Когда Светлана впервые услышала от свекрови о том, что в этом году все будут собираться у них, она почувствовала одновременно облегчение и напряжение. Облегчение потому, что не нужно везти детей через весь город в мороз, а напряжение потому, что Ирина, жена брата мужа, обязательно найдёт повод для сравнений.
– Ты уже ёлку купила? – спросила свекровь по телефону в начале декабря.
– Нет ещё, Валентина Петровна. Мы обычно за неделю до праздника берём, так она свежее.
– А вот Ирочка уже купила. Говорит, двухметровую, пышную. Они в этом году в большую квартиру переехали, так что есть где развернуться.
Светлана промолчала. Она привыкла к тому, что свекровь часто ставила Ирину в пример. Ирина была моложе на пять лет, работала в салоне красоты администратором, всегда выглядела так, будто только что из журнала вышла. Светлана же трудилась бухгалтером в небольшой фирме, воспитывала двоих детей и особо на внешность времени не тратила. Косметика по праздникам, удобная одежда, короткая стрижка, чтобы не возиться.
– Хорошо, мы тоже скоро купим, – ответила она спокойно и закончила разговор.
Вечером, когда муж Андрей вернулся с работы, она рассказала ему о звонке.
– Опять началось? – вздохнул он. – Мама вечно сравнивает. То Кирилл больше зарабатывает, то у них машина новее, то квартира просторнее.
– Я не обижаюсь, – сказала Светлана, помешивая суп. – Просто устала от этого.
– Я понимаю. Но мама просто так воспитана. Ей важно, чтобы всё выглядело хорошо.
Светлана кивнула, хотя внутри копилось недовольство. Она никогда не стремилась выглядеть лучше других, не соревновалась, не хвасталась. Ей было важно, чтобы детям было хорошо, чтобы дома было уютно, чтобы муж был доволен. Но каждый раз, когда речь заходила о встречах с родственниками, она чувствовала себя так, будто её постоянно оценивают и находят недостаточно хорошей.
Через несколько дней они поехали выбирать ёлку всей семьёй. Дети, восьмилетний Артём и шестилетняя Катя, носились между рядами, показывали то на одну, то на другую. Светлана смотрела на цены и думала, что двухметровая будет слишком дорогой, да и в их квартире она встанет впритык.
– Вот эта красивая, – показала Катя на пушистую полутораметровую ель.
– Подходит, – согласился Андрей. – Берём?
Светлана кивнула. Ёлка была свежей, пахла хвоей, иголки держались крепко. Они погрузили её в машину и повезли домой. Дети радовались, строили планы, как будут украшать. Светлана тоже улыбалась, представляя, как вечером они все вместе развесят игрушки, включат гирлянды.
В субботу начался процесс украшения. Светлана достала коробки с игрушками, которые собирала годами. Здесь были старые советские шары, которые ей подарила бабушка, современные пластиковые фигурки, самодельные снежинки из бумаги, которые делали дети в детском саду. Каждая вещь хранила память.
– Мам, а можно я повешу вот этого Деда Мороза? – спросил Артём, показывая на старую игрушку из ваты.
– Конечно, сынок.
Они украшали не спеша, разговаривали, смеялись. Андрей распутывал гирлянду, дети вешали шары, Светлана поправляла ветки, чтобы игрушки распределились равномерно. Когда всё было готово, они включили свет, и ёлка засияла тёплым разноцветным светом.
– Красиво получилось, – сказала Светлана.
– Очень, – согласился Андрей.
На следующий день позвонила свекровь.
– Света, ты не забыла, что мы все встречаемся у вас? Ирина сказала, что привезёт свою ёлку показать. Она такая довольная, всем фотографии отправляла. Говорит, в этом году особенно постаралась.
Светлана почувствовала укол раздражения.
– Зачем привозить? Мы же у нас соберёмся, наша ёлка стоит.
– Ну, она хочет показать. Вы же родственники, что тут такого? Можно же порадоваться друг за друга.
Светлана сжала губы. Порадоваться – это одно, а устраивать показ достижений – совсем другое.
– Хорошо, пусть привозит, – сказала она ровным голосом.
Вечером она рассказала мужу.
– Что значит привезёт ёлку? – удивился Андрей. – Зачем?
– Спроси у своего брата, – буркнула Светлана и ушла на кухню.
Она знала, что злиться бессмысленно, но внутри всё кипело. Почему нельзя просто собраться, пообщаться, поесть? Почему обязательно нужно что-то доказывать, сравнивать, выяснять, у кого лучше?
В день встречи Светлана встала рано, начала готовить. Она запекла курицу, сделала салаты, нарезала овощи, испекла пирог. Дети помогали накрывать на стол, раскладывали салфетки, расставляли тарелки. Андрей протёр пыль, пропылесосил. Всё выглядело чисто и уютно.
Первой приехала свекровь с мужем. Валентина Петровна сразу прошла в гостиную, оглядела ёлку.
– Ну, неплохо, – сказала она. – Хотя у Ирочки, говорят, просто загляденье. Она специально дизайнера пригласила, чтобы всё в одном стиле оформить.
Светлана поставила чайник на плиту и не ответила. Свёкор, добрый и молчаливый мужчина, подмигнул ей и пожал плечами, как бы говоря: не обращай внимания.
Через полчаса приехали Кирилл и Ирина. Ирина вошла в яркой красной кофте, с блестящими серьгами, с безупречным макияжем. За ней шёл Кирилл, неся в руках небольшую искусственную ёлочку, сантиметров шестьдесят высотой, украшенную золотыми и белыми шарами.
– Вот, привезла показать, – объявила Ирина, ставя ёлочку на стол. – Это, конечно, не наша большая, но я специально сделала такую мини-версию, чтобы всем показать концепцию. У нас дома вся ёлка в таком стиле. Золото, белый, немного серебра. Никаких цветных игрушек, всё строго.
Валентина Петровна ахнула.
– Какая красота! Иришенька, ты как всегда на высоте!
Ирина улыбнулась и посмотрела на большую ёлку Светланы, стоящую у окна.
– У вас тоже ничего, – сказала она снисходительно. – Правда, много разных цветов, но зато по-домашнему.
Светлана почувствовала, как внутри что-то сжалось. По-домашнему. Это прозвучало почти как оскорбление.
– Мы с детьми украшали, – сказала она спокойно. – Каждая игрушка имеет значение.
– Да-да, это понятно, – кивнула Ирина, словно не слушая. – Но сейчас же модно делать всё в едином стиле. Вот я даже курсы проходила по оформлению интерьера. Узнала столько интересного!
Она достала телефон и начала показывать фотографии своей большой ёлки. Действительно, она выглядела эффектно – высокая, стройная, с идеально подобранными украшениями. Но Светлане казалось, что в ней нет души, нет тепла. Это было похоже на картинку из журнала, красивую, но холодную.
– А ещё я придумала, – продолжала Ирина, – давайте устроим небольшой конкурс! Чья ёлка красивее? Пусть все проголосуют!
Валентина Петровна захлопала в ладоши.
– Отличная идея! Давайте проголосуем!
Светлана замерла. Она посмотрела на Андрея, тот растерянно пожал плечами. Дети притихли, почувствовав напряжение.
– Зачем конкурс? – спросила Светлана. – Мы собрались просто пообщаться.
– Ну что ты, это же весело! – махнула рукой Ирина. – Не бойся, мы не будем обижаться, если у меня больше голосов. Это же просто игра.
Светлана почувствовала, как внутри вспыхнул гнев. Не бойся. Обижаться. Игра. Всё это звучало так, будто её заранее считают проигравшей, будто её ёлка хуже, а она сама должна быть благодарна за снисхождение.
– Я не хочу участвовать в этом, – сказала она твёрдо.
Ирина удивлённо подняла брови.
– Почему? Это же просто для развлечения.
– Потому что это не развлечение, – ответила Светлана. – Это унижение. Ты приехала в мой дом, привезла свою ёлку и предлагаешь всем проголосовать, чья лучше. Как ты думаешь, что я должна чувствовать?
Повисла тишина. Валентина Петровна растерянно посмотрела на Ирину, потом на Светлану.
– Света, ну что ты так серьёзно всё воспринимаешь? – начала она. – Ирочка не хотела тебя обидеть.
– Может, и не хотела, – Светлана посмотрела на свекровь, – но обидела. И не в первый раз. Каждый раз, когда мы встречаемся, кто-то обязательно сравнивает, кто лучше живёт, у кого что больше, красивее, дороже. А я устала от этого.
Ирина скрестила руки на груди.
– Я просто хотела поделиться радостью.
– Поделиться радостью можно по-разному, – сказала Светлана. – Можно показать фотографии, рассказать, как ты украшала. Но зачем устраивать конкурс? Зачем ставить меня в положение, когда я должна доказывать, что моя ёлка тоже чего-то стоит?
Андрей встал рядом с женой.
– Света права, – сказал он. – Мы не должны соревноваться. Мы семья.
Кирилл, который всё это время молчал, неловко откашлялся.
– Ира, правда, может, не надо? Давайте просто посидим, поговорим.
Ирина фыркнула.
– Вот всегда так! Стоит мне что-то предложить, как сразу все против.
– Дело не в том, что мы против тебя, – спокойно сказала Светлана. – Дело в том, что я не хочу жить в постоянной гонке. Мне не важно, чья ёлка красивее по чьим-то меркам. Мне важно, что мы с детьми украшали её вместе, что каждая игрушка напоминает о чём-то хорошем. И мне не нужно ничьё одобрение, чтобы гордиться этим.
Валентина Петровна вздохнула.
– Ну ладно, ладно. Не будем ссориться. Давайте лучше чай пить.
Светлана кивнула и пошла на кухню. Руки слегка дрожали, но внутри было ощущение освобождения. Она наконец-то сказала то, что думала. Не накричала, не устроила скандал, просто спокойно объяснила свою позицию.
За столом разговор постепенно наладился. Говорили о работе, о детях, о планах на зиму. Ирина больше не упоминала про ёлки, хотя периодически поглядывала на свою маленькую искусственную красавицу с лёгкой обидой. Валентина Петровна несколько раз пыталась сгладить ситуацию, рассказывая весёлые истории из своей молодости.
Дети играли в соседней комнате, их смех доносился оттуда, и Светлана чувствовала, что сделала правильно. Она не хотела, чтобы они росли в атмосфере постоянного соперничества, где важнее казаться, чем быть.
Когда гости начали собираться домой, Ирина подошла к Светлане на кухне.
– Ты правда обиделась? – спросила она тихо.
Светлана посмотрела на неё.
– Не обиделась. Просто устала. Ты хорошая, Ира, и твоя ёлка действительно красивая. Но мне не нужно доказывать, что моя тоже хороша. Она хороша для меня и моих детей. Этого достаточно.
Ирина помолчала, потом кивнула.
– Может, ты и права. Я просто привыкла, что всё должно быть идеально. На работе, дома. Иногда даже не замечаю, что перегибаю.
– Ничего страшного, – Светлана улыбнулась. – Просто давай в следующий раз без конкурсов, хорошо?
– Хорошо, – Ирина тоже улыбнулась.
Когда все разъехались, Светлана села на диван и посмотрела на свою ёлку. Андрей сел рядом, обнял её за плечи.
– Ты молодец, – сказал он. – Я горжусь тобой.
– Я просто сказала правду.
– Иногда это самое сложное.
Дети прибежали, уселись рядом. Катя прижалась к маме, Артём взял её за руку.
– Мам, а наша ёлка самая лучшая, да? – спросила Катя.
Светлана обняла дочь.
– Для нас – да, солнышко. Самая лучшая.
Она смотрела на разноцветные огоньки, на старые игрушки, на криво повешенную мишуру, и чувствовала спокойствие. Ей больше не нужно было ничего доказывать. Она знала, что её жизнь, её дом, её выборы имеют ценность. И этого было достаточно.
Вечером, когда дети уснули, Светлана сидела на кухне с чашкой чая. Андрей мыл посуду, напевая что-то себе под нос. За окном падал снег, в комнате горела только одна лампа, и всё казалось таким правильным, таким настоящим.
Она вспомнила, как много лет подряд пыталась соответствовать чужим ожиданиям. Быть удобной невесткой, хорошей женой, примерной матерью. Она старалась не высовываться, не спорить, не показывать недовольство. И постепенно привыкла к тому, что её мнение не так важно, что главное – сохранять мир любой ценой.
Но сегодня что-то изменилось. Может быть, она просто устала, а может быть, наконец поняла, что молчание не делает её счастливее. Что угождать всем невозможно, да и не нужно.
Она вспомнила лицо Валентины Петровны, когда та услышала отказ. Удивление, растерянность, лёгкое недовольство. Свекровь привыкла, что Светлана всегда соглашается, всегда идёт навстречу, никогда не возражает. И столкнувшись с сопротивлением, она не знала, как реагировать.
Но Светлана больше не чувствовала вины. Она имела право на своё мнение, на свои границы. Она имела право сказать нет, когда что-то задевало её достоинство.
Андрей закончил с посудой и сел напротив.
– О чём думаешь?
– О том, что сегодня был важный день.
– Почему?
– Потому что я перестала бояться быть собой.
Он улыбнулся.
– Ты всегда была собой.
– Нет, – покачала головой Светлана. – Я была той, кого от меня ожидали. А сегодня просто сказала то, что чувствую. И не извинялась за это.
Андрей протянул руку через стол, взял её ладонь в свою.
– Мне нравится эта ты.
Светлана сжала его пальцы в ответ. Ей тоже нравилась эта новая версия себя. Спокойная, уверенная, знающая себе цену.
Следующим утром позвонила свекровь.
– Света, ты не сердишься? – спросила она осторожно.
– Нет, Валентина Петровна. Я не сержусь.
– Просто я подумала... Может, я правда часто сравниваю вас с Ириной. Не специально, просто так получается.
Светлана помолчала.
– Знаете, каждый человек живёт по-своему. У Иры одни приоритеты, у меня другие. Это не значит, что кто-то лучше или хуже. Просто разные.
– Да, наверное, ты права, – вздохнула свекровь. – Я просто хотела, чтобы у всех было хорошо.
– У нас и так хорошо, – мягко сказала Светлана. – По-нашему. И этого достаточно.
После разговора она почувствовала облегчение. Всё сказано, всё понятно. Не нужно больше притворяться, что её не задевают сравнения, что ей всё равно.
Она подошла к ёлке, поправила сползшую гирлянду. Огоньки мигали, создавая уютный свет. На верхушке сидела старая звезда, которую они с Андреем купили ещё в первый год совместной жизни. Тогда денег было совсем мало, и они выбирали самое простое и дешёвое. Но эта звезда пережила много новогодних праздников, видела, как росли дети, как менялась их жизнь.
Светлана улыбнулась. Её ёлка была именно такой, какой должна быть. Не идеальной, не модной, но своей. И в этом была её главная ценность.
Вечером к ним зашла соседка, принесла пирог. Она посмотрела на ёлку и ахнула.
– Какая красота! Прямо душевная какая-то. У моей подруги вся ёлка в золоте, стильно, конечно, но холодно как-то. А у вас тепло, по-настоящему.
Светлана поблагодарила её за слова. Ей было приятно, но она понимала, что это уже не так важно. Важно было то, что она сама чувствовала, когда смотрела на эту ёлку. Радость, спокойствие, уверенность.
Дни до праздника пролетели быстро. Светлана готовила, упаковывала подарки, ходила с детьми на ёлку в театр. Она больше не думала о той встрече, о словах Ирины, о реакции свекрови. Всё это осталось в прошлом.
В новогоднюю ночь они встретили праздник дома, вчетвером. Смотрели любимые фильмы, ели салаты, пили шампанское. Дети загадывали желания под бой курантов, Андрей обнимал Светлану.
– С Новым годом, – прошептал он.
– С Новым годом, – ответила она.
И когда часы пробили полночь, Светлана почувствовала, что этот год будет другим. Не потому что изменится что-то вокруг, а потому что изменилась она сама. Она научилась говорить нет, отстаивать свои границы, ценить то, что имеет.
Ёлка мигала разноцветными огнями, за окном шёл снег, дети смеялись. И Светлана знала, что именно это и есть настоящее счастье. Не показное, не для чужих глаз, а тихое, домашнее, своё.
Она больше не хотела соревноваться, доказывать, сравнивать. Ей было достаточно знать, что она на своём месте, что живёт так, как считает правильным. И никакие конкурсы, никакие оценки не могли отнять у неё этой уверенности.