Дверь с оглушительным стуком захлопнулась, и от этого лязга задрожали стекла в подъезде. Лидия застыла, не веря своим глазам. Сорок три года ее жизни прошли в этих стенах. Сначала с мужем, Костей, ушедшим из жизни восемь лет назад, затем с племянником и его женой, которых она сама прописала. И вот сейчас они, заглядывая в глазок, проверяют, ушла ли она.
"Тетя, пойми, нам нужно больше места. Алина ждет ребенка, скоро родится малыш. Тебе же будет некомфортно, когда он будет плакать ночами. Найди себе комнату, у тебя ведь есть пенсия", – говорил Игорь, ее племянник, отводя взгляд. Он стоял в ее прихожей, где когда-то она встречала его, пятилетнего, за руку с уставшей сестрой. Алина стояла за его спиной, живот еще не был заметен, срок был совсем маленький, около шести недель, и смотрела холодно, почти с презрением.
Та самая Алина, которую Лидия выхаживала два года назад после выкидыша. Три месяца кормила ее бульоном с ложечки, пока та страдала от тяжелого токсикоза. Та самая Алина, которой она подарила мамины жемчужные серьги. На удачу, чтобы следующий ребенок родился здоровым.
Лидия медленно спустилась по лестнице, держась за ледяные перила. Ноги не слушались, словно их наполнили свинцом. В кармане тонкого осеннего плаща не было ни копейки, ни документов. Паспорт, пенсионное удостоверение – все осталось там, в квартире. "Потом заберешь, тетя. Мы же не звери", – сказал Игорь, закрывая дверь. Сегодня ее просто выставили за порог, как ненужную вещь, как мусор. Она вышла на улицу, и город встретил ее равнодушным гулом машин, запахом выхлопных газов, шумом чужих жизней. Конец августа, а ветер уже пахнет осенью.
Лидия шла, не видя дороги, сталкиваясь с прохожими. Мимо нее текла река людей. Кто-то торопился с работы, кто-то смеялся в телефон, а кто-то целовался на остановке. Никому не было дела до шестидесятипятилетней женщины с седой прядью у виска, которая шла, шатаясь, словно пьяная. Вскоре голова закружилась так сильно, что ей пришлось присесть на скамейку в сквере. Последний раз она ела вчера днем тарелку жидкого супа, которую Алина швырнула ей на стол с таким отвращением, будто кормила бездомную собаку. "Бери, ешь, пока доедай", – бросила она и ушла смотреть сериал.
Лидия закрыла глаза, откинувшись на спинку скамейки. Может, если уснуть здесь, все закончится? Может, это и есть выход – тихо угаснуть на этой скамейке, и никто даже не заметит. Когда она открыла глаза, уже сгустились сумерки. Зажглись фонари, бросая болезненные блики на мокрый асфальт. Прошел дождь, а она и не заметила.
Плащ промок до нитки. Лидия встала, пошатнулась и побрела дальше. Куда – она не знала, просто подальше от этой скамейки, где ее могла найти полиция и отправить в приют для бездомных. Признать, что она стала бездомной, было страшнее смерти. Она же учительница, с тридцатилетним стажем. Улица была пустынной, фонари горели через один.
Лидия свернула в тихий переулок. И тут увидела кошелек. Он лежал прямо на тротуаре в луже, коричневый, кожаный, дорогой на вид. Лидия остановилась, как вкопанная, оглянулась. Вроде бы никого. Сердце забилось часто-часто. Она медленно наклонилась и подняла его. Руки дрожали так, что она едва смогла расстегнуть замок. Внутри были деньги, много денег, несколько крупных купюр, от одного вида которых потемнело в глазах.
Это же еда. Это ночлег в дешевой гостинице. Это возможность дожить до понедельника и пойти в полицию. Это шанс – реальный, осязаемый. Но едва ее пальцы коснулись денег, что-то произошло. Не звук, скорее ощущение. Будто кто-то стоял прямо за ее спиной, так близко, что она ощущала чужое дыхание. И кто-то говорил ей в самое ухо четко, спокойно, властно: "Не бери деньги, возьми визитку, она изменит все".
Лидия замерла. Ледяной ужас пробежал по ее позвоночнику. Она резко обернулась. Никого. Только пустой мокрый тротуар, редкие машины вдалеке, черные силуэты деревьев, качающихся на ветру. Да что же это такое? Галлюцинация, голод, безумие?
Дрожащими пальцами она снова открыла кошелек и начала перебирать его содержимое. Пластиковые карты, чеки из магазинов, смятая записка и за всем этим – белая визитка, строгая, с золотым теснением. Лидия поднесла ее к глазам, присмотрелась. Адвокатское бюро Тарас Сергеевич Кравец. Защита прав и восстановление справедливости.
В груди что-то кольнуло, странное ощущение, будто судьба подмигнула ей из темноты. Лидия долго стояла неподвижно, потом аккуратно положила кошелек обратно на тротуар, туда, где нашла. Деньги остались нетронутыми, а визитку – клочок картона, не имеющий никакой ценности – она спрятала в карман промокшего плаща.
Ночь Лидия провела на вокзале, среди таких же неприкаянных душ. Утром какая-то сердобольная женщина в платке сунула ей в руку горсть мелочи и яблоко: "Поешь, милая, на тебе лица нет". Лидия нашла телефон-автомат. Голос в трубке был ровным, профессиональным: "Адвокатское бюро Кравца, слушаю вас. Чем могу помочь?".
"Мне… Мне помощь нужна", – голос Лидии дрожал. "Меня выгнали из собственной квартиры. Родственники… Я на улице, у меня ничего нет". Секундное молчание, а потом в трубке ответили: "Хорошо, понимаю. Где вы находитесь сейчас? Я пришлю за вами машину".
Через час Лидия сидела в просторном светлом кабинете напротив мужчины лет пятидесяти, лысеющего, крепкого, с цепким взглядом серых глаз и неожиданно доброй улыбкой. Секретарша принесла ей горячий чай и бутерброды. "Значит, племянник с женой выгнали вас из вашей собственной квартиры…", – медленно произнес Тарас Сергеевич. "И вы подписывали какие-то документы?".
"Они сказали, что это для поликлиники, – прошептала Лидия. – А я не читала. Я же им верила". Он покачал головой. "Классическая схема. Дарственная, замаскированная под медицинские бумаги. Мошенничество в отношении пожилых родственников. Самое подлое преступление". Он откинулся в кресле. "Вы знаете, почему я возьмусь за ваше дело бесплатно?".
Лидия подняла на него измученные глаза. "Потому что двадцать пять лет назад одна женщина спасла мне жизнь. Я был студентом-юристом. Голодным, больным, без денег. Упал с двусторонней пневмонией прямо на улице возле рынка. Она вызвала скорую, поехала со мной в больницу, оплатила лечение и приходила каждый день с домашней едой".
Он замолчал, и в его глазах блеснуло что-то похожее на слезы. "Ее звали Лидия Павловна Мельникова. И это были вы".
Лидия схватилась за подлокотник кресла. Студент с горящими глазами, худой, бледный мальчишка, который бредил. Она действительно нашла его возле овощных рядов. Он лежал прямо на грязном асфальте. Вызвала скорую, поехала с ним. Две недели носила в больницу бульон и котлеты. Это было так давно, что казалось сном.
"Я вас потом искал, – продолжал Тарас Сергеевич, – много лет, но вы сменили номер телефона, школу… Потом нашел вас в другой школе, но вы уже были на пенсии. Вот так следы и потерялись. А вчера я возвращался с работы и увидел вас в сквере. Не сразу узнал. Изменились вы, конечно, похудели. Я шел за вами весь вечер, хотел подойти, но вы были в таком состоянии. Боялся напугать. И тогда я решил проверить".
"Проверить?". "Ну да. Когда вы свернули в тот пустой переулок, я обогнал вас дворами и бросил кошелек на тротуар, с деньгами и своей визиткой".
Он улыбнулся. "Честный человек не возьмет чужие деньги, даже умирая с голоду. Вы не взяли. Вы взяли только визитку, а я на это и надеялся". У Лидии перехватило дыхание. Она хотела спросить: "А голос?". Тот голос, который велел ей взять визитку? Но вместо этого произнесла: "Мне показалось, что кто-то сказал мне взять визитку. Я обернулась. Никого".
Брови Тараса Сергеевича сошлись на переносице. "Я хранил молчание, находясь в тени здания, примерно в тридцати метрах". После некоторой паузы он произнёс: "Возможно, это нужда заставила вас так поступить, а, может, кто-то свыше решил вмешаться в вашу судьбу". Они обменялись взглядами. Существуют вещи, которые невозможно постичь разумом. "Теперь моя очередь протянуть вам руку помощи", – уверенно заявил юрист.
"В первую очередь займёмся восстановлением ваших удостоверений личности, затем обратимся в судебные органы, а до тех пор вы можете пожить у моей матери. Она давно скучает по общению".
В тот же день Лидия оказалась в уютной двухкомнатной квартире, пропитанной запахом свежей выпечки. Мать Тараса, бодрая женщина семидесяти пяти лет, приняла её с такой теплотой, словно ждала всю жизнь. «Сын столько о вас рассказывал. Вы спасли ему жизнь. Чувствуйте себя как дома. Вот ваша комната».
Последующие три месяца были наполнены заботами и хлопотами. Тарас Сергеевич помог восстановить утерянный паспорт, предоставив заявление в полицию. Он собрал необходимые доказательства.
Были получены свидетельские показания соседей, слышавших громкие ссоры и угрозы, видевших, как Алина выгоняла Лидию из квартиры. Он разыскал нотариуса, оформлявшего дарственную, который подтвердил, что на все вопросы за тётю отвечал племянник, торопивший с подписанием документов.
Также был приглашён специалист-психолог, подготовивший заключение о том, что документ был подписан под влиянием родственников, в состоянии психологической зависимости.
Судебное заседание состоялось в декабре, когда город уже был укрыт первым снегом. Игорь и Алина явились с надменным видом. Они наняли дорогого адвоката и не сомневались в своей победе. Алина демонстративно надела те самые серьги с жемчугом, принадлежавшие матери Лидии. Её живот уже был заметен, она находилась на пятом месяце беременности. Но Тарас Сергеевич действовал методично и неумолимо.
Весь объём собранных доказательств, свидетельские показания, признание нотариуса, заключение психолога не оставили у судьи никаких сомнений. Было вынесено решение: квартира возвращается законной владелице, дарственная признаётся недействительной.
Ответчики обязаны выплатить компенсацию за причинённый моральный ущерб. Алина побледнела, казалось, она вот-вот потеряет сознание, а Игорь вскочил с места, пытаясь выкрикивать обвинения в несправедливости, но был быстро выведен судебными приставами. Лидия смотрела на них без злорадства, ощущая лишь пустоту и странное облегчение.
После окончания заседания она подошла к Алине, сидевшей на скамейке в коридоре. «Серьги, – тихо произнесла Лидия. – Я подарила их тебе, желая счастья, но ты его не заслужила».
Алина вскинула голову. «Я не обязана их возвращать. Это был подарок».
«Не обязана», – согласилась Лидия. «Но это единственная вещь, оставшаяся мне от моей матери. Я отдала их тебе, когда ты лежала после выкидыша и плакала, что никогда не станешь матерью. Помнишь, я сидела у твоей кровати, держа тебя за руку, и говорила, что всё будет хорошо».
Алина отвела взгляд, помолчала, затем медленно расстегнула застёжку и протянула серьги.
Последовали апелляции, но в итоге Игорь и Алина освободили квартиру только в конце зимы, когда стало окончательно ясно, что все жалобы отклонены.
Они забирали свои вещи молча, избегая взгляда Лидии, стоявшей в дверях своей квартиры. Алина была на восьмом месяце беременности. Она тяжело переступала с ноги на ногу. Родила она в начале апреля мальчика, но их брак не выдержал испытаний. Лидия слышала от соседей, что они разводятся, что Игорь начал злоупотреблять алкоголем и потерял работу, а Алина уехала с ребёнком к своей матери в другой город.
Но жизнь продолжалась.
Тарас Сергеевич навещал её каждую неделю, принося то продукты, то рассаду для балкона, то просто заходя на чай с пирогами, которые Лидия снова научилась печь. Иногда он приезжал вместе со своей мамой, и они втроём проводили вечера за разговорами о жизни. Лидия снова начала улыбаться.
Прошёл год. Однажды вечером, когда за окном кружила метель, Лидия перебирала старые вещи в комоде. На самом дне ящика лежала та самая визитная карточка, немного помятая, с загнутым уголком, но всё ещё различимая. Золотые буквы поблёскивали в свете лампы. Лидия провела пальцем по тиснёным буквам. Кто знает, возможно, действительно кто-то свыше решил помочь ей тогда, отплатить за доброту, проявленную к голодному мальчику у рынка. Да, некоторые вопросы лучше оставлять без ответа.
За окном падал снег, укрывая город белым покрывалом. На кухне закипал чайник, в духовке подрумянивался пирог. Тарас и его мама обещали заехать к семи. На комоде, в шкатулке, лежали мамины жемчужные серьги, вернувшиеся домой, как и она сама. Лидия положила визитку обратно в ящик, накинула шаль и улыбнулась своему отражению в тёмном стекле окна. Что касается кошелька с деньгами, то Тарас забрал его в тот же вечер, как только она скрылась за углом. Но Лидии нравилось думать, что он просто растворился в дожде, выполнив свою миссию.