— Явились! Знакомьтесь, — сказала бабка Аня. — Это тётя Люба.
— Любовь Ивановна, — поправила она бабку Аню.
— А это дядя Женя! — продолжила бабка Аня. — Они наши дальние родственники, приехали из Киргизии.
— Мои внучки, старшая Лена, — указала на Ленку бабка Аня.
— Здравствуйте, — пробормотала Ленка. Ей эти люди сразу не понравились, уж больно сладко улыбнулась та дамочка.
— А это младшая, Марина, — продолжила бабка Аня.
— Девочки, — заговорила сладким голоском тётя Люба, — у нас с дядей Женей есть сын, а вот дочку господь бог не дал. Мы хотели бы одну из вас удочерить.
От услышанного у Ленки побежали мурашки по коже.
— Бабушка, ваша не против! Ей тяжело с вами двумя, — продолжала убаюкивать своим голосом Люба.
Ленка посмотрела на бабку с немым вопросом:
— За что?
— Ба, пожалуйста, не надо! Мы обещаем, что будем слушаться, перестанем драться и будем стараться учиться, — захныкали девчонки.
Бабка Аня сидела молча, поджав губы, лишь руками перебирала кухонное полотенце.
— Ну что это за мокрое дело вы тут развели? — молчавший до этого Женя попытался выдавить из себя что-то по типу улыбки, а получилось наоборот.
— Взрослые сами разберутся, а вы идите во двор, пока мы разговариваем.
— Так кто из девочек прописан в квартире? — услышала Ленка мужской голос.
— Марина. Только вот громко сказано "квартира"! — ответила бабка Аня. — Там ни стекол, ни дверей, в стенах дыры, туалета и воды тоже нет.
— Мы с Женей завтра сходим, посмотрим и вам скажем о своем решении, — сказала Любовь Ивановна, и очень быстро они с мужем откланялись.
Теперь девочки зашли в дом, чтобы устроить бабке Ане допрос. Следом за девчонками пришёл дед. Молча сел за стол.
— Ань, не делай глупостей! — начал было дед. — Ты ж понимаешь, им девка не нужна, им бы квартиру заполучить.
— Скажешь тоже, — махнула рукой бабка. — Ты квартиру эту видал? Туда, знаешь, сколько денег надо вложить, чтобы жить.
— Да не нужна она им, — начал закипать дед и тут же осекся, глянув на испуганных девчонок.
— А вы тут что, локаторы развесили? А ну-ка марш в комнату! — заругался дед на Ленку с Маринкой.
Ещё долго бабка с дедом спорили и ругались. Как поняла Ленка, Маринку отдают на удочерение, потому что она одна прописана в квартире, и потому что хоть из неё вырастет образованный человек, так как люди, которые хотят её удочерить, имеют не одно высшее образование.
День прошёл не очень хорошо. Маринка бегала во дворе и хвасталась, что её скоро удочерят, и она будет жить в городе, и у неё будет своя комната. Дед разругался с бабкой, назвав её старой дурой, и уехал куда-то на велосипеде.
— Лишь бы не запил, — думала Ленка, — а то опять всё на нас повесят: и огород, и скотину.
Ну а бабка Аня, как всегда, восседала на своём месте за столом, напротив окна, глядя куда-то в поле и шевеля губами. Она всегда так делала, когда ругалась про себя.
На следующий день Маринке было наказано коз пасти около дома, а Ленка с бабкой с утра пошли на картошку. Там осталось рыхлить борозд десять, и за два подхода можно было бы сделать. Но у бабки Ани шлея попала под хвост: "Как же у Феньки всё сделано! Родня, как саранча, налетела и за один день всё бабке Фене переделали, а у нас конь не валялся!" — так выразилась бабка Аня. Поэтому за утро они должны закончить.
Ближе к одиннадцати часам утра было всё закончено. Опираясь на тяпку, как на палку, Ленка шла с картофельного поля. Спина не хотела разгибаться, под ногтями земля, а ладошки были покрыты твёрдыми, шершавыми мозолями от черенка.
— Зато шесть соток картошки пропололи и прорыхлили, и теперь не стыдно смотреть людям в глаза, — так сказала бабка Аня.