На кухне пахло кофе и её духами. Лена разбила йогуртницу. Стеклянная колба лежала в раковине осколками, а она стояла и смотрела на них, будто это была карта судьбы.
— Зачем ты туда полез? — спросила она, не оборачиваясь.
Я только что из ванной. В руке у меня была маленькая, почти невесомая коробочка.
— Я не лез. Она выпала, когда ты вчера торопилась на тренировку к Кириллу. Вывалилась вместе с твоими «витаминами».
Она медленно повернулась. Увидела в моей руке. Цвет лица не изменился. Только веки дрогнули.
— И что? Подарок ему собрался сделать?
— Это противозачаточные, Лена.
— Браво, Шерлок. А я думала, это конфеты.
Её голос был ровным, как линолеум. Ни страха, ни злости. Пустота. Именно это и добило меня окончательно.
Знакомьтесь, я – ваш удобный банкомат
Всё началось три года назад на скучнейшем IT-семинаре. Я, Денис, в пиджаке, который вечно висел на мне как на вешалке, пытался объяснять что-то про машинное обучение. Из зала на меня смотрели стеклянные глаза. Кроме одной пары. Женщина в идеальном белом костюме, с ногами от ушей. Она не просто смотрела – она изучала. Как лот на аукционе.
После выступления она подошла первой.
— Вы – Соколов? Зря вы так скромно о своём проекте. По данным Forbes, его оценили в…
Она назвала цифру. Точную. Я покраснел.
— Это пока только оценки, — пробормотал я.
— Оценки бывают заниженными, — улыбнулась она ослепительно. — Я Лена. Инвестирую в интересных людей.
Она дала визитку. Роскошную, толстую, с тиснением. На следующий день я позвонил. Не для инвестиций. Просто… хотел услышать её голос.
— Денис, отлично! Я как раз подумала: гений из IT должен питаться лучше, чем пицца. Ужин? В восемь?
Всё было стремительно. Как DoS-атака на моё здравомыслие.
— Я не люблю игры, — сказала она на третьем свидании, ковыряя ложкой тирамису. — Мне тридцать. Я хочу семью. Стабильность. Ты производишь впечатление человека, на котором можно построить дом. Я права?
— Я… не знаю, — честно ответил я. — Я больше по коду, чем по фундаментам.
— Фундамент – это и есть код, — парировала она. — Прочный, без багов. Мне это нравится.
Через три месяца она переехала. Её чемоданы заняли половину шкафа. Через полгода на её пальце засверкало кольцо. Я выбирал его с придурью, потратил ползарплаты. Она посмотрела на камень, потом на меня.
— Серьёзно? — спросила она.
— А что не так? — я обомлел.
— Всё так. Очень серьёзно.
Она рассмеялась и поцеловала меня в щеку. Её губы были холодными.
Семейный проект: смета и отклонения
Свадьба была её идеей. «Скромная, только самые близкие». Мои друзья, моя мама, её подруга Аня и тот самый Кирилл, представленный как «лучший друг детства, почти брат».
Когда кричали «горько!», Лена сделала глоток шампанского и закашлялась.
— Извините, горлышко! — прокричала она в зал.
Вечером, уже в номере отеля, она стояла у окна, смотря на ночной город.
— Всё прошло идеально, — сказала она без интонации. — Теперь начинается самое интересное.
— Любовь, моря, дети? — попробовал пошутить я, обнимая её сзади.
Она мягко высвободилась.
— Сначала — новая квартира, Ден. В твоей жить нельзя. Это плохо для репутации. А дети… дети, конечно. Но всему своё время. Сначала – база.
Она называла нашу жизнь «проектом». Квартира в ЖК «Престиж» – «актив». Ремонт – «инвестиция в стоимость». Моя зарплата – «денежный поток». Её бесконечные покупки, фитнес, спа – «операционные расходы на поддержание имиджа жены успешного человека».
Однажды я спросил:
— Лен, а где в этом проекте статья «любовь»?
Она посмотрела на меня поверх планшета.
— Это не статья расходов, милый. Это… гудвилл. Нематериальный актив. Доверие.
Я промолчал. Мне хотелось думать, что она просто шутит. Своим чёрствым, корпоративным юмором.
Дети были главной точкой преткновения. Я хотел. Она – откладывала.
— Ден, ты же видишь – проект на стадии масштабирования. Ты запускаешь новый стартап, я веду переговоры о своём деле. Ребёнок сейчас – это форс-мажор, — говорила она.
— Какое своё дело? — удивился я. Я ничего не знал.
— Студия. Wellness. Кирилл помогает с концепцией. Я же говорила.
Она не говорила. Но я узнал о «студии» позже, из банковских выписок. Крупные переводы на счёт некоего ООО «ВелнесВей». Я погуглил. Директор – Елена Соколова. Единственный сотрудник, согласно сайту, – тренер Кирилл Ильин. На главной фото – он, с её голой спиной под рукой.
— Это бизнес, — отрезала она, когда я показал выписку. — Ты же не хочешь, чтобы твоя жена была просто содержанкой? Я создаю актив.
— Актив в виде мускулистого альфонса? — не выдержал я.
Она впервые за всё время вспыхнула. Не от стыда. От злости.
— Не говори о нём так. Он профессионал. В отличие от некоторых, кто только и умеет, что копаться в чужих транзакциях.
Это был наш первый скандал. Вернее, не скандал. Деловые переговоры, перешедшие на личности.
А потом был тот разговор. Я пришёл раньше, услышал голоса на кухне. Лена и Аня.
— …он опять про детей. Уже прямо плачет, — говорила Аня. Её голос звучал устало.
— Ну и пусть плачет. Десять месяцев, Ань. Всего десять месяцев до окончания выплат по ипотеке на эту клетку. По закону – моя половина. Плюс он влил в студию. К весне я выйду в ноль и сверну проект.
— Какой проект? Брак?
— Именно. Самый затратный и наименее рентабельный проект в моей жизни.
Последовал звук открывающейся банки с газировкой.
— И что, ты так и не… привыкла к нему? Он ведь не плохой.
— Он противный, Ань! — голос Лены взорвался тихим, сдавленным шипением. — Понимаешь? Его руки потные. Он храпит. Он после духами не пользуется, он мылом воняет, дешёвым! Я не могу. Я физически не могу. Когда он прикасается, у меня мураши. Ребёнок? Ты представляешь ребёнка с его лицом? С его… всем? Я лучше сдохну.
Я не помню, как отошёл от двери. Помню, как врезался коленом в угол прихожей. Острая, ясная боль. Единственное, что было реальным в тот момент.
Контрольный выстрел
Я ничего не сказал тогда. Стал наблюдать. Холодно, методично. Как за сбоем в программе. Я узнал её график приёма таблеток. Чётко, в 21:00. Как по расписанию встреч в календаре.
В тот вечер я действовал как диверсант.
— Не отходи от меня ни на шаг сегодня, — сказал я, притворяясь ласковым. — Скучаю.
— У меня дела, — буркнула она, листая ленту инстаграма.
— Какие дела? Ты же дома.
— Денис, отстань.
В 20:55 она занервничала. Забегала глазами.
— Принеси мне воды, — бросила она.
— Зачем?
— Чтобы пить, идиот! — огрызнулась она.
— А, — сказал я, не двигаясь с места. — Пить. Понятно.
Она встала, сама пошла к холодильнику. Рука дрожала, когда она наливала минералку. Потом быстрым шагом направилась в ванную. Я был у неё за спиной.
— Какие таблетки пьёшь? — спросил я прямо у порога.
Она вздрогнула, обернулась. Косметичка выскользнула из её рук и грохнулась на кафель. Всё высыпалось. Тени, пудры, тюбики. И среди этого разноцветного хаоса – та самая сине-белая коробочка.
Мы смотрели на неё. Она – с тупым ужасом. Я – с холодным облегчением.
— Ну что, Лена? — тихо спросил я. — Рассказывай про витамины. Про гудвилл. Про наш общий проект.
Финишная прямая без аплодисментов
Она не плакала. Не оправдывалась. Она выдохнула и села на край ванны.
— Ладно. Шапито закончилось. Ты чего хотел-то услышать? Что ты мне противен? Услышал за дверью. Что я тебя использовала? Использовала. Что я ждала, когда можно будет свалить, прихватив бабла? Ждала. Всё правда. Доволен?
— Почему? — это был единственный вопрос, который вертелся у меня в голове, тупой и беспомощный.
— Почему? — она фыркнула. — Потому что ты был самым простым способом. Умный, но наивный. Богатый, но неуверенный. Идеальная мишень. Всё. Интервью окончено. Я сейчас позвоню Кириллу, он поможет собраться.
— Не трудись, — сказал я. — Он не подойдёт. Я только что заблокировал все карты, на которые шло финансирование твоей «студии». Там ноль. Собирай сама. То, что куплено на мои деньги, остаётся. Остальное – забирай. У тебя до завтра.
Она молча смотрела на меня. В её глазах впервые появилось что-то похожее на уважение. Или на досаду от того, что её просчитали.
— Жёстко. Не думала, что ты способен.
— Научился у лучших.
Развод был быстрым. Она пыталась претендовать на половину, но мои юристы оказались шустрее. «Студия» оказалась убыточной. Половина от продажи квартиры ушла на покрытие её же долгов по кредитам. Она ушла с тем, с чем пришла: с парой чемоданов одежды и злостью.
На последнем заседании была Аня. После суда она догнала меня на крыльце.
— Денис, я… я пыталась её остановить.
— Знаю, — я остановился. — Спасибо, что пыталась. Хотя бы за это.
— Ты… найдешь кого-нибудь? — спросила она нелепо.
Я посмотрел на неё. На её стоптанные кеды, на немыслимый цветастый шарф, на честное, глупое лицо.
— Не знаю, Аня. Сначала, наверное, научусь снова различать, где человек, а где… бизнес-план.
Я ушёл. Не оглядываясь. Иногда вижу в соцсетях её фото с Кириллом. Они открыли какую-то «мастерскую осознанности». Цены космические. Пишут про энергетические практики и финансовую гармонию. Ирония в том, что теперь они – идеальная пара. Два калькулятора в поисках новых клиентов.
А я завёл собаку. Большую, лохматую, которая пускает слюни и воняет мокрой шерстью. Самой честной вонью на свете. И иногда, очень редко, я слышу её храп и думаю: «Чёрт, а ведь и правда противно». И смеюсь. Впервые за долгое время – искренне.
---
Вот такая арифметика. А вам доводилось сталкиваться с людьми, для которых отношения – это EXCEL-таблица с колонками «доходы» и «расходы»? И главный вопрос: простить такого человека – это слабость или глупость? Жду ваши жёсткие, но честные мнения в комментах. Если история задела – шлите лайк и подписывайтесь. Будет ещё много неудобных разговоров.