9 января 1875 года в Вене родилась Орели Ом-Кронич - девушка, вошедшая в психологию под псевдонимом Катарина. Катарина - это третий кейс, который был описан Зигмундом Фрейдом в его совместной с Й.Брейером работе "Исследования истерии" (1895 г.). Кейс Катарины интересен тем, как ранний Фрейд понимал терапию психотравмы.
Катарина не была постоянной пациенткой Фрейда. Она подошла к нему в тот момент, когда Фрейд любовался красивыми горными видами во время своего отпуска, сказала, что она "больна нервами" и упросила Фрейда как доктора проконсультировать ее.
Фрейд узнал ее - она работала подавальщицей в горном трактире, где он обедал. Ему стало любопытно, что же за невроз может скрываться у подавальщицы из трактира, и он согласился с ней побеседовать.
Оказалось, что 18-летнюю Катарину уже около двух лет мучают симптомы того, что теперь принято называть паническими атаками. Временами у нее внезапно возникали тяжесть в голове, резкое давление на глаза и шум "молоточков" в ушах, затем начиналось головокружение и сдавливание в груди, горло пережималось, и девушка начинала чувствовать себя так, как будто вот-вот задохнется. Каждый раз при этих приступах удушья девушка испытывала страх умереть. И всегда в эти моменты она видела перед собой какое-то страшное мужское лицо, которое вселяло в нее дополнительный ужас.
Фрейд уже в то время был убежден, что страхи и истерические симптомы молодых девушек объясняются ужасом, который испытывают девственницы при знакомстве с миром сексуальности. И он стал копать в эту сторону.
Сначала он сообщил Катарине, что, видимо, два года назад, когда у нее начались эти приступы, она увидела или услышала что-то такое, что вызвало у нее чувство неловкости и что она предпочла бы не видеть.
Девушка тут же подтвердила предположение Фрейда, сказав, что в то время она оказалась замешана в неприятную историю, когда застукала своего дядю со служанкой. Ей было тогда 16 лет, она заглянула в комнату с улицы через окно и, хотя в комнате было довольно темно, она увидела дядю, который лежал на служанке. Толком ничего не разглядев, она все же так испугалась, что отпрянула от окна, на глаза у нее навалилась тяжесть, в голове зашумело, и она испытала свой первый приступ удушья. Затем в течение трех дней ее еще и периодически тошнило.
Казалось бы, вот оно - эврика, все сходится, травматический эпизод, запустивший невротическую симптоматику, найден. Но Фрейду показалось подозрительной такая сильная реакция на сцену, тем более, что застуканные любовники были не голыми, а одетыми. Невинная девушка в таких условиях не должна была испугаться столь сильно того, что особо даже не поняла и что лично ей не несло прямой угрозы.
Фрейд заподозрил, что помимо этого эпизода, есть еще какой-то более ранний и оказавшийся вытесненным из сознания девушки эпизод, который и является истинной причиной возникших у нее страха и отвращения к проявлениям телесной сексуальности. И он стал копать дальше.
И вскоре Катарина, ударившаяся в воспоминания, рассказала ему, что когда ей было 14 лет, подвыпивший дядя пару раз приставал к ней с сексуальными домогательствами, причем один раз он был так возбужден и так близко к ней прижимался, что она почувствовала своим телом телесную твердость его намерений.
И хотя девочка смогла защитить себя от пьяного дяди словами негодования, и его сексуальные потуги в открытое насилие так и не перешли, они, безусловно, несли для нее прямую угрозу, и ей было чего в этих случаях бояться по-настоящему. На вопрос Фрейда, испытывала ли она в те моменты состояние удушья, Катарина ответила, что удушья не было, но всякий раз ей давило на глаза и грудь, хотя и не так сильно, как позже.
Фрейд сделал вывод, что именно эти случаи сексуальных домогательств пьяного дяди стали теми травматичными эпизодами, мысли о которых сознание девочки не смогло до конца переварить и потому отщепило их от сознания и вытеснило в бессознательное.
А эпизод в более старшем возрасте, когда девушка через дядю вновь столкнулась с проявлениями половой жизни, стал для нее триггером, пробудившим ее вытесненные воспоминания о сексуальной угрозе и запустившим ответную реакцию панических атак при каждом намеке на мысль о дяде.
В эпикризе этого кейса Фрейд с сожалением отмечает, что произведенный им экспресс-анализ был сделан через разгадывание, то есть с помощью подключения логики и рассуждений. А для полного излечения, согласно взглядам, которых на то время еще придерживался Фрейд, девушке лучше было бы свой ранний опыт вспомнить через погружение в гипноз, и не просто вспомнить, но и отреагировать его - то есть прочувствовать и перепрожить все заново. Лишь через отреагирование эмоционально заряженных осколков воспоминаний, несущих в себе пережитую психическую травму, для пациента возможно полное исцеление - катарсис.
Но Фрейд почему-то считал, что в горах на высоте более 2000 метров над уровнем моря гипноз может быть чем-то опасен, поэтому отказался от мысли об его использовании с Катариной. Тем не менее, в конце кейса Фрейд выразил надежду, что их состоявшийся откровенный разговор принес девушке "какую-то пользу".
А через 29 лет Фрейд внес еще одно важное дополнение. В подстрочном комментарии к очередному переизданию "Исследований истерии" Фрейд написал, что был вынужден изменить некоторые детали кейса Катарины для сохранения ее инкогнито, и сообщил, что на самом деле тот, кто приставал к ней в пьяном виде с сексуальными домогательствами, приходился девочке не дядей, а родным отцом.
К тому времени Фрейд уже твердо стоял на позиции сексуальной этиологии неврозов, поэтому, видимо, и счел необходимым открыть публике мрачную завесу тайны, как еще одно доказательство в пользу концепции "эдипова комплекса".
Автор: Меньшенина Ольга Владимировна
Психолог, Гипнотерапевт Клинический психолог
Получить консультацию автора на сайте психологов b17.ru