Солнечный луч, пробивавшийся сквозь жалюзи, падал на полированную поверхность стола, высвечивая миллионы пылинок. Елена Сергеевна поправила подол строгого платья и поудобнее устроилась на жестком стуле.
Напротив нее, едва касаясь края стола острыми локтями, сидела Анжела. Девушке было всего двадцать четыре, и она всем своим видом пыталась подчеркнуть триумф молодости над здравым смыслом.
Черная вуаль на ее лице казалась лишним аксессуаром из старого кино, но Анжела то и дело поправляла ее пальцами с вызывающе длинным маникюром. Елена смотрела на эти ногти и вспоминала, сколько раз Борис жаловался на отсутствие денег, пока оплачивал этот «фасад» своей музы.
— Мы можем приступать к делу, или будем и дальше обмениваться любезными взглядами? — голос Анжи прозвучал капризно и резко. — У меня на вечер запланировано много встреч, и Боря не хотел бы, чтобы я тратила время впустую.
Петр Ильич, старый знакомый семьи, который теперь был вынужден исполнять роль официального вестника, тяжело вздохнул. Он старался не смотреть на Елену, пряча глаза за толстыми стеклами очков и бесконечно перекладывая бумаги.
— Начинаем, — глухо произнес он, наконец раскрыв папку с гербовой печатью. — Воля покойного Бориса Николаевича изложена предельно лаконично и однозначно.
Елена расправила плечи, чувствуя, как ткань жакета плотно облегает лопатки. Она знала каждое слово в этом документе, но ей было важно досмотреть этот спектакль до конца.
— «Всё моё движимое и недвижимое имущество...» — Петр Ильич запнулся, бросив быстрый взгляд на вдову. — «...квартиру на центральном проспекте, загородный дом и автомобиль, я завещаю Анжеле Викторовне.»
В комнате пронесся странный звук, похожий на свист выходящего из легких воздуха. Анжела картинно прижала ладони к груди, и ее плечи затряслись в наигранном, слишком шумном рыдании.
— О боже, он всё-таки сделал это, он сдержал свое слово! — взвизгнула она, внезапно забыв про всякую скорбь и победно вскинув подбородок. — Он всегда говорил, что я буду его единственной королевой!
Елена молчала, наблюдая за тем, как «королева» буквально раздувается от осознания собственной значимости. Она видела, как Анжела победно смотрит на нее сквозь сетку вуали, ожидая слез или истерики.
— Вы не держите на меня зла, Елена... простите, забыла ваше отчество, — Анжела небрежно повела плечом. — Борис часто повторял, что вы слишком приземленная и правильная для его широкой, ищущей души.
Мой муж действительно умел пускать пыль в глаза, создавая иллюзию безграничного богатства там, где зияла пустота. Елена лишь слегка коснулась пальцами гладкой кожи своей сумки, в которой лежала вторая часть этой истории.
— Я позволю вам забрать кое-какие вещи из нашего теперь уже моего дома, — продолжала Анжела, уже по-хозяйски оглядывая кабинет. — Старые альбомы, какие-то личные безделушки, может, ваши книги... Мне всё равно придется всё там переделывать.
— Вы уже планируете грандиозный ремонт в доме, который еще даже не осмотрели? — спокойно спросила Елена, и ее голос прозвучал удивительно мягко. — Это похвальное рвение для новой владелицы.
— А как же иначе! — Анжела вскочила, и ее синтетическое платье неприятно зашуршало в напряженном пространстве кабинета. — Там всё такое... пыльное, старомодное, пропахшее нафталином. Мне нужен свет, простор и отдельная гардеробная для всех тех нарядов, что он мне обещал.
Петр Ильич снова вздохнул, его пальцы нервно перебирали края завещания. Он перевел взгляд на вдову, явно ожидая от нее хотя бы намека на возмущение или протест.
— Елена Сергеевна, вы имеете полное право оспорить волю покойного в течение установленного законом срока, — негромко напомнил он. — Вы были рядом с ним долгие годы, и это не совсем справедливо.
— Не нужно ничего оспаривать, Петр Ильич, — Елена улыбнулась, и эта улыбка заставила Анжелу на мгновение замереть от непонятной тревоги. — Я полностью принимаю выбор Бориса и желаю Анжеле Викторовне с достоинством нести это бремя.
Анжела громко хмыкнула, поправляя ремешок сумочки на плече. Она уже мысленно мчалась по улицам города за рулем тяжелого внедорожника, навстречу новой, по-настоящему роскошной жизни.
— Ну вот и славно, что вы здраво оцениваете свои шансы против нашей любви, — бросила любовница, направляясь к столу нотариуса. — Борис был настоящим мужчиной, он умел окружать себя красотой.
Елена почувствовала, как внутри нее окончательно улеглось всякое волнение, словно осела муть на дне чистого колодца. Она вспомнила, как муж последние два года просил ее «немного потерпеть» и не покупать новые вещи.
Он кормил ее рассказами о невероятных проектах и инвестициях в будущее, которые вот-вот сделают их богачами. В это же время он оформлял кредиты на подставных лиц, чтобы пустить пыль в глаза своей новой «музе».
— Подождите минутку, — Елена достала из сумки плотную синюю папку. — Прежде чем вы поставите свою подпись под документами о принятии наследства, я хочу внести ясность в некоторые детали.
Анжела нетерпеливо притопнула ногой в туфле на тонкой шпильке, которая была куплена Борисом на кредитную карту с чудовищным процентом.
— Что там еще может быть? — фыркнула она. — Какое-то прощальное письмо с жалобами на несправедливость судьбы? Оставьте его для своих мемуаров.
— Нет, это совсем не письмо, — Елена аккуратно положила на стол официальный бланк с синими печатями нескольких крупных банков. — Это сводная выписка из бюро кредитных историй и реестра залогового имущества.
Анжела брезгливо потянула бумагу к себе, пробегая глазами по длинным колонкам цифр. Она хмурилась, явно не в силах сразу осознать масштаб катастрофы, скрытой за этими знаками.
— И что это за филькина грамота? — она подняла глаза на Елену. — Какое-то пособие, которое Борис выхлопотал для вашей безбедной старости?
Елена не выдержала и негромко рассмеялась, этот смех был полон искреннего, почти очищающего облегчения.
— Нет, милая девушка. Это долги моего покойного мужа, которые ты сейчас собираешься добровольно взвалить на свои хрупкие плечи.
В кабинете воцарилось тяжелое, липкое ожидание. Анжела снова впилась глазами в документ, и ее самоуверенность начала таять, как первый снег на грязном асфальте.
— Квартира, о которой вы так мечтали? — Елена сделала небольшую паузу. — Она находится в глубоком залоге по ипотеке, и платежи по ней не вносились уже больше полугода.
Анжела побледнела, ее пальцы судорожно вцепились в край стола. Елена видела, как под тонкой кожей девушки на виске начала отчетливо пульсировать жилка.
— Загородный дом? — продолжала вдова, чеканя каждое слово. — Он давно арестован судебными приставами за долги перед частными заимодавцами, там сумма пеней уже превышает стоимость самой постройки.
— А машина? — голос Анжелы стал похож на шелест сухой травы. — Тот огромный черный автомобиль, он же совсем новый!
— Он взят в лизинг на имя фирмы, которая признана банкротом неделю назад, — отрезала Елена. — Представители компании заберут его завтра прямо с парковки у вашего подъезда.
Общая сумма задолженности Бориса составляет восемьдесят пять миллионов рублей, и это без учета штрафных санкций. Елена внимательно смотрела в расширившиеся от ужаса глаза соперницы.
— Согласно нашему законодательству, наследник принимает не только активы, но и все долговые обязательства, — Елена наклонилась ближе. — Вы готовы выплачивать такие суммы из своего личного кармана?
Анжела отшатнулась от стола так резко, что задела стул, который с глухим стуком упал на ковер. Она смотрела на справку из банка, как на смертный приговор, написанный каллиграфическим почерком.
— Это какая-то ошибка! — закричала она, и ее голос сорвался на визг. — Вы всё подстроили, вы подделали эти бумаги, чтобы запугать меня и отобрать моё имущество!
— Документы абсолютно подлинные, я лично проверял каждый счет и каждое залоговое свидетельство, — спокойно подтвердил Петр Ильич. — Борис Николаевич был мастером создавать видимость благополучия на пустом месте.
Девушка переводила взгляд с нотариуса на вдову, ее лицо стало землистого цвета, а яркая помада теперь казалась нелепой маской на испуганном лице ребенка.
— Но я не могу... у меня нет таких денег, я нигде официально не работаю! — она схватилась за голову. — Где я возьму такие сумасшедшие миллионы?
— Вам придется распродать всё, что вы сейчас унаследовали, — Елена развела руками. — Вот только рыночная стоимость этого «богатства» в лучшем случае покроет лишь половину долгов.
Оставшиеся сорок пять миллионов превратят вашу жизнь в бесконечный сериал с участием коллекторов и судебных исполнителей, добавила Елена. Она знала, что Борис занимал деньги у людей, которые не любят ждать.
Анжела вдруг начала пятиться к двери, спотыкаясь на своих высоких каблуках и едва не падая. Ее вуаль зацепилась за край вешалки и безвольно повисла, обнажив искаженное паникой лицо.
— Я не буду ничего подписывать, слышите вы! — закричала она, захлебываясь собственным криком. — Я отказываюсь от этого проклятого наследства, мне ничего не нужно от этого человека!
— Но как же ваша великая любовь? — Елена приподняла бровь в притворном удивлении. — Как же тапочки, альбомы и ваше право быть единственной королевой?
— Идите вы к черту со своей любовью и своими альбомами! — Анжела рванула дверь на себя. — Я его видела-то всего несколько раз в неделю, мы вообще были едва знакомы!
Она вылетела в коридор, и звук ее ломающихся каблуков еще долго затихал в пустоте офисного центра. Елена видела из окна, как она буквально запрыгивает в первое попавшееся такси, затравленно озираясь по сторонам.
В кабинете установилось странное, почти осязаемое безмолвие. Петр Ильич медленно снял очки и начал протирать их мягкой салфеткой, не поднимая глаз на Елену.
— Елена Сергеевна, вы же прекрасно понимаете правила игры, — он наконец посмотрел на нее. — Раз она отказалась, вся эта долговая яма теперь по закону переходит к вам как к законной супруге.
Елена снова открыла свою папку и достала еще несколько документов, бережно уложенных в прозрачные файлы. Она положила их перед нотариусом с видом человека, который закончил сложную партию.
— Не переходит, Петр Ильич. Вот наш брачный договор, который мы подписали еще в самом начале его «инвестиционных подвигов». У нас был установлен режим раздельной собственности.
Она сделала небольшую паузу, давая ему возможность вчитаться в пункты договора. Петр Ильич быстро пробежал глазами по тексту, и на его губах появилась едва заметная одобрительная улыбка.
— А вот — официальное свидетельство о нашем разводе, — Елена выложила последний козырь. — Мы оформили его за месяц до того, как Борис окончательно запутался в своих схемах.
Борис, при всей его страсти к пусканию пыли в глаза, всё же сохранил остатки человечности. Он понимал, что его карточный домик рухнет, и сделал всё, чтобы обломки не задели Елену.
— Он хотел спасти хотя бы моё имущество, которое я получила от родителей, — тихо произнесла Елена. — Наш развод был единственным способом уберечь меня от его кредиторов.
Она встала, поправила прическу и застегнула сумку. В этом кабинете больше не осталось тайн, а все роли были отыграны до самого финала.
— Значит, банки и государство просто заберут все его остатки за бесценок? — спросил Петр Ильич, провожая ее до выхода. — А эта девочка... она ведь теперь на примете у тех, кому он задолжал?
— Анжела слишком часто и громко называла себя его единственной наследницей и спутницей жизни, — Елена пожала плечами. — Кредиторы очень внимательно следят за социальными сетями таких «муз».
Елена вышла на крыльцо и глубоко вдохнула свежий, чуть влажный воздух. Ей не было жаль Анжелу, ведь та искала лишь легких денег и красивых картинок, совершенно не интересуясь ценой этого блеска.
В ее собственной небольшой квартире было спокойно. Там не было золоченых рам и огромных зеркал, зато каждый предмет был куплен на честно заработанные деньги и хранил тепло настоящего дома.
Она налила себе воды и села у окна, глядя на то, как город медленно погружается в вечерние сумерки. Жизнь продолжалась, очищенная от лжи и фальшивых обещаний «миллионера», который на деле оказался банкротом.
Самая высокая цена, которую человек платит за иллюзию роскоши — это полная потеря собственного достоинства и будущего. Борис заплатил эту цену сполна, а она смогла вовремя сойти с этого поезда, несущегося в пропасть.
Елена знала, что впереди ее ждет много бумажной волокиты и, возможно, пара неприятных визитов от тех, кто еще не в курсе их развода. Но это были лишь мелкие трудности по сравнению с той свободой, которую она чувствовала сейчас.
Эпилог
Прошло несколько месяцев, прежде чем Елена случайно увидела знакомое лицо в хронике происшествий местного телеканала. Девушка, подозрительно похожая на Анжелу, пыталась закрыться сумкой от камер в зале суда, где рассматривалось дело о мошенничестве.
Она выглядела бледной и исхудавшей, на ней больше не было брендовых вещей и дорогих украшений.
Мир фальшивых бриллиантов рассыпался, оставив после себя лишь горький привкус разочарования и огромные счета.
Елена выключила телевизор и вернулась к своей книге. Справедливость — это не всегда громкий приговор, иногда это просто возможность жить своей жизнью, не оглядываясь на чужие долги и призраки прошлого. Она улыбнулась своим мыслям и перевернула страницу, наслаждаясь каждым мгновением заслуженного покоя.
Напишите, что вы думаете об этой истории! Мне будет очень приятно!
Если вам понравилось, поставьте лайк и подпишитесь на канал. С вами был Джесси Джеймс.
Все мои истории являются вымыслом.