Ёлку наряжали вдвоём с дочерью в последний день декабря. Марина Сергеевна осторожно доставала из коробки стеклянные шары, каждый заворачивала в газету и передавала Лене, а та развешивала игрушки на нижних ветках. Квартира пахла хвоей и мандаринами. На кухне в духовке допекался пирог с капустой, который Марина готовила по маминому рецепту уже тридцать лет подряд.
– Мам, а папа точно успеет к двенадцати? – спросила Лена, поправляя на ветке красного деда мороза из папье-маше.
– Конечно, доченька. Он обещал вернуться к вечеру тридцать первого.
Марина сама в это верила. Виктор всегда держал слово. За сорок два года совместной жизни он ни разу не подвёл в важные моменты. Правда, в последнее время стал много времени проводить с друзьями на рыбалке, но это ведь нормально. Мужчине нужен отдых от домашних дел и работы. Марина никогда не возражала против его увлечения.
Телефон зазвонил около шести вечера. Марина вытерла руки о фартук и взяла трубку.
– Марин, привет, – голос Виктора звучал как-то неуверенно. – Слушай, тут такое дело...
– Что случилось? Ты где?
– Я на базе. Мы с Сергеем и Володей немного задержались. Рыба хорошо идёт, понимаешь. Такой клёв редко бывает зимой.
Марина почувствовала, как внутри что-то сжалось. Она прекрасно знала этот тон – когда муж пытался сообщить что-то неприятное, стараясь звучать буднично.
– Витя, но ведь сегодня тридцать первое. Мы договаривались.
– Я понимаю, понимаю. Только вот Серёга предложил остаться ещё на пару дней. Тут такие места, Марин! Щука берёт, окунь крупный попадается. А погода стоит отличная, морозец небольшой, снегу навалило – красота!
– На пару дней? – переспросила Марина, чувствуя, как голос начинает дрожать. – Витя, сегодня Новый год. Лена приехала специально, чтобы встретить праздник вместе. Я готовлю весь день, ёлку нарядили...
– Ну Марин, не драматизируй. Новый год каждый год бывает, а такая рыбалка – это редкость. Ты же знаешь, как я люблю порыбачить. Целый год работал без отдыха, хоть сейчас отдохну нормально.
Марина молчала. В горле стоял комок, а перед глазами плыли разноцветные огоньки гирлянды.
– Ты меня слышишь? – спросил Виктор.
– Слышу.
– Ну вот и отлично. Значит договорились. Вы там встречайте праздник вдвоём с Ленкой, а я третьего или четвёртого вернусь. Может, пятого. В общем, скоро. Целую, давай, пока.
Марина продолжала держать трубку у уха, хотя гудки уже давно смолкли. Лена вышла из комнаты с ёлочной звездой в руках.
– Мам, кто звонил?
– Папа.
– И что он? Скоро будет?
Марина повернулась к дочери и постаралась улыбнуться.
– Нет, доченька. Папа задерживается на рыбалке. Будем встречать Новый год вдвоём.
Лена замерла с протянутой звездой. На её лице отразилось недоумение, потом возмущение.
– Как это задерживается? Мам, ты шутишь?
– Нет. Он сказал, что рыба хорошо клюёт и они с друзьями решили остаться ещё на несколько дней.
– На несколько дней? В новогодние праздники?
Марина молча кивнула и пошла на кухню проверить пирог. Лена последовала за ней.
– Мам, это же какой-то бред! Как можно уехать на рыбалку именно на Новый год? Это же семейный праздник!
– Леночка, не надо. Папа взрослый человек, сам решает, как ему проводить время.
– Но ты же всегда его защищаешь! – Лена говорила всё громче. – Он что, совсем обнаглел? Ты весь день готовишь, квартиру убирала, подарки покупала, а он там со своими дружками водку пьёт и на удочку смотрит!
– Не кричи, пожалуйста.
– Я не кричу, я просто не понимаю! Позвони ему обратно, скажи, что это неприемлемо!
Марина достала пирог из духовки и поставила на разделочную доску. Румяная корочка слегка потрескалась по краям, и оттуда шёл пар. Обычно вид готового пирога приносил ей радость, но сейчас она чувствовала только пустоту.
– Мам, ты меня слышишь?
– Слышу, Леночка. Только я не буду ничего ему говорить. Если человек не понимает сам, то объяснять бесполезно.
Лена тяжело опустилась на стул.
– Просто не верится. Я специально отпросилась с работы пораньше, билеты купила заранее. Думала, будем все вместе... Как в детстве помнишь? Ты всегда такой стол накрывала, папа шампанское открывал ровно в полночь, мы загадывали желания...
– Помню, доченька.
Марина села рядом с дочерью и взяла её за руку.
– Знаешь, давай не будем портить себе праздник. Папы нет, ну и ладно. Мы с тобой тоже прекрасно встретим Новый год. Я столько всего приготовила, даже твой любимый салат с креветками сделала.
Лена посмотрела на мать и увидела, как та старается удержать улыбку на лице, хотя глаза блестят от невыплаканных слёз.
– Мам, ну почему ты его так?..
– Всё хорошо. Правда. Давай лучше займёмся праздником. Нужно ещё стол накрыть, платье нарядное надеть. Помнишь, ты говорила, что купила новое?
Они встретили Новый год вдвоём. Марина накрыла стол, как всегда красиво – белая скатерть, лучшая посуда, свечи. Лена принесла из комнаты бокалы, и они чокнулись под бой курантов. Шампанское показалось Марине кислым, хотя она покупала то же самое, что и всегда.
Первого января позвонила соседка Валентина Петровна – поздравить с праздником. Марина вежливо поблагодарила и хотела попрощаться, но соседка не унималась.
– А как вы встретили? Небось стол богатый был? Виктор Иванович рад, небось?
– Виктор Иванович на рыбалке, – коротко ответила Марина.
– На рыбалке? В новогоднюю ночь?
– Да, представьте себе.
Валентина Петровна помолчала, а потом понимающе протянула:
– Ой, Марина Сергеевна, а я-то думала, у вас всё хорошо... Мужики они такие, что с них взять. Мой покойный тоже любил на праздники куда-нибудь смыться. То в гараж к друзьям, то ещё куда. Вы главное не переживайте.
После этого разговора Марина выключила телефон. Не хотелось больше объяснять и выслушивать сочувствие.
Второго января Лена уехала обратно в свой город. На вокзале она долго обнимала мать.
– Мам, ты звони мне, хорошо? И вообще, подумай. Может, вам с папой нужно поговорить серьёзно?
– О чём говорить, доченька? Всё и так понятно.
– Нет, не понятно. Так жить нельзя. Ты заслуживаешь большего.
Марина проводила дочь до вагона и долго махала ей вслед, пока поезд не скрылся за поворотом. Потом пешком пошла домой, хотя обычно ездила на автобусе. Хотелось пройтись, подумать.
Квартира встретила её тишиной. Ёлка стояла у окна, игрушки поблескивали в свете уличных фонарей. Марина прошла на кухню, поставила чайник. На столе ещё оставалась праздничная еда в контейнерах. Она открыла холодильник и стала убирать салаты. Креветочный, который так любила Лена. Оливье, которое Виктор всегда ел на второй и третий день после праздника. Холодец, студень, закуски. Всё это она готовила три дня. Резала, варила, украшала. Для кого?
Марина закрыла холодильник и села за стол. Вот теперь, когда дочь уехала и не нужно было изображать бодрость, слёзы наконец покатились по щекам. Она плакала тихо, без всхлипов, просто слёзы текли и текли, а она их даже не вытирала.
Виктор позвонил на третий день праздников. Голос у него был весёлый, слегка хрипловатый.
– Марин, привет! Как дела? Как встретили?
– Нормально.
– Ты чего такая грустная?
– А как я должна звучать, Витя?
– Да ладно тебе. Обиделась, что ли? Я же предупредил заранее.
– Ты предупредил в шесть вечера тридцать первого декабря, когда всё было готово.
– Ну извини. Просто не получилось раньше уехать. Рыбалка удалась на славу, представляешь, я окуня на четыре кило поймал! Серёга сфотографировал, потом покажу.
Марина молчала.
– Ты чего молчишь? – не унимался Виктор. – Не злись ты. Я же не специально. Просто так получилось.
– Витя, скажи честно. Ты вообще понимаешь, что ты сделал?
– Что я сделал? – в голосе мужа появилась раздражённость. – Я поехал на рыбалку, вот что.
– Ты бросил семью на главный праздник года.
– Какую семью бросил? Лена уже взрослая, сама справится. А ты вообще дома сидишь, тебе что, трудно стол накрыть и телевизор посмотреть?
– Дело не в этом.
– А в чём тогда? Объясни мне, я правда не понимаю. Каждый год одно и то же – Новый год, салаты, оливье. Мне уже это всё надоело до чёртиков! Хочется иногда нормально отдохнуть, на природе побыть, с друзьями пообщаться. Это что, преступление?
Марина почувствовала, как внутри всё сжимается в тугой узел.
– Нет, Витя. Это не преступление. Просто я думала, что для тебя важно провести праздник с семьёй. Что я для тебя ещё что-то значу.
– При чём тут это? Ты же значишь! Просто мне надоело сидеть дома. Я устал.
– Понятно.
– Ну вот опять ты со своим «понятно». Начинается. Слушай, я не для того звонил, чтобы ругаться. Просто хотел узнать, как дела. А ты сразу претензии предъявлять.
– Извини. Больше не буду.
– Вот и хорошо. Ладно, мне пора. Мы сейчас собираемся снова на лёд идти. Вечером ещё позвоню.
Но вечером он не позвонил. И на следующий день тоже.
Марина ходила по квартире и убирала следы праздника. Сняла со стола скатерть, убрала посуду, вынесла мусор. С каждым снятым украшением, с каждой стеклянной игрушкой, аккуратно упакованной обратно в коробку, уходило что-то важное. Не праздник. Что-то другое. Может быть, последние остатки веры в то, что всё ещё будет хорошо.
Она вспомнила, как в молодости Виктор носил её на руках через лужи. Как дарил цветы без повода. Как они сидели на кухне до утра, разговаривали обо всём на свете и не могли наговориться. Когда это закончилось? В какой момент она перестала быть для него человеком, с которым хочется встречать праздники?
Пятого января Виктор вернулся. Зашёл в квартиру с громким топотом, стряхивая снег с куртки прямо на коврик в прихожей.
– Марин, я дома! – крикнул он весело.
Она вышла из кухни. Виктор выглядел отдохнувшим, загорелым, довольным. На нём была новая куртка, которую Марина подарила ему на прошлый Новый год.
– Ну что, соскучилась? – Он попытался обнять её, но Марина отстранилась.
– Сними обувь, пожалуйста. На полу лужа.
Виктор посмотрел на жену внимательнее.
– Ты всё ещё дуешься?
– Я не дуюсь. Я просто хочу, чтобы ты разулся.
Он пожал плечами и стал стаскивать ботинки.
– Слушай, я тут щуку огромную привёз. Серёга помог почистить, уже филе готовое. Сейчас достану, ты пожаришь?
– Нет.
– Как это нет? Ты же любишь рыбу готовить.
– Я много чего любила, Витя. Но сейчас не хочу.
Он замер с ботинком в руке.
– Ты чего? Случилось что?
Марина прислонилась к стене. Силы словно разом покинули её.
– Знаешь, я тут думала, пока тебя не было. Вспоминала, какой ты был раньше. Внимательный, заботливый. А теперь... Муж уехал на рыбалку на все новогодние праздники. Я это так и буду всем говорить, когда спросят, как мы встретили Новый год.
– Марина, ну хватит уже! Сколько можно? Я понимаю, ты обиделась, но это же не конец света!
– Для меня конец. Потому что я поняла одну вещь. Я для тебя больше не важна.
– Глупости какие! Конечно, важна! Просто...
– Просто что? – перебила его Марина. – Просто рыбалка важнее? Просто друзья важнее? Просто тебе наплевать на мои чувства?
Виктор опустился на табуретку в прихожей. Его лицо стало серьёзным.
– Я не думал, что для тебя это так важно.
– Как ты мог не думать? Мы сорок два года вместе. Каждый Новый год встречали всей семьёй. Это была традиция. Наша традиция. А ты её просто взял и разрушил ради того, чтобы посидеть с удочкой.
– Я устал от этих традиций, – тихо сказал Виктор. – Устал от того, что каждый год одно и то же. Понимаешь? Мне хотелось чего-то другого.
Марина молча смотрела на него. Вот оно – то, что она боялась услышать. Он устал. От традиций, от неё, от их жизни.
– Тогда, может быть, тебе вообще нужно что-то другое? – спросила она совсем тихо.
Виктор поднял голову. В его глазах мелькнул испуг.
– Ты о чём?
– О том, что если тебе со мной скучно и неинтересно, может, не стоит притворяться дальше?
Они смотрели друг на друга в тишине. Где-то за стеной играла музыка, хлопали двери, кто-то громко смеялся. Жизнь продолжалась, а у них в прихожей время словно остановилось.
Виктор первым отвёл взгляд.
– Я не хочу ничего менять. Просто хотел отдохнуть.
– За мой счёт. За счёт моих чувств, моих надежд, моего праздника.
– Прости.
Это слово прозвучало как-то обыденно, без особых эмоций. Марина поняла, что он извиняется не потому, что действительно жалеет о случившемся, а потому что так нужно, чтобы закончить неприятный разговор.
– Знаешь, Витя, – сказала она устало, – я тоже устала. От того, что всё время подстраиваюсь под тебя. От того, что оправдываю твои поступки перед дочерью, перед соседями, перед самой собой. От того, что жду, когда ты снова станешь тем человеком, которого я полюбила.
Виктор встал и сделал шаг к ней.
– Марина...
Она подняла руку, останавливая его.
– Не надо. Я сказала всё, что хотела. Теперь решай сам. Если для тебя рыбалка важнее семьи – твой выбор. Но я больше не буду делать вид, что всё в порядке. Я слишком долго это делала, и устала. Очень устала.
Она прошла мимо него на кухню и закрыла за собой дверь. Села за стол и снова заплакала. Только теперь плакала она уже не от обиды, а от облегчения. Потому что наконец сказала то, что копилось внутри так долго.
За дверью стояла тишина. Потом послышались шаги, хлопнула дверь в комнату. Марина вытерла глаза и посмотрела в окно. Там, во дворе, дети лепили снеговика. Девочка в красной куртке смеялась, мальчик подносил камешки для глаз. Их мама стояла рядом и фотографировала. Обычная картина зимнего дня. Обычная жизнь, в которой люди радуются простым вещам.
Вечером Виктор вышел на кухню. Марина готовила ужин – жарила картошку. Он постоял в дверях, потом подошёл и сел за стол.
– Можно мне с тобой поговорить?
Марина не оборачивалась, продолжала помешивать картошку на сковороде.
– Говори.
– Я много думал сегодня. И понял, что ты права. Я повёл себя как последний эгоист. Мне было всё равно, что ты чувствуешь, о чём думаешь. Я думал только о себе.
Марина молчала.
– Я правда не хотел тебя обидеть, – продолжал Виктор. – Просто в какой-то момент мне показалось, что ничего не изменилось за все эти годы. Каждый день одно и то же. Работа, дом, телевизор. И захотелось чего-то нового, какой-то встряски.
– И ты решил, что рыбалка в Новый год – это хорошая встряска?
– Глупо, да? – Виктор попытался улыбнуться, но получилось кривовато. – Я как мальчишка сбежал, даже не подумав о последствиях. О том, что ты весь год ждала этого праздника. Что готовила, украшала квартиру. Что Лена приехала специально.
Марина выключила плиту и повернулась к мужу. На его лице было написано искреннее раскаяние.
– Витя, понимаешь, дело не только в Новом годе. Дело в том, что ты давно уже живёшь сам по себе. У тебя своя жизнь, свои интересы, свои друзья. А я так, где-то на периферии. Нужна, когда надо рубашку погладить или ужин приготовить. А в остальное время я тебе неинтересна.
– Это не так.
– Тогда скажи, когда ты последний раз интересовался моими делами? Не для галочки, а по-настоящему? Когда мы в последний раз разговаривали о чём-то, кроме бытовых вопросов?
Виктор задумался. Молчал долго.
– Не помню, – признался он наконец.
– Вот видишь. А я помню. Это было три года назад, когда мы ездили к твоей сестре на юбилей. В поезде разговорились о жизни, о планах. Ты тогда рассказывал, что хочешь на пенсии путешествовать. Я обрадовалась, думала, будем ездить вместе. А ты потом ни разу эту тему не поднимал. И я поняла, что ты имел в виду путешествия с друзьями, а не со мной.
– Марина...
– Не перебивай. Я устала чувствовать себя ненужной в собственной семье. Лена живёт своей жизнью, это нормально. Она взрослая, у неё своя семья. Но ты – ты мой муж. И мне хотелось бы, чтобы мы снова стали близкими людьми, а не просто соседями по квартире.
Виктор встал и подошёл к жене. Обнял её неловко, как будто разучился это делать.
– Прости меня. Правда, прости. Я был дураком.
Марина стояла в его объятиях и чувствовала, как напряжение последних дней понемногу отступает. Она не верила, что всё сразу станет хорошо. Не верила, что один разговор всё изменит. Но хотя бы они наконец поговорили честно.
– Витя, я не хочу, чтобы ты отказывался от рыбалки или от друзей, – сказала она тихо. – Просто помни, что у тебя есть семья. И иногда семья должна быть важнее.
– Я помню. Обещаю.
Они так и стояли посреди кухни, обнявшись, пока не остыла картошка на плите. Потом разогрели её снова, сели ужинать. Ели молча, но это была другая тишина – не тяжёлая и обиженная, а спокойная.
Через несколько дней Виктор разобрал ёлку. Марина хотела сделать это сама, но он настоял. Аккуратно снимал игрушки, заворачивал в газету, укладывал в коробки. Потом вынес ёлку во двор, а когда вернулся, сказал:
– Знаешь, в следующем году давай встретим Новый год где-нибудь. Не дома. Съездим куда-нибудь, только мы вдвоём. Как в молодости помнишь, на турбазу ездили?
Марина посмотрела на мужа и улыбнулась. Впервые за эти праздники – по-настоящему улыбнулась.
– Давай. Это хорошая идея.
Она не знала, сдержит ли он обещание. Не знала, получится ли у них вернуть то, что было потеряно за эти годы. Но хотя бы появилась надежда. А это уже было что-то.
Марина открыла окно, впуская в квартиру морозный воздух. Во дворе всё так же дети лепили снеговика. Только теперь к ним присоединился папа – высокий мужчина в синей куртке. Он подсаживал на плечи дочку, чтобы та смогла надеть на снеговика шапку. Девочка визжала от восторга, мама смеялась, фотографируя их.
Марина закрыла окно и вернулась к своим делам. Жизнь продолжалась. И в ней ещё было место для счастья, пусть и не такого, как она представляла.