Я замерла с вилкой в руке, не донеся кусок запеченной курицы до рта. В комнате повисла звенящая тишина, прерываемая лишь бормотанием телевизора, где шла какая-то новогодняя комедия.
В воздухе висел тяжелый запах перегара, смешанный с ароматом мандаринов и хвои. На столе громоздились остатки вчерашнего пиршества: заветренный оливье, полупустая банка шпрот, пятна от красного вина на скатерти. Елка мигала огоньками, словно насмехаясь над происходящим.
— Что ты сказал? — переспросила я, надеясь, что мне послышалось.
Олег сидел напротив, вальяжно развалившись на стуле. Его лицо было красным, глаза мутными. Он держал в руках коробку с электробритвой, которую я подарила ему вчера, под бой курантов.
— Я говорю, чек гони! — рявкнул он, швырнув коробку на стол. Бритва жалобно звякнула. — Ты мне подарила китайскую хрень за три копейки! А я тебе — сертификат в спа-салон за пять тысяч! Ты меня унизила, Ленка! Перед пацанами стыдно будет сказать, что жена подарила.
Я посмотрела на него и почувствовала, как к горлу подкатывает тошнота.
Пять тысяч. Сертификат.
Да, он подарил мне сертификат. Но деньги на него он взял... из моей заначки. Я нашла пропажу еще 30-го числа, но промолчала, чтобы не портить праздник. Думала: ну ладно, сюрприз хотел сделать, денег своих нет.
Олег не работает уже год. "В творческом поиске". Лежит на диване, играет в приставку и пьет пиво.
Я — учительница в школе. Я беру две ставки, репетиторство, чтобы тянуть нас двоих, ипотеку и кредиты на его "хотелки".
Эту бритву я выбирала месяц. Читала отзывы, сравнивала. Она стоила семь тысяч. Для меня это огромные деньги. Я откладывала с обедов.
— Олег, это хорошая бритва, — тихо сказала я. — "Филипс". Не китайская. Посмотри на коробку.
— Да мне плевать, что там написано! — он ударил кулаком по столу. Вилка подпрыгнула и упала на пол. — Выглядит как дешевка! Пластик голимый! Я хотел другую, ту, что в рекламе показывали! За двадцать штук! А ты зажала! Экономишь на муже?
— За двадцать тысяч? — я усмехнулась. — Олег, у нас ипотека. У нас долг за коммуналку. Ты пропил последние деньги, которые я дала тебе на продукты.
— Не попрекай меня куском хлеба! — взвизгнул он. — Я мужик! У меня временные трудности! А ты обязана меня поддерживать! И дарить нормальные подарки! Короче. Давай чек. Я ее сдам, добавлю и куплю нормальную.
— Добавишь? — я прищурилась. — С чего ты добавишь?
— Найду! Займу! Не твое дело! Чек давай!
И тут он сделал то, что стало последней каплей.
Он схватил со стола мой подарок — тот самый сертификат — и начал махать им у меня перед носом.
— Вот! Видишь?! Я не пожалел! А ты жмотиха!
Внутри меня что-то оборвалось.
Я вспомнила, как он украл деньги из моей сумки. Как он врал мне в глаза. Как он лежал на диване, пока я мыла полы и готовила этот чертов стол.
Как он привел друзей 1 января, и они сожрали всё, что я готовила два дня.
Как он унижал меня перед ними: "Ленка, принеси, подай, пошла вон".
Ярость, холодная и острая, как лезвие той самой бритвы, пронзила меня.
Страх исчез. Жалость исчезла.
Осталась только брезгливость.
— Чек, говоришь? — переспросила я.
— Ну да! Чего оглохла?
Я встала. Подошла к комоду, где лежала моя сумка.
Достала кошелек. Вытащила чек.
Вернулась к столу.
— Вот, — я положила чек перед ним.
— Во, давно бы так! — он схватил бумажку, расплылся в довольной ухмылке. — Завтра сдам.
— А теперь, — сказала я, — верни сертификат.
— Зачем? — он насторожился.
— Я его тоже сдам. Мне деньги нужны.
— Ты че, ошалела? Это подарок! Подарки не отдарки!
— Ты же свой подарок сдаешь. Значит, и я могу.
— Это другое! Я улучшаю! А ты просто жадная!
— Верни сертификат! — рявкнула я так, что он вздрогнул.
— Не дам! — он спрятал конверт за спину. — Сама иди в свой салон, хоть рожу в порядок приведешь, а то страшная стала, как атомная война!
Это было всё.
Финиш.
Я схватила со стола тарелку с оливье.
И с размаху опрокинула её ему на голову.
Майонез, горошек, колбаса — всё это потекло по его лицу, по волосам, по футболке.
— А-а-а! — заорал он, вскакивая. — Ты че, больная?! Мои волосы!
— Я тебе сейчас еще и маску из селедки сделаю! — крикнула я, хватая селедочницу.
Он шарахнулся от меня, споткнулся о стул и упал на пол. Прямо в лужу вина.
— Ленка, ты пожалеешь! Я тебя урою!
— Вон отсюда! — заорала я. — Вон из моей квартиры!
— Квартира общая!
— Ипотечная! Плачу я! Ты ни копейки не вложил! Ты паразит!
Я побежала в прихожую.
Схватила его куртку. Ботинки. Шапку.
Вернулась в комнату и начала швырять в него вещами.
— Одевайся! И вали к маме! Пусть она тебе бритвы покупает!
— Ты не имеешь права! Зима на улице!
— Мне плевать!
Я схватила его приставку.
— Не трожь плойку! — взвизгнул он, пытаясь встать.
Я подняла приставку над головой и со всей дури швырнула ее об пол. Пластик хрустнул.
— А-а-а! — он бросился к обломкам, забыв про оливье на голове.
— Следующим полетишь ты!
Я схватила швабру, которая стояла в углу (я собиралась помыть пол, пока он спал).
Начала тыкать его шваброй.
— Вон! Вон! Вон!
Он, скуля и матерясь, пополз в коридор. Схватил куртку, натянул ботинки на босу ногу (носки валялись где-то в комнате).
— Я полицию вызову! Ты меня избила!
— Вызывай! Я им покажу, как ты у меня деньги воровал! И как ты мебель ломал в прошлом месяце! Соседи подтвердят, какие концерты ты устраиваешь!
Я вытолкала его на лестничную площадку.
Он стоял там, грязный, в майонезе, с безумными глазами.
— Ключи! — потребовала я.
— Хрен тебе!
— Я сейчас замки сменю! А твои вещи с балкона выкину! Прямо сейчас!
Он знал, что я сделаю это.
Швырнул ключи мне в лицо.
— Стерва! Ведьма! Сдохнешь одна!
— Лучше одна, чем с таким ничтожеством!
Я захлопнула дверь и закрыла на все замки, накинув цепочку.
Сердце колотилось как бешеное.
Я сползла по стене на пол.
Сидела и слушала тишину.
Потом встала и пошла на кухню.
Сгребла со стола всю грязь. Осколки тарелки, объедки, пустые бутылки. Все в мусорный пакет.
Вымыла пол.
Открыла окно. Морозный воздух ворвался в квартиру, выдувая запах перегара.
Взяла бритву.
Она лежала на столе, забытая в суматохе.
Новая, красивая.
Я улыбнулась.
Завтра сдам. Деньги мне пригодятся.
Заказала пиццу. И вино.
Села на диван. Включила любимый фильм.
В квартире было чисто. Тихо. И пахло свежестью.
Я одна и я счастлива!
Телефон пиликнул. Смс от Олега: "Ленусик, прости. Я был пьян. Пусти домой".
А я заблокировала номер.
Завтра сменю замки и завтра же подам на развод.
А сегодня я буду отдыхать. По-настоящему!
Девчата, а вы бы простили мужа, который требует деньги за подарок? Или такие "сюрпризы" — повод для развода? Пишите в комментариях!