью и фантазией – будь то внезапные элементы немого кино (гротескно ускоренные эпизоды в духе старых комедий) или появляющаяся из ниоткуда баллада в исполнении уличного барда. Эта причудливая смесь тонов – от фарса до лирики – может порой выбивать из колеи, но в целом режиссёр удерживает свой магический тон и заколдовывает зрителя атмосферой пленительного сна.
Орфей в Италии: любовь сильнее смерти
В центре повествования – трагичная история любви, придающая фильму сердцевину меланхолии. Артур одержим воспоминанием о своей возлюбленной Беньямине (Иле Яра Вианелло), которая исчезла из его жизни. По ходу действия раскрывается, что девушка умерла, и герой мечется между мирами живых и мёртвых, пытаясь отыскать путь к возлюбленной в загробном царстве. Эта линия явно отсылает к мифу об Орфее и Эвридике – Артур подобно современному Орфею готов спуститься в условное подземелье (в буквальном смысле – в могилы этрусков), надеясь вернуть Беньямину или хотя бы встретиться с ней душой. Не случайно в заголовке одной из рецензий Беньямина прямо названа Эвридикой, а Артур – Орфеем. Через призму этой «сказки о любви, которая сильнее смерти» режиссёр исследует и личную, и универсальную тему: можем ли мы смириться с потерей, или же человеческое сердце вечно стремится достичь невозможного?
Любовь Артура – нежная, но болезненная химера, фантом. Он видит видения Беньямины, её призрак мерещится ему то среди деревьев, то в толпе, то в снах. Юноша регулярно навещает эксцентричную сеньору Флору (Изабелла Росселлини), мать Беньямины, старую оперную диву, прикованную к инвалидному креслу и живущую в обшарпанной аристократической вилле. Флора так и не приняла смерть дочери и окружила себя стайкой молодых учениц, которым даёт уроки пения, будто пытаясь заполнить пустоту. В доме Флоры Артур тоже ищет утешения и связи с возлюбленной, но находит лишь призрачные намёки. Атмосфера этих сцен полна декаданса: ветхие фрески, пыль прошлого и люди-призраки, застрявшие во времени. Флора окружена молодыми девушками, все они зовут её «мама», но в её жестах кроется едва скрываемая боль утраты. Здесь появляется и новый женский персонаж – служанка и ученица по имени Италия (Кэрол Дуарте). Она бедна, мечтает стать оперной певицей и вынуждена работать у Флоры за кров и уроки вокала. Италия тайно влюбляется в Артура, даже не подозревая, что сердце англичанина принадлежит тени Беньямины и что ради этой тени он, по сути, совершает преступления, расхищая наследие ее (и своих) предков.
Культурные раскопки и утраченные сокровища
Помимо любовной притчи, «Химера» раскрывается как социально-культурная аллегория. Рорвахер, которую называют культурным «археологом» Италии, здесь буквально показывает раскопки прошлого – и физические, и духовные. Артур и его товарищи олицетворяют взаимосвязь современности и древности: простые сельские жители, потомки великих цивилизаций, ныне вынуждены продавать их сокровища, чтобы сводить концы с концами. Фильм резко ставит вопрос: «Кому принадлежит красота и история?» – и отвечает на него весьма нелицеприятно. В 1980-е, на фоне экономического бума и потребительской жадности, древнее искусство перестало восприниматься как священное достояние – его превратили в товар. Бедняки-томбароди под покровом ночи выкапывают из земли статуэтки и урны, чтобы за бесценок сбыть их перекупщику Спартако (эту роль, примечательно, исполнила Альба Рорвахер. Тот фабрикует поддельные документы и продаёт реликвии богачам-коллекционерам за огромные деньги. В этом преступном круговороте каждый делает вид, что не знает об истинном происхождении ценностей, и древняя культура фактически разграбляется ради наживы. Рорвахер показывает, что простые расхитители гробниц – лишь «капля в море» международной торговли антиквариатом. Они сами стали жертвами системы: эти люди гонятся за химерами лучшей жизни, мечтой о быстром богатстве, которую подпитывают богатые дилеры и коллекционеры.
Особый драматизм возникает в столкновении разных отношений к прошлому. Для большинства героев древние артефакты – лишь средство заработка, фрагменты мёртвой истории без души. Но есть и другой взгляд: например, юная Италия единственная чувствует благоговение перед сокровищами старины, инстинктивно понимая их святость и не предназначенность для праздного человеческого глаза. В одной из самых ярких сцен фильма Артур и компания находят в глубокой гробнице бесценный артефакт – древнюю этрусскую статую богини природы (обнажённая дева с львицей у ног, рыбой в руке и голубкой на голове).
Эта удивительная скульптура словно вобрала в себя целый исчезнувший мир – гармонию человека, зверей, земли и неба. Артур, держа в руках древнюю богиню, ощущает не триумф, а тяжесть веков. В итоге он совершает неожиданный поступок: отказывается от добычи прошлого. Герой бросает отломанную голову статуи в изумрудно-зелёные морские волны, будто желая освободиться от тяжкого груза тысячелетий, от грусти по ушедшим временам. Этот жест символичен: некоторым сокровищам место не на чёрном рынке, а в стихии природы, где они больше не будут объектом наживы и тщеславия.
Своими «культурными раскопками» Рорвахер тонко проводит параллели между прошлым и настоящим. В юности она слышала легенды о томбароли, расхищающих этрусские гробницы, и в фильме исследует, как память о былом прорастает сквозь современность. Итальянская культура, по её намёку, застряла между величием Древнего Рима и травмами XX века, запуталась в мифах о мафии и утратах былого блеска. Рорвахер словно призывает вернуться к простым чудесам, к детской способности видеть волшебство в окружающем мире, чтобы отыскать живую душу среди «мёртвого мрамора» истории. В финале «Химеры» режиссёр задаётся вопросом, который проходит красной нитью через все её работы: что нам делать с нашим прошлым? Она не даёт прямого ответа, но показывает на примере Артура, как хрупка человеческая душа перед лицом истории и потерь. Его странствие – это поиск нравственного компромисса между двумя мирами, видимым и невидимым, между памятью сердца и реальностью жизни.
Символика химеры: иллюзии, тени и вечное стремление
Название фильма – «Химера» – несёт в себе ключ к его символике. В итальянском языке слово chimera означает не только мифическое чудовище, но и неуловимую мечту, несбыточную фантазию, погоня за которой обречена оставить человека ни с чем. В центре сюжета каждый герой гонится за своей химерой: Артур – за погибшей возлюбленной, пытаясь вернуть невозможное; томбароли – за миражом лёгкого богатства и лучшей доли; синьора Флора – за призраком дочери, не смирившись с её утратой; Италия – за призрачной любовью и творческой самореализацией. Тоска по недостижимому становится тем самым красным фильтром, через который Рорвахер рассматривает человеческую натуру. Недаром критики отмечают, что лейтмотивом фильма является томительное желание того, что лежит за гранью досягаемого.
Артур, в частности, буквально олицетворяет стремление человека к невозможному. Его дар – чувствовать «пустоту» под землёй – метафоричен: он ощущает отсутствие, отсутствие любимой, пустоту в душе, которую пытается заполнить. Беньямина становится его персональной «химерой» – красивым видением, которое он бесконечно пытается поймать, вернуть из небытия. Как отмечает сама Рорвахер, возлюбленная героя символизирует в фильме именно химеру из названия – иллюзию, попытку вернуть то, чего уже нет. Это придаёт истории универсальный архетипический смысл: каждый из нас в той или иной мере гонится за неким идеалом или призраком прошлого, за иллюзией, которая, возможно, существует лишь в нашем воображении. В классической юнгианской типологии образ химеры может читаться и как проекция тени – скрытых страхов и желаний. Не случайно в психологии термин «химеры» используют при работе с глубинными страхами и фантазмами: существуют даже метафорические карты «Химера» для исследования тревог, фобий и подсознательных переживаний человека. Артур как раз живёт во власти подобного подсознательного импульса – страха отпустить прошлое и смириться с реальностью. Его ночные копания в гробницах – это погружение в тёмные глубины своего id, где обитают призраки памяти и боли.
Однако, как показывает Рорвахер, человеческая хрупкость в таком стремлении не выглядит глупостью, а лишь подчёркивает сложности нашей природы. Мы готовы раз за разом обжигаться о несбыточную мечту, потому что в этом – суть нашего стремления к большему. «Химера» преисполнена сочувствием к своим героям-идеалистам. Да, их мечты иллюзорны, но режиссёр не осуждает их, а с теплотой признаёт: в каждом из нас живёт подобная chimera – величавая, пугающая и прекрасная одновременно. Эта химера заставляет идти вперёд, петь песни на ветру, всматриваться в ночное небо в надежде на чудо. Финал фильма, наполненный сюрпризом и тихой печалью, оставляет ощущение светлой грусти и катарсиса. Рорвахер дарит зрителю «напоминание о существовании чудес» – пусть мимолётных, несовершенных, но таких необходимых душе.
Рецензии и восприятие
Несмотря на кажущуюся жанровую эклектичность, «Химера» покорила многих кинокритиков по всему миру. Премьера фильма прошла в основном конкурсе Каннского кинофестиваля 2023 года, где зал удостоил его, по словам очевидцев, одними из самых долгих оваций фестиваля. Из Канн «Химера» уехала без призов, однако сразу завоевала сердца ценителей: лента попала в списки лучших фильмов года у ряда международных критиков и впоследствии получила несколько профессиональных наград (в частности, отмечались операторская работа Х. Лувар и ансамблевая актёрская игра на фестивалях и премиях).
Обозреватель The Guardian Питер Брэдшоу назвал фильм «завораживающим фэнтези-комединым приключением утраченной любви» и отметил его буйную энергетику и неповторимый стиль. По его словам, картина «кипит жизнью» – герои постоянно поют, скандалят, воруют, а иногда напрямую обращаются к зрителю. Брэдшоу был покорён печально-смешной одиссей Артура и признался, что фильм его абсолютно пленил. В США критик Кристи Лемир подчеркнула необычное сочетание жанров: по её меткому выражению, «“Химера” играет как магически-реалистическая версия классической истории про последнее ограбление». Лемир отмечает, что под поверхностью авантюрного сюжета Рорвахер скрывает «нечто более значительное и глубокое – притяжение истории, культурных пластов… и свежей утраты». Две силы тянут Артура – вес веков (древняя культура) и призрак любимой и именно этим напряжением обусловлена драматическая глубина фильма. Некоторые западные обозреватели указывали и на спорные моменты: например, не всем пришёлся по душе намеренно старомодный «немой» фарс в отдельных сценах или частая смена форматoв кадра, показавшаяся лишней. Но большинство сходятся во мнении, что Аличе Рорвахер сотворила уникальное кинополотно, тонко балансирующее между земным и потусторонним. Британский журнал Sight & Sound назвал фильм «мастерским образцом народной магии» – в нём сорняки прорастают сквозь трещины асфальта, стирая грань между реальностями.
Российские критики также встретили «Химеру» восторженно. Издание Сеанс сравнило палитру фильма с переливающейся поверхностью – цельной, но меняющей цвет в зависимости от угла зрения. На сайте Искусство кино «Химеру» назвали «сновидческой драмой», в которой герой пытается найти вход в загробный мир и вернуть свою любовь. Рецензенты подчёркивают, что картина обращается к зрителю на языке метафор и снов, требуя открыть сердце чудесам и тайнам.
В итоге, «Химера» Аличе Рорвахер – это одновременно и простая сентиментальная сказка о любви, и многослойное полотно о памяти и утраченных идеалах. Режиссёр соединяет несоединимое: фольклорный дух и социальный комментарий, тонкий юмор и мистический трепет. Через призму одной фантастической авантюры она говорит о жадности и утрате сакрального в современном мире, и в то же время – о неподвластной времени силе мечты. Фильм оставляет после себя ощущение светлой печали, словно после встречи с призраком прекрасной химеры: мы понимаем иллюзорность наших стремлений, но именно они делают нас людьми, ищущими свет в темноте. «Химера» те́м и ценна – она изысканно упаковывает эту мысль в кинематографическое чудо, даря зрителю и печаль утраты, и радость обретения надежды одновременно.
Текст обзора подготовлен: Алина Р. специально для проекта Непопулярный зритель. Источники: Рецензии П. Брэдшоу (The Guardian), К. Лемир (RogerEbert.com), Д. Элагина (Сноб), интервью А. Рорвахер и аналитические материалы Lampoon.