Жил-был мужчина, у которого было странное «хобби» - он собирал не марки или винтажные галстуки, он коллекционировал …собственные улыбки. В его смартфоне была целая папка: «Улыбка-для-начальства», «Улыбка-успокоения-для-мамы», «Улыбка-заинтересованности-на-свидании», «Улыбка-легкой-иронии-в-жизни». Каждая была безупречной и выверенной. Он называл их «аватарами», но по сути они были его социальными масками, билетом на любое мероприятие жизни и тем самым дипломатическим иммунитетом от ненужных искренностей, который экономил время, предотвращал конфликты и позволял плыть по течению, не показывая, как сильно работают ноги под водой.
Социальная маска — это не просто кусок картона с прорезями для глаз. Это бронированный фасад со встроенными фонтанами и фальшивыми соловьями, который мы возводим вокруг своего «Я», чтобы никто не разглядел нашей «настоящести». Это защита и самое верное убежище в необходимом контракте с реальностью. Без масок мы были бы слишком открыты, слишком звучны, и …слишком быстро пришли бы в «негодность».
Современная жизнь заставляет нас носить маски. Сейчас они цифровые и многослойные, как коллаж из перьев райских птиц и вырезок из финансовых газет. И плохо их не носить. Но еще хуже, когда твоё истинное лицо, за ненадобностью, стирается под ними, как старая фреска. Мы выставляем маску «Человека-у-которого- всё-под-контролем» как фасад из фильтров и удачных ракурсов, за которым скрывается хаос и экзистенциальная тревога. Мы каждый день надеваем маску «Успешного Профессионала» или «Идеального Семьянина», потому что она скрывает те части нас, которые мы считаем неприемлемыми, странными или …слишком живыми. Мы мастерим свои маски и усердно полируем их поверхности так, что в какой-то момент начинаем сами в них верить, и эти маски постепенно к нам прирастают. Да так крепко, что начинает казаться, что если их снять, то под ними обнаружится уже не лицо, а пустое кресло в захолустном кинотеатре, где крутят фильм о наших несбывшихся надеждах и неосуществившихся мечтах.
Однажды мужчина-коллекционер улыбок застрял в лифте с незнакомой женщиной. Первые пять минут они молчали, каждый в своей маске — «Вежливое-неприсутствие». А потом женщина, не поворачивая головы, вдруг тихо сказала, что вчера собака «сожрала» ее новые туфли, в которых она собиралась идти на свадьбу дочери. Мужчина посмотрел на женщину. Её лицо было без маски. Оно было растерянным, нелепым и … живым. И его собственная маска «Сдержанного-джентельмена» вдруг сползла, как плохо приклеенный ус. Он не нашёл нужной улыбки в папке, и вместо этого из горла вырвалось: «А я вчера целый час репетировал перед зеркалом, как буду легко и непринужненно рассказывать анекдот на корпоративе». И они оба засмеялись…А потом еще поговорили о страхе темноты, дурацких детских мечтах, о том, как пахнет книга, которую больше никто из них не открывает... Без масок. Их голоса звучали глухо, зато в воздухе висело что-то настоящее, почти осязаемое — рискованная, хрупкая нагота двух человеческих душ.
Когда их «освободили», они кивнули друг другу и разошлись навсегда, не обменявшись контактами. Но что-то случилось. Конечно же, никто из них не сжег на ритуальном костре раскаяния свои маски. Это было бы глупо, как отказаться от одежды. Но после этого дня мужчина понял, что настоящее искусство быть собой — это умение носить маску, как легкий плащ, который можно скинуть у порога того, кому вы доверяете. Это про смелость признать, что твоя ценность не в том, насколько плотно сидит на тебе «Социальное Одобрение», а в том, насколько ты способен быть судорожно красивым в своей искренности. А еще он научился распознавать моменты, когда можно позволить маске слегка сползти. Не срывать её на публике — это жестоко и к себе, и к другим, но найти тех, с кем можно просто молчать без неё. Или улыбнуться просто так. И эта улыбка может быть кривой, не идеальной, и у нее даже не будет названия... Но она будет самой дорогой в твоей коллекции. Потому что она — оригинал, а не копия…
Ольга Караванова
Клинический психолог