В детстве у меня было обидное прозвище — Рыгачкина. Я не просто укачивалась в транспорте — я панически боялась его. Запах салона автомобиля вызывал тошноту еще до начала движения. Карусели и парки аттракционов были для меня территорией страха, а не веселья. Мир не подстраивался под мою слабость: вспоминаются серпантины по дороге в Сочи, где брат на заднем сиденье считал, сколько раз меня вырвало; самолеты, где папа с восторгом упрашивал выглянуть в иллюминатор. Помню, как прильнула лбом к холодному стеклу — и в миг опора ушла из-под ног. Я будто полетела навстречу бескрайним страшным волнам-великанам, сообразив, что это заснеженные сопки, которые раскинулись от края и до края, а затем стекла обратно в кресло, лишенная сил.
Спасением, как ни странно, стал народный хореографический ансамбль. В шесть лет меня отдали туда, и к десяти я уже отплясывала белорусскую «Янку» — танец с бешеными вращениями. Помню, как в начале каждая репетиция была испытанием: меня «заносило», мир плыл, я потеряв равновесие, падала. Но терпеливый педагог не сдавалась, и вскоре ставила меня в пример. Это был мой первый, неосознанный опыт вестибулярной тренировки. Мой мозг и тело медленно, через упрямство и труд, учились обрабатывать сигналы вращения и сохранять равновесие.
С возрастом стало легче, но карусели я так и не полюбила. А на аэройогу я попала случайно и ушла с первого занятия с тем самым, знакомым с детства, приступом головокружения. «Не моё», — решила я тогда.
Как же я снова оказалась на этом гамаке? Причина была банальна: захотелось попасть в пространство, куда можно прийти с малышом. Это был чистый эксперимент без ожиданий.
И случилось чудо адаптации. То ли вариант занятий был более щадящий, то ли мой, однажды уже обученный танцами, вестибулярный аппарат вдруг вспомнил старые навыки. Я парила под потолком, кувыркалась, висела вниз головой, качалась — и испытывала дикий коктейль из детского восторга, страха и… лишь легкого, опьяняющего головокружения. Гамак стал моим персональным тренажёром, где чувство равновесия проходило стресс-тест и каждый раз выходило победителем.
И здесь нет никакой магии, только физиология. Ученые давно доказали, что вестибулярный аппарат — не приговор, его можно и нужно тренировать. Дело в нейропластичности — способности мозга перестраивать нейронные связи в ответ на новый опыт — что подтверждена множеством исследований. Именно на этом принципе построена вестибулярная реабилитация для людей с головокружениями. Аэройога в этом смысле — идеальный тренажер: она дает контролируемую нестабильность, заставляя мозг в реальном времени обрабатывать сигналы от полукружных каналов и отолитов (наших внутренних «гироскопов» и «уровней»), чтобы удержать тело в гамаке.
Особенно это важно для детей. Их нервная система гибка, как пластилин, и богатая вестибулярная стимуляция (качели, кувырки, гамаки) закладывает основу для хорошей координации, концентрации и даже уверенности в себе. Так что не бойтесь «укачивать» детей в хорошем смысле этого слова — давайте им разнообразный опыт движения в пространстве.
Мой путь от Рыгачкиной к человеку, парящему в гамаке, — лучшее тому доказательство. Давайте разрешать себе и своим детям пробовать новое и возвращаться к забытому старому, особенно если это движение, игра и преодоление маленьких страхов. Кстати, в прошлом году я впервые попробовала «Троллей» в парке развлечений Адыгеи. Это был чистый восторг, полет, ветер свободы, адреналин. И ни капли тошнотного головокружения.
#аэройога #вестибулярныйаппарат #личныйопыт #преодоление #йогавгамаках #аэройогадети #йогавгамакахсдетьми