Я стояла посреди кухни, сжимая в руках грязную половую тряпку, с которой капала мутная вода прямо на мой любимый ламинат. На столе, где я обычно красиво сервирую ужин, громоздилась гора немытой посуды: жирные тарелки, чашки с засохшими ободками от кофе, чья-то недоеденная булка.
Муж, Виктор, сидел за столом, уткнувшись в телефон, и лениво ковырял зубочисткой во рту. Он даже не поднял головы.
— Лен, ну чего ты завелась? — его голос звучал так спокойно, что мне захотелось треснуть его этой тряпкой. — Мама с Ирой в гости приехали. Родня же. Потерпишь недельку.
— Недельку?! — я швырнула тряпку в ведро. Брызги полетели во все стороны. — Они живут у нас уже месяц! Месяц, Витя! Я прихожу с работы и встаю к плите, как проклятая! А они сидят перед телевизором и ждут, когда им подадут! Твоя сестра даже чашку за собой помыть не может!
— Ну она же гостья, — пожал плечами муж. — Неудобно ей указывать.
— А мне удобно?! — я задыхалась от возмущения. — Я плачу за ипотеку, я покупаю продукты, а они живут на всем готовом и еще нос воротят! Вчера твоя мама сказала, что суп пересолен! А сама сожрала две тарелки!
Виктор наконец оторвался от телефона и посмотрел на меня с недовольством.
— Ты меркантильная, Лена. Тебе жалко тарелки супа для матери? Стыдно должно быть.
— Мне стыдно?! — я почувствовала, как внутри закипает холодная ярость. — Стыдно должно быть тебе! Ты привел в мою квартиру (да, мою, потому что первый взнос дали мои родители!) этот табор, и палец о палец не ударил, чтобы помочь!
— Это наша квартира, — огрызнулся Виктор. — Мы в браке.
— В браке, говоришь? — я прищурилась. — А ипотеку кто платит? С чьей карты списания идут? С моей! Ты свои копейки на машину тратишь и на пиво!
В этот момент дверь кухни распахнулась, и вошла свекровь, Галина Петровна. В моем халате. С моим полотенцем на голове.
— Что за шум, а драки нет? — пропела она, направляясь к холодильнику. — Ой, Леночка, а колбаска кончилась? Я бутербродик хотела...
Следом за ней вплыла золовка, Ира. С телефоном в руках и в наушниках. Она плюхнулась на стул и закинула ноги на соседний.
— Витек, дай денег на ноготочки, а то мои отросли, страх, — заявила она, не обращая на меня внимания.
Меня прорвало.
— Так! — рявкнула я так, что Галина Петровна выронила батон. — Цирк окончен!
— Ты чего орешь? — удивилась свекровь. — Нервная какая-то. Витенька, налей матери чаю.
— Никакого чаю! — я подошла к столу и ударила по нему ладонью. — Слушайте меня внимательно. У вас есть час.
— На что? — не поняла Ира, вынимая один наушник.
— Чтобы собрать свои вещи и покинуть мою квартиру.
Повисла тишина. Слышно было только, как капает вода из крана.
— Ты... ты выгоняешь мать?! — Виктор вскочил со стула. Лицо его пошло красными пятнами.
— Я выгоняю нахлебников, — отчеканила я. — Я не нанималась вас всех содержать. Галина Петровна, у вас есть своя квартира. Ира, тебе тридцать лет, иди работай и снимай жилье. А ты, Витя...
— Что я? — он сжал кулаки. — Я муж! Я имею право!
— Ты имеешь право молчать, пока я не вызвала полицию, — спокойно сказала я. — Квартира оформлена на меня. Ты здесь даже не прописан.
— Да как ты смеешь! — взвизгнула свекровь. — Мы семья! Мы к сыну приехали!
— Вы приехали на шею сесть! — отрезала я. — Месяц я терпела. Хватит. Час пошел.
Я развернулась и вышла из кухни, оставив их переваривать информацию.
Зашла в спальню, где на моей кровати были разбросаны вещи золовки. Сгребла их в охапку и вышвырнула в коридор.
— Эй! Это моя кофта! — завопила Ира, выбегая следом.
— Собирай быстрее, а то в мусоропровод полетит, — бросила я, не глядя на нее.
Виктор влетел в комнату, пытаясь схватить меня за руку.
— Лена, опомнись! Куда они пойдут на ночь глядя?
— На вокзал. Билеты до их Мухосранска я сейчас куплю онлайн. За свой счет. Это будет мой прощальный подарок.
— Ты стерва! — выплюнул он. — Я с тобой разведусь!
— Отличная идея! — я улыбнулась. — Давно пора. Имущество делить будем? Машину твою кредитную? Или мои долги по ипотеке, которые ты не платил?
Он осекся. Понял, что крыть нечем.
— Мам, собирайся, — буркнул он, выходя в коридор. — Она больная.
— Я никуда не поеду! — уперлась свекровь. — Я буду жаловаться! Я в опеку напишу! (У нас детей нет, но она, видимо, забыла в пылу ссоры).
— Пишите куда хотите, — я достала телефон. — Алло, полиция? У меня в квартире посторонние отказываются уходить. Да, угрожают. Жду наряд.
Услышав про полицию, "гости" зашевелились быстрее тараканов при включенном свете.
Через сорок минут они стояли у двери с чемоданами. Ира хлюпала носом, Галина Петровна посылала проклятия, а Виктор смотрел на меня с ненавистью.
— Я ухожу с ними! — заявил он гордо. — Ноги моей здесь не будет!
— Скатертью дорога, — я открыла дверь. — Ключи на тумбочку.
Он швырнул связку ключей на пол.
— Подавись своей квартирой! Сдохнешь тут одна!
— Лучше одна, чем с паразитами, — ответила я и захлопнула дверь перед их носами.
Щелкнул замок. Я прислонилась спиной к двери и сползла на пол.
Тишина.
Божественная тишина.
Никто не бубнит телевизором. Никто не чавкает. Никто не требует "пожрать".
Я встала, прошла на кухню.
Сгребла грязную посуду в раковину. Завтра помою. Или выкину и куплю новую.
Налила себе бокал вина.
Села у окна.
Внизу, у подъезда, суетились три фигурки с чемоданами. Они о чем-то спорили, размахивали руками. Потом Виктор поймал такси, и они начали грузиться.
Я сделала глоток вина.
Мне было не жаль. Ни капельки.
Я чувствовала себя так, словно сбросила с плеч мешок с цементом.
Квартира моя. Деньги мои. Жизнь моя.
И больше никто не посмеет превращать мой дом в ночлежку.
А Виктор... Что ж, пусть живет с мамой. Они друг друга стоят.
А вы как считаете? Правильно ли поступила героиня, выгнав родню мужа на улицу, или нужно было потерпеть ради сохранения семьи? Пишите в комментариях!