Алла стояла перед домом, который был больше похож не на жилое строение, а на дворец из тех, что она видела когда-то в туристических буклетах. Высокие колонны у входа, светлый камень фасада, витиеватые балконы, панорамные окна — все говорило о деньгах, больших и уверенных, о жизни без оглядки на цены и счета. Дом был новым, даже запах свежего камня, прогретого зимним солнцем, чувствовался в воздухе. И все же войти внутрь Алла не могла. Калитка была наглухо закрыта, тяжелые ворота тоже заперты. Ни одного рабочего, ни одного грузовика, ни намека на суету, о которой утром говорил Игорь.
А ведь он уверял: весь день проведет здесь, будут завозить мебель, проверять технику, принимать работу. Просил не приезжать без предупреждения, но Алла все равно решила появиться без звонка. Хотела увидеть дом своими глазами, пройтись по комнатам, почувствовать, что это и ее жизнь тоже, что за пятнадцать лет брака она имеет право стоять здесь не как случайная прохожая, а как хозяйка.
Она машинально поправила сумку на плече и еще раз посмотрела на запертые ворота. В груди неприятно кольнуло. Что-то не сходилось. Время было около половины первого, именно к этому часу Игорь обещал подъехать сюда, чтобы проконтролировать доставку. Но двор был пуст, и эта пустота раздражала сильнее, чем если бы она увидела чужие машины.
— Это что, жена Пономарёва? — вдруг услышала Алла за спиной.
Она вздрогнула и обернулась не сразу, словно надеялась, что голос растворится в воздухе. Но за ней действительно стояли двое, две молодые девицы. Они смотрели на Аллу с откровенным любопытством, не скрываясь.
— Похоже, — отозвалась одна из них, прищурившись. — Кто ещё может так пристально разглядывать этот особняк?
Алла почувствовала, как щеки заливает жар. Она резко опустила взгляд, сделала шаг назад и машинально подняла воротник пальто, будто прячась от ветра.
— А почему он меня не предупредил? — мелькнула в голове тревожная мысль. — Сказал же, что приедет… Зачем тогда вся эта скрытность?
Не отвечая и не оборачиваясь, Алла сделала вид, что она всего лишь прохожая, случайно остановившаяся полюбоваться архитектурой. Она медленно пошла вдоль дороги, стараясь держаться уверенно, хотя внутри все сжималось. За домом начиналась аккуратная аллея: ровные дорожки, молодые деревья, лавочки, словно здесь заранее продумали каждую мелочь для будущих прогулок.
Алла присела на ближайшую скамейку. Сердце билось часто, в висках неприятно пульсировало. Она пыталась успокоиться, убеждала себя, что делает из мухи слона, что Игорь просто задерживается, а все остальное… лишь ее домыслы. Но ощущение тревоги не отпускало.
И тут она обратила внимание на этих двух девиц. Те стояли неподалеку, у поворота аллеи, и о чем-то бурно разговаривали. Одна в коротком светлом пальто, с идеально уложенными волосами, другая попроще, в темной куртке, постоянно оглядывалась по сторонам. Они смеялись слишком громко, словно хотели привлечь к себе внимание.
Алла невольно наблюдала за ними, хотя и не понимала почему. Возможно, потому что в этом месте любые живые лица казались подозрительными. И именно в этот момент из-за поворота показалась машина Игоря. Ее было невозможно не узнать: дорогая, блестящая, уверенно едущая по дороге.
Все произошло слишком быстро. Как только автомобиль остановился, та девица, что была в коротком пальто, сорвалась с места и почти побежала ему навстречу. Алла невольно вжалась в спинку скамейки, будто боялась, что ее заметят.
Игорь вышел из машины. Он выглядел расслабленным, даже довольным, совсем не таким, каким бывал после долгих рабочих дней. Девица прижалась к нему, словно это было самым естественным в мире, что-то быстро заговорила, активно жестикулируя и указывая рукой в сторону дома. Игорь слушал, слегка улыбаясь, наклонившись к ней.
Через минуту он открыл дверцу машины и усадил девушку на пассажирское сиденье, заботливо прикрыв ее пальто. Затем достал телефон.
В ту же секунду в сумке Аллы раздалась знакомая мелодия, та самая, которую Игорь установил ей сам, когда еще старался быть внимательным к мелочам. Звук резанул по нервам. Алла медленно, словно во сне, достала телефон и посмотрела на экран.
— Алла, ты дома? — голос мужа звучал спокойно, даже ласково.
Она почувствовала, как холод пробежал по спине. Не может же она сказать, что все видит. Что сидит за углом и смотрит, как он сажает в машину молодую женщину.
— Нет, Игорек, — заставила себя ответить она ровным голосом. — Тут в сквере с Наташей сидим, болтаем. А ты уже дома?
— Да нет, — ответил он без запинки. — Просто хотел сказать, что доставка задерживается. Точно не могу сказать, во сколько буду дома.
— Ну хорошо, что предупредил, — произнесла Алла, чувствуя, как каждое слово дается с трудом. — Мы с Наташкой еще поболтаем.
Она нажала отбой и несколько секунд просто смотрела на погасший экран. Руки слегка дрожали. Алла подняла глаза и увидела, как Игорь сел в машину. Автомобиль медленно подъехал к дому, ворота плавно распахнулись, значит, открывались с пульта. Машина въехала во двор, и створки так же бесшумно закрылись.
Алла заметила еще одну деталь: вторая девица, та, что была в темной куртке, будто испарилась. Ее словно никогда и не было.
Алла осталась сидеть на скамейке, глядя в пустоту. В голове шумело. Она медленно поднялась со скамейки. Ноги были словно ватные, будто за те несколько минут, что она сидела в аллее, из нее ушла вся сила. Дом - дворец теперь был скрыт за поворотом, но Алле казалось, что он все равно давит на нее, смотрит в спину холодным каменным взглядом. Она глубоко вдохнула и пошла в сторону остановки.
Она надеялась вернуться домой вместе с мужем, как это бывало раньше: сесть рядом, спросить о делах, выслушать привычные жалобы на подрядчиков, на сроки, на людей, которые «не понимают, с кем имеют дело». Надеялась, что вечером они поедут вместе, и она еще раз посмотрит на этот дом уже не как чужая, а как часть их общей жизни. Но теперь ей предстояло ехать на автобусе одной, среди незнакомых людей, в гуле мотора и чужих разговоров.
Каждый шаг отдавался в голове тяжелой мыслью: он соврал. Спокойно, без дрожи в голосе, без тени сомнения. Соврал, глядя ей в глаза пусть и через телефон.
Алла почти дошла до остановки, когда заметила знакомый силуэт. Та самая девица в темной куртке, с которой разговаривала любовница ее мужа, стояла чуть поодаль, у края тротуара. Она нервно курила, время от времени поглядывая на дорогу. Алла остановилась. Сердце снова ускорило бег.
Вот он, шанс, — мелькнуло в голове. Шанс узнать правду не из догадок, не из случайных сцен, а из чужих уст, которым незачем ее щадить.
Алла сделала несколько шагов вперед, стараясь выглядеть как можно спокойнее. Она подошла почти вплотную, словно они просто две случайные женщины, ожидающие транспорт.
— Простите, — обратилась Алла, делая вид, что просто поддерживает разговор от скуки. — А вы не подскажете, кто построил этот… — она на секунду запнулась, — дворец?
И показала рукой в сторону особняка, скрытого за деревьями.
Девушка окинула ее быстрым, настороженным взглядом.
— А вам зачем это знать? — в голосе прозвучала подозрительность.
Алла слегка усмехнулась, изображая безобидный интерес.
— Да так… Интересно стало. Откуда у людей такие деньжища. Дом как с картинки. И машина туда заехала дорогая. Рядом с водителем молодая женщина сидела. — Алла сделала паузу и будто невзначай добавила: — Простите, это его жена?
Этого оказалось достаточно. Девушка фыркнула, затушила сигарету и с явным удовольствием заговорила. Видимо, в ней давно копилось завистливое желание выговориться, а Алла стала удобным слушателем.
— Какая жена? — усмехнулась она. — Сонька — настоящая охотница за богатыми мужиками. Вы что, не слышали про таких? Умеет она в глаза смотреть, улыбаться, жаловаться вовремя. Мужики клюют, как мальчишки.
Алла почувствовала, как внутри все сжалось, но продолжала слушать, не перебивая.
— Обычно месяц-другой и всё, — продолжала девушка, явно распаляясь. — Они потом понимают, что ей от них только деньги нужны. Кто-то сам уходит, кого-то она бросает. А с этим… — она кивнула в сторону дома, — с этим мутит уже почти полгода.
Полгода. Слово прозвучало как удар.
— Говорят, у Пономарёва жена есть, — будто между делом добавила девушка. — Но Сонька утверждает, что он ее бросает. Как только дом будет обставлен мебелью, сразу развод. Она даже хвасталась, что спальню там одну уже для них подготовили.
Алла с трудом удержала лицо спокойным. Каждое слово било точно в цель, словно подтверждало все ее худшие подозрения. Она машинально кивнула, словно услышанное ее не особенно задело.
— Вот как… — тихо произнесла она. — Значит, такие дела.
Девушка явно была довольна произведенным эффектом.
— Да вы не переживайте, — неожиданно сказала она, принимая Аллу за обычную любопытную прохожую. — Такие мужики все одинаковые. Сегодня одна, завтра другая. Деньги есть — совесть не нужна.
Автобус показался вдали. Девушка шагнула к краю дороги, а Алла осталась стоять, словно вросшая в землю.
Пятнадцать лет. Пятнадцать лет брака. Общие праздники, ремонты, болезни, поездки, планы. И вот «бросает, как только мебель завезут».
Алла искоса посмотрела на автобус, она даже не была уверена, что ей нужно ехать. В голове всплывали образы прошлого, не счастливые, а те, о которых она давно старалась не думать.
Хотя чему удивляться? Она ведь тоже когда-то разрушила чужую семью.
Когда-то Игорь был женат на Татьяне. У них рос сын. Алла тогда работала у него секретаршей, была студенткой-заочницей, полной надежд и амбиций. Она помнила себя уверенной, красивой, убежденной, что имеет право на счастье, даже если это счастье приходится забирать у другой женщины.
Тогда ей казалось, что это настоящая любовь. Что она не делает ничего плохого. Что Игорь сам устал от брака, а она лишь дала ему то, чего не хватало.
Круг замкнулся, — подумала Алла с горечью.
Автобус подъехал, двери с шипением открылись. Алла зашла внутрь, села у окна и уставилась в стекло. Город проплывал мимо, но она его почти не видела. Перед глазами стоял тот дом, ворота, плавно закрывающиеся за машиной мужа, и молодая женщина рядом с ним, уверенная, наглая, уже считающая себя хозяйкой.
Алла вдруг ясно поняла: сегодня она потеряла не просто мужа. Сегодня она впервые увидела себя со стороны такой же, какой когда-то была для другой женщины.
Она ехала в автобусе и словно проваливалась в прошлое. Колеса глухо стучали по асфальту, люди переговаривались, кто-то смеялся, кто-то ругался по телефону, а для нее все эти звуки сливались в один ровный шум, на фоне которого всплывали воспоминания, яркие, болезненные, такие живые, будто все происходило вчера.
Она пришла в фирму Игоря студенткой-заочницей. Тогда ей было всего двадцать один. Высокая, стройная, с длинными волосами, которые она чаще всего собирала в хвост, и с наивной уверенностью, что вся жизнь еще впереди. Работу секретаря она считала временной, просто чтобы оплачивать учебу и не сидеть на шее у родителей.
Игорю тогда было сорок один. Солидный, уверенный, с уже сложившимся бизнесом, дорогими костюмами и привычкой командовать. Он сразу обратил на нее внимание. Сначала это были короткие взгляды, задерживающиеся чуть дольше положенного. Потом просьбы зайти в кабинет «на минутку», уточнить расписание, перепечатать договор, задержаться после работы.
Алла помнила, как смущалась вначале. Ей было неловко, но одновременно приятно, что такой мужчина выделяет именно ее. Сотрудницы шептались за спиной, кто-то напрямую говорил:
— Алла, ты бы поосторожнее. Он женат. У него ребенок.
Она тогда лишь отмахивалась. Говорила себе, что ничего страшного не происходит, что это просто работа, просто внимание начальника. Но любовь, если это была она, сделала свое дело быстро и бесповоротно.
Игорь стал приглашать ее в кафе, потом в рестораны. Говорил, что ему скучно одному, что дома его не понимают, что жена давно стала чужой. Алла слушала, сочувствовала, верила каждому слову. Он умел говорить красиво, умел жаловаться так, что хотелось его пожалеть, обнять, доказать, что не все женщины одинаковые.
У него был забронирован номер в гостинице. Там они встречались почти каждый вечер. Иногда Алла возвращалась домой под утро, а потом шла на работу, пряча усталость под слоем макияжа. Она жила будто в тумане, где существовали только они вдвоем и его голос, обещающий ей новую, настоящую жизнь.
Развод для Игоря оказался тяжелым. Алла это видела и тогда искренне переживала за него. Татьяна, его жена, была женщиной не из слабых. Она не собиралась просто так отпускать мужа, с которым прожила много лет и вместе с которым поднимала бизнес. Скандалы, юристы, угрозы, бесконечные разговоры — все это тянулось месяцами.
Алла помнила, как Игорь приходил к ней измотанный, злой, с покрасневшими глазами.
— Она хочет отхапать половину фирмы, — говорил он. — Представляешь? Половину того, что я строил годами!
Тогда Алле казалось это страшной несправедливостью. Она была на его стороне безоговорочно. Не думала о том, что та женщина тоже вкладывалась, тоже терпела и верила.
В итоге сошлись на том, что Игорь переписал часть бизнеса на сына, семнадцатилетнего Артема. Алле тогда это показалось разумным и даже благородным шагом. Мол, все равно сыну, кровь родная. Тем более, что Артема почти сразу отправили учиться за границу. Игорь говорил, что так будет лучше, подальше от скандалов, от матери, от всего этого грязного развода.
Артем остался за границей. Там женился на иностранке, пустил корни, и, как любил повторять Игорь, в Россию возвращаться не собирался. Алла слушала это спокойно, даже с некоторым облегчением. Она не чувствовала себя мачехой, ей не приходилось делить внимание мужа с его прошлой семьей.
Сама Алла вскоре стала женой. Свадьба была скромной, без размаха, но тогда ей казалось, что главное не это. Главное, что она рядом с любимым мужчиной, который он выбрал именно ее.
Годы шли. Алла привыкла к роли жены успешного бизнесмена. Она научилась не задавать лишних вопросов, не вмешиваться в дела фирмы, не требовать слишком многого. Игорь обеспечивал ее, и этого, казалось, было достаточно.
Трехкомнатную квартиру он записал на нее. Алла тогда была уверена: это жест любви, знак доверия. Она гордилась этим, иногда даже хвасталась перед подругами, хотя и делала вид, что ей это не так уж важно.
Когда появился разговор о загородном доме, Игорь объяснил все просто:
— Это мне мать подарила. Старый дом, еще от родителей остался. Я его снес, новый построил. Документы на нее, чтоб лишних вопросов не было.
Машина тоже была оформлена на мать. Алла не придавала этому значения. Она верила мужу. Не хотела видеть в этом никакого расчета, никакой подстраховки. А теперь, вспоминая все это, вдруг ясно понимала: Игорь всегда продумал наперед. Всегда страховал себя. От первой жены, от возможных претензий, от будущих проблем. И от нее тоже.
Автобус остановился, и Алла вышла, не сразу сообразив, где находится. Она шла по знакомым улицам, но чувствовала себя чужой в этом городе, в этой жизни. Все, что раньше казалось прочным, оказалось построенным на песке.
Он делает сейчас то же самое, что когда-то сделал со мной, — думала она. — Только теперь я на месте Татьяны.
Алла вспомнила первую жену Игоря. Сдержанную, уставшую женщину с внимательным взглядом. Тогда Алле казалось, что та просто не умеет быть счастливой, что она сама виновата в том, что муж ушел. Теперь эти воспоминания жгли стыдом.
Дом, машина, бизнес — все это было не про любовь. Это была система защиты. Игорь выстраивал свою жизнь так, чтобы в любой момент можно было выйти сухим из воды.
Алла остановилась у подъезда, долго стояла, не решаясь войти.
Как ни тяжело было ей принять услышанное, но одна мысль удерживала ее от полного отчаяния: квартира. Трехкомнатная, записанная на нее. Единственное, что за пятнадцать лет брака было оформлено не на Игоря, не на его мать, не на кого-то еще, а именно на нее. Это была не месть и не расчет, скорее точка опоры, последний островок уверенности в том, что она не выйдет из этой истории с пустыми руками и разбитой душой.
Алла долго сидела дома, не включая свет. За окном медленно сгущались сумерки, в комнате становилось темно, но она не двигалась, словно боялась спугнуть решение, которое наконец начало оформляться в голове. Она знала: если сейчас отступит, если сделает вид, что ничего не произошло, она предаст саму себя окончательно.
Ей нужно было попасть в тот дом. В этот дворец. Увидеть все своими глазами, спальню, мебель, следы чужого присутствия. Только тогда она сможет подать на развод без сомнений, без вечных «а вдруг показалось».
Алла снова оделась и поехала обратно. Дорога показалась длиннее, чем днем. Сердце колотилось так, что в висках отдавалось глухой болью. Когда она подошла к дому, ворота были закрыты, но теперь во дворе стояли машины: грузовик, микроавтобус, легковушка. Свет горел в окнах. Жизнь там кипела без нее.
Алла остановилась у обочины, не зная, что делать дальше. И тут к воротам подъехал еще один грузовик с мебелью. Водитель вышел, закурил, недовольно огляделся, словно прикидывая, как заехать.
Алла подошла к нему почти решительно.
— Извините, — сказала она, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Мне очень нужно попасть в дом. Там мой муж… и, — она запнулась, но все же договорила, — и его любовница.
Водитель удивленно посмотрел на нее, затем хмыкнул.
— Ну, дела… — протянул он. — А я-то тут при чем?
— Пожалуйста, — почти прошептала Алла. — Я сама не знаю, как еще туда попасть.
Он пожал плечами, затянулся и, немного подумав, сказал:
— Ну, садитесь в кабину. По-другому никак. Только пригнитесь, если что.
Алла забралась в грузовик, уселась на сиденье и действительно пригнулась, словно снова стала той самой молодой секретаршей, прячущейся от чужих взглядов. Грузовик тронулся, ворота распахнулись, и они въехали на территорию.
Следом за ними заехала легковая машина с грузчиками и сборщиками мебели. Никто ни на кого не смотрел, все были заняты делом. Поэтому Алла вышла из кабины и прошла в дом без всяких вопросов. Тем более что руководил процессом вовсе не Игорь, а какой-то мужчина в легкой куртке, с папкой под мышкой, отдававший распоряжения рабочим.
Дом внутри оказался еще роскошнее, чем снаружи. Просторный холл, лестница с коваными перилами, светильники, еще не распакованные коробки. Алла шла медленно, словно боялась оставить следы. Каждый шаг отдавался эхом внутри нее самой.
Она поднялась на второй этаж. Игорь говорил, что там две спальни. Одна из них уже обставлена. Алла знала, куда идти, будто ее кто-то вел. Она остановилась перед дверью, приоткрыла ее и заглянула внутрь.
Картина была яснее любых слов. Игорь стоял у кровати и застегивал рубашку. На кровати, раскинувшись на дорогом покрывале, лежала девица, та самая, что была в коротком пальто. Она выглядела расслабленной, уверенной, словно это место принадлежало ей по праву.
— А ты же с Наташкой… — начал он и замолчал, разглядывая Аллу.
Алла шагнула вперед.
— Нет, — сказала она спокойно. — Я вот здесь. Так бывает.
Игорь замер. Его лицо побледнело, затем покраснело. Выражение менялось каждую секунду: растерянность, злость, страх, попытка взять себя в руки.
— Оденься и уходи, — бросил он девице, даже не глядя на нее. — Мы поговорим позже.
Та недовольно фыркнула, но все же стала собираться, бросая на Аллу оценивающие взгляды.
— Это та, на которой ты собрался жениться, не разведясь со мной? — спросила Алла, когда они остались почти одни.
— Алла, не заводись, — попытался он говорить привычным тоном. — Давай спокойно…
— Я не завожусь, — перебила она. — Я развожусь.
Эти слова прозвучали твердо. Алла сама удивилась своему спокойствию. Она повернулась и направилась к выходу. Игорь что-то говорил ей вслед, обещал, оправдывался, но она уже не слушала.
Развод был тяжелым. Игорь пытался оставить квартиру за собой. Он собрал множество доказательств, что все было куплено на его деньги, что он обеспечивал семью, что Алла не работала. Юристы говорили уверенно, давили, уговаривали.
И тогда вмешалась Татьяна, его первая жена.
— Половина фирмы принадлежит Артему, — сказала она твердо. — А вторая жена за пятнадцать лет брака неужели ничего не заслужила?
Эти слова стали решающими. Алла не выиграла все, но сохранила главное: крышу над головой и чувство собственного достоинства.
Иногда по вечерам она вспоминала тот дом-дворец, ворота, плавно закрывающиеся за машиной Игоря. И каждый раз понимала: это была не потеря. Это было освобождение.