Утро первого января я встретила с лёгким головокружением и привкусом шампанского на губах. За окном сверкал снег, в квартире пахло мандаринами и хвоей, а на кухонном столе красовались остатки праздничного застолья. Я потянулась, улыбнулась и вдруг вспомнила про подарки.
Вчера вечером, когда куранты отбивали полночь, мы с Петей чокались бокалами, обнимались, желали друг другу счастья. Я передала ему свёрток с новым шарфом, который вязала целый месяц по вечерам, пока он смотрел футбол. Шарф получился тёплым, в сине-серую полоску, точно под его зимнюю куртку. Петя обрадовался, сразу примерил, поцеловал меня в щёку и сказал, что я молодец. А потом мы продолжили праздновать, и я как-то не заметила, что ответного подарка не последовало.
Сейчас, лёжа в постели и разглядывая морозные узоры на стекле, я попыталась вспомнить весь вчерашний вечер по минутам. Может, я что-то упустила? Может, подарок лежит где-то под ёлкой, и я просто не обратила внимания? Я осторожно встала, накинула халат и прошла в гостиную. Под ёлкой было пусто, если не считать нескольких хвойных иголок и конфетных фантиков.
Петя ещё спал, раскинувшись на своей половине кровати. Я вернулась на кухню, поставила чайник и задумалась. Может, он хотел сделать сюрприз позже? Может, спрятал коробочку в шкафу? Я покопалась в своих мыслях, пытаясь найти разумное объяснение, но какое-то неприятное чувство начало закрадываться в душу.
За завтраком я решила не поднимать эту тему. Петя вышел на кухню растрёпанный, зевающий, налил себе кофе и уселся напротив меня с видом человека, который отлично провёл праздник.
– Как голова? – спросил он, прихлёбывая из кружки.
– Нормально. А у тебя?
– Да ничего. Надо бы прогуляться, а то засиделись.
Мы поболтали о том о сём, вспомнили смешные моменты вчерашнего вечера, посмеялись над тем, как наш кот Барсик стащил со стола кусок селёдки под шубой. Я ждала, что Петя вот-вот скажет что-нибудь вроде: «Кстати, у меня для тебя кое-что есть». Но он молчал, доедал бутерброд и листал новости в телефоне.
К обеду я уже начала подозревать неладное, но всё ещё не хотела верить. Вечером второго января мы поехали к моей маме. Она накрыла стол, достала свои фирменные пирожки, и мы снова праздновали, уже в семейном кругу. Мама подарила мне тёплую кофту, а Пете – носки и книгу про рыбалку. Мы обменялись подарками с моей сестрой Леной и её мужем Сашей. Все дарили друг другу что-то приятное, пусть и не дорогое, и опять я краем глаза следила за Петей, ожидая, что он достанет из кармана хотя бы открытку. Но ничего не происходило.
Когда мы вернулись домой, я уже была почти уверена, что подарка не будет. Петя разделся, плюхнулся на диван и включил телевизор. Я прошла на кухню, налила себе чай и села у окна. На душе было странно. Не то чтобы обидно, скорее грустно. Мы с Петей прожили вместе двадцать три года, вырастили двоих детей, пережили всякое. И каждый Новый год он дарил мне что-нибудь. Иногда скромное, иногда просто символическое, но дарил. А сейчас будто забыл про меня совсем.
Я попыталась найти оправдание. Может, он просто устал на работе перед праздниками. Может, забегался. У него действительно был аврал в конце декабря, он приходил поздно, выглядел измотанным. Может, просто не успел. Но ведь магазины работали до самого вечера тридцать первого, можно было хоть что-нибудь купить.
Третье января выдалось тихим. Дети позвонили с утра, поздравили ещё раз, рассказали про свои планы. Сын Антон собирался с друзьями на каток, дочка Маша уехала к подруге за город. Мы с Петей остались вдвоём. Он возился с какими-то бумагами на кухне, я перебирала вещи в шкафу, раскладывала подарки, которые получила от родных. И тут Петя вошёл в комнату с таким виноватым лицом, что я сразу поняла: сейчас что-то будет.
– Слушай, Надь, – начал он, останавливаясь в дверях. – Я вот тут подумал...
Я отложила кофту, которую держала в руках, и посмотрела на него.
– Что подумал?
Он почесал затылок, помялся, потом выдохнул и сказал:
– Я забыл купить тебе подарок. Вспомнил только сегодня.
Я молчала. В голове пронеслась куча мыслей, но ни одна не складывалась в слова. Петя стоял передо мной, переминался с ноги на ногу и выглядел так, будто ждал, что я сейчас закричу или хлопну дверью. Но кричать не хотелось. Хотелось понять, как такое вообще могло случиться.
– Как забыл? – наконец спросила я. – Петь, ну как можно забыть?
Он пожал плечами.
– Не знаю. Честно, не знаю. Перед праздниками столько всего было, работа, авралы, я думал только о том, как бы всё успеть. А потом уже тридцать первое наступило, и я понял, что не купил. Думал, может, утром успею, но магазины уже все закрылись, а которые работали, там такие очереди были. Я решил, что ты поймёшь, что мы потом как-нибудь... В общем, виноват.
Я сидела и смотрела на него. Двадцать три года вместе. Двадцать три Новых года. И вот теперь он просто забыл. Забыл, как забывают купить хлеб или оплатить счёт. Обидно? Да. Но злиться на него было трудно. Он действительно выглядел виноватым, и я видела, что это не какая-то злая воля, а просто человеческая рассеянность, усталость, невнимательность.
– Понятно, – сказала я тихо.
– Надь, ну прости, правда. Я всё исправлю, честно. Завтра же схожу, куплю что хочешь.
– Не надо завтра. Завтра уже не то. Подарок на Новый год дарят тридцать первого, а не пятого января.
Он опустил глаза.
– Я понимаю. Я дурак.
Я встала, подошла к окну и посмотрела на заснеженный двор. Дети лепили снеговика, смеялись, кидались снежками. Где-то вдалеке играла музыка, наверное, кто-то всё ещё праздновал. А у меня внутри было пусто и немного грустно.
– Ты же знаешь, что я не из-за самого подарка расстроилась, – сказала я, не оборачиваясь. – Мне не нужны бриллианты или шубы. Но это же знак внимания, Петь. Это значит, что ты обо мне подумал, что ты помнишь, что я рядом. А когда ты забываешь, мне кажется, что я для тебя что-то само собой разумеющееся, как обои на стене или кран на кухне.
Он молчал. Потом тихо подошёл, встал рядом.
– Ты не обои, – сказал он. – Ты моя жена, и я люблю тебя. Просто иногда я тупой, и мне нужно об этом напоминать.
Я усмехнулась.
– Напоминать, что ты меня любишь?
– Нет. Напоминать, что надо показывать это не только словами.
Мы постояли так у окна, молча, плечом к плечу. Потом Петя обнял меня, и я прислонилась к нему. Обида никуда не делась, но она стала меньше, мягче, понятнее.
– Ладно, – сказала я. – Бывает. Главное, чтобы больше не повторялось.
– Не повторится, – пообещал он. – Я себе в телефоне напоминание поставлю. С первого декабря.
Мы рассмеялись. Петя поцеловал меня в макушку, и мы вернулись к своим делам. Вечером заварили чай, сели смотреть старый фильм, который показывали по телевизору. Петя то и дело поглядывал на меня виноватым взглядом, и я понимала, что он действительно переживает.
На следующий день он всё-таки притащил огромный букет роз и коробку конфет. Я приняла это с благодарностью, но сказала, что не стоило так тратиться.
– Стоило, – упрямо ответил он. – Я же обещал исправиться.
– Исправиться – это не значит завалить меня цветами. Исправиться – это запомнить и не забывать в следующий раз.
Он кивнул.
– Запомню. Точно запомню.
Прошло несколько дней. Праздники подходили к концу, и жизнь возвращалась в привычное русло. Дети приехали домой, мы собрались всей семьёй за столом, и Антон, узнав про историю с подарком, посмеялся над отцом.
– Пап, ну ты даёшь. Как вообще можно забыть?
Петя виновато развёл руками.
– Забыл, сын. С кем не бывает.
Маша посмотрела на меня сочувствующе.
– Мам, ты не сильно расстроилась?
– Расстроилась, конечно, – призналась я. – Но ваш отец извинился, так что будем считать, что он в долгу.
– Я всегда буду в долгу, – серьёзно сказал Петя. – И это правильно. Так я буду стараться больше.
Мы снова засмеялись, и разговор перешёл на другие темы. А я подумала, что, наверное, в любых отношениях бывают такие моменты, когда один забывает, другой обижается, потом мирятся, и жизнь идёт дальше. Главное – не держать зла и помнить, что люди не идеальны. Даже те, кого любишь больше всего.
Петя правда изменился после того случая. Стал внимательнее, чаще спрашивал, как у меня дела, помогал по дому без напоминаний. Я заметила, что он начал записывать важные даты в блокнот, который раньше пылился на полке. И на моё день рождения в феврале он подарил мне красивый шарф и билеты в театр. Я обняла его и прошептала спасибо, и он улыбнулся так, будто получил главный приз.
Теперь, когда я вспоминаю тот Новый год, мне уже не обидно. Скорее смешно. Потому что именно тогда я поняла, что важнее всего не сами подарки, а то, готов ли человек признать свою ошибку и исправиться. Петя признал. Исправился. И этого оказалось достаточно, чтобы я снова почувствовала себя любимой.