Прошло пять минут, а она продолжала стоять возле его парты и также спокойно, но настойчиво сказала: - Убери жевательную резинку, Полынцев.
- А у ее меня нет, - также упрямо ответил пятиклассник Марк Полынцев. Его вихрастая голова не склонилась, он сидел также уверенно, как и до этого.
- А это что? – Елена Александровна, учитель истории, указала на парту, где в уголке была прилеплена жевательная резинка.
- Это не мое, - также спокойно ответил ученик.
Класс притих. Полынцева знали все. Мальчик симпатичный, даже можно сказать, милый, улыбающийся, иногда, если надо, он мог сказать вкрадчиво, сразу и не подумаешь, что способен намусорить или обидеть кого-нибудь.
Буквально два дня назад Елена Александровна боролась с его фантиками от конфет. Это Полынцев набросал возле парты фантиков, она сама видела, одноклассники видели. Однако в ответ получила то же самое: «Это не я».
За окном была глубокая осень, это когда уже ближе к зиме, но еще нет снега, а под ногами попадается листва. Небо с облаками, слегка темноватыми, казалось нахмуренным, осенний ветер раскачивал ветви деревьев, проверяя их на прочность.
В эту школу Елена Александровна перевелась, когда они с мужем сменили квартиру, переехав в другой район. Их дочь Маша жила с ними и училась на первом курсе медицинского института.
Елена Звягинцева, отдав педагогической деятельности двадцать лет, считалась человеком с хорошей репутацией, и характеристику ей на прежней работе дали хорошую, единственное, что выделялось в ее характере – это принципиальность. Она ровно относилась ко всем ученика, но чувствовала каждого, будто изучила досконально. Хотя очень трудно работать в самом начале 90-х. Это не только задержка зарплаты, это проблемы с ремонтом класса и разделение учеников на социальные слои.
В самом начале учебного года нового учителя истории испытывали на прочность, так часто бывает, все проделки Полынцева сопровождались смехом, считая их безобидными. Интересно наблюдать, как Елена Александровна пыталась доказать, что это он оставил фантики, это он провел чем-то острым по стене, оставив, пусть и тонкую, но царапину. На все претензии отвечал: «Это не я». И взгляд такой невинный, глаза улыбаются.
- Да не обращайте вы внимания, это такой ребенок. Так-то он спокойный, но постоянно отпирается, огня не приложишь, - говорили коллеги.
И вот теперь, когда она попросила убрать жевательную резинку, причем попросила три раза, Полынцев, наконец, оторвал ее от парты и демонстративно показал учителю. Ранее, когда делали генеральную уборку, она уже находила остатки жвачки, присохшей к парте. В этот раз она подошла к нему и попросила отлепить и выбросить в мусорный бак.
- Это не мое, - сказал Полынцев, держа жвачку в руке.
Раньше ученики посмеивались, теперь все молчали, видимо тоже изучили Полынцева.
- Мы не продолжим урок, пока ты не выбросишь. И там, внутри под крышкой, тоже твоя жевательная резинка – с прошлого урока осталась.
- Это не я! – Уже эмоционально сказал ученик. – Я ничего не делал!
- Ты хочешь сказать, что это не твое? Я своими глазами видела, поэтому убери за собой, выброси это из класса, мы ведь все ждем.
Так прошло еще пять минут препирательства. Наконец, Полынцев, прижатый фактами учителя, медленно пошел к выходу.
- Мусорный бак знаешь, где, - напомнила Елена Александровна.
Подойдя к двери, он оглянулся, легкая ухмылка показалась на его лице, и заметив, что учитель смотрит в журнал, а не на него, бросил в угол жвачку, а потом вышел.
Елена Александровна повернулась и увидела на полу остатки жвачки.
- Так, продолжим урок, - сказала она. – Прошу это, - она показала на лежавшую на полу жвачку, - не топтать, Полынцев уберет.
На перемене она пошла в кабинет английского, там нашла Марка Полынцева и позвала с собой.
- А чё снова я?
- Ты не убрал за собой.
- Я всё убрал.
- Ты бросил жвачку в угол, и пока не уберешь, мыть полы в моем классе никто не будет.
- Ну и не мойте.
- Тогда будешь мыть ты.
- Не имеете права заставлять.
- Ну значит пусть твоя мама придет в школу.
***
Директор школы Галина Георгиевна вызвала к себе Елену Александровну и уже была в курсе конфликта, который вырос, как ей казалось, из-за упрямства Звягинцевой.
- Ну что вы раздули из мухи слона? – спросила она сразу, как Звягинцева вошла. – Не секрет, что ученики мусорят, и мы не можем следить за каждым.
- Не можем, - согласилась Звягинцева, - но я сама видела, и уже не первый раз, как Полынцев мусорит в моем классе. И эта прилипшая жвачка… это постоянно. А фантики? А шелуха от семечек?
- Ну да, такое бывает, но ведь мы убираем, следим за чистотой.
- Извините, почему наша уборщица Анна Евдокимовна должна убирать мусор за Полынцевым? Может проще не мусорить?
- Слушайте, Елена Александровна, вы чего добиваетесь? Вы хотите из-за жвачки всю школу взбудоражить? И так ситуация нервная: вы постоянно требуете, чтобы он убрал эту несчастную жвачку, не допуская его к своим урокам…
- Я допускаю к урокам, я за то, чтобы он учился, но я требую, чтобы прежде убрал за собой. И пока он не уберет, следующий урок не начнется.
Галина Георгиевна, уже прошла пенсионный порог и работала, можно сказать, потому что опыт и желание работать есть. В общем-то ее ценили за умение организовать коллектив и учебный процесс, за умение ладить с предпринимателями, находить нужные стройматериалы и сдавать школу к учебному году в приличном состоянии.
Сейчас же она была на взводе от ситуации с Полынцевым и Звягинцевой. Ее каштановые волосы с проседью были уложены аккуратно, очки сползли на нос, она даже забыла их поправить. Приподнявшись, наклонилась немного вперёд и уже спокойно сказала: - Елена Александровна, дорогая вы моя, да таких учеников на нашем пути полно было и еще будет… надо ли настаивать на своем? Забудьте, переступите и работайте дальше.
- Не могу, - ответила Звягинцева, - пусть сначала уберет за собой и извинится передо мной и перед классом. Пусть поймет, что ничего ему с рук не сойдет.
Галина Георгиевна снова обескураженно присела, сняв совсем очки. – Экая вы упрямая, дался вам этот Полынцев. Вы вообще как думаете ремонтом класса заниматься?
- Так ведь сдали осенью класс, все у меня более-менее.
- Вот именно: более-менее. Вы маму Полынцева хотели увидеть… приходила она сегодня ко мне…
- К вам? А почему ко мне не зашла?
- А вы не догадываетесь? Я сегодня выслушала лекцию о том, как надо детей в школе учить. Она доверила нам ребёнка, надеется на качество обучения, а также и на воспитательный процесс.
- Помилуйте, но мы не можем взять на себя функции родителей… а про мусор вы сказали? Ведь он постоянно мусорит в классе, бросает на пол фантики… а эта жвачка… да у него вся парта залеплена ею… и при этом отказывается, смотрит в глаза и отказывается.
- Да все я понимаю, но и вы поймите, мама Марка Полынцева недавно открыла небольшой магазин лакокрасочных материалов… да, она одна растит сына, женщина вроде обычная, но вот получилось у нее, стала предпринимателем…. Так вот, она пообещала нам этой краски… ну а что, где нам взять, мы все так живем, добываем, где можем, родители ведь помогают…
- Вы хотите сказать, что ради краски я должна сделать вид, что ничего не было? И пусть весь класс это видит, пусть коллектив знает и пусть Полынцев продолжает плевать нам на головы…
- Ну что вы преувеличиваете? Он всего лишь ребенок… да, поведение не на высоте, но вполне терпимо. А если там еще мусор найдете, то Анна Евдокимовна уберет… кстати, я уже распорядилась, чтобы в вашем классе убрали, так что нет там никакой жвачки.
- Зачем?! – Звягинцева вспыхнула.
- Давайте без этого! – Прикрикнула директор. – Мне и так забот хватает, и тут еще вы со своей жвачкой.
Елена Александровна вышла расстроенная, она пришла в свой класс и увидела, как чисто и всё сияет. Она села в пустом классе, не зная, как быть дальше.
Вечером муж Сергей почувствовал, что на работе какие-то проблемы.
- Нет, Сережа, проблем нет, - сказала она, - просто пытаюсь добиться справедливости.
- О-оо, Лена, это трудно в наше время. Наверное, попался несносный ученик…
- Да ты знаешь, он ведь еще маленький, но непонятно, откуда уже такое пренебрежение к окружающим. – И она рассказала историю с Полынцевым.
- Даже не знаю, что сказать. Конечно, лучше не рвать себе нервы, не хочу, чтобы ты расстраивалась… но с другой стороны… непонятно, почему завуч, директор не поддержали тебя…
- Да они на моей стороне, просто краску очень надо, а мама Марка Полынцева пообещала эту краску. Я видела ее в сентябре, очень предвзято относится к школе, считает, что раз отдала в нашу школу сына, значит все ей обязаны. А ведь это обычное государственное учебное заведение, мы учим, воспитываем на хороших примерах…
- Да, Лена, у тебя сразу видно человека, хоть он еще и маленький. У меня вообще непонятно с этим, я ведь реаниматолог, мне не видно, что за характер и на какие поступки способен пациент, я просто принимаю таким, какой есть, лечим, возвращаем к жизни.
- Я бы очень хотела, чтобы Марк Полынцев хоть что-то понял, чтобы он вырос достойным человеком…
Сергей рассмеялся и обнял жену. – Лена, Лена, даже я сомневаюсь, услышав историю с твоим учеником. Может тебе и правда забыть этот случай?
- Сережа, я не смогу дальше работать, если сделаю вид, что всё забыто.
- Может совсем уволиться? Отдохнешь…
- А как же мои ученики? Они не виноваты… Нет, я еще поборюсь.
В следующий раз, когда пятый «Б» пришел на урок, Звягинцева встретила всех, сделала перекличку, а потом сказала: - Полынцев, прошу извиниться перед всем классом за ту оставленную тобой жвачку.
Впервые глаза ученика были удивленными, ведь он считал, что все уже забылось, все прошло. Он не ожидал, что учитель снова вернётся к тому же вопросу, ведь мама все решила.
- Да-да, прошу встать и извинится за жвачку, за фантики, за шелуху от семечек. Урок не начнётся, пока ты не извинишься… ну-уу, мы ждем, весь класс ждет.
В этот раз все ученики смотрели на Полынцева, и уже без улыбки… теперь его никто не поддерживал.
Оглянувшись, он встал. – А чё я… я ничего не делал.
- Конечно, не делал, потому что за тебя убрали жвачку. Но чтобы этого не повторилось, ты извинишься перед всем классом и пообещаешь, что более так не будешь делать.
Впервые он растерялся, был удивлен, что вообще ему напомнили об этом. Но весь класс ждал. И Звягинцева тоже ждала.
Вряд ли мальчик раскаивался, он не чувствовал за собой вины, но все же выдавил из себя слово: «Извините, а потом добавил: я больше так не буду».
- Ну вот и хорошо, - сказала Елена Александровна, - а если еще раз увижу, что мусоришь в моем классе, будешь мыть его сам. До тех пор будешь мыть, пока не отдерешь всю жвачку. Это я тебе обещаю. А сейчас начнем урок.
В тот же день после уроков Галина Георгиевна вызвала Звягинцеву к себе. Директор побагровела, когда Елена вошла в кабинет и с силой хлопнула по столу ладонью. – Вы что себе позволяете? Я, получается, за вас уладила конфликт с Полынцевым, а вы устроили цирк на ровном месте… зачем это извинение? Мне только что звонила Полынцева и вылила на нашу школу ушат грязи…
- Ну раз вылила, значит надо ее заставить отмывать, - спокойно сказала Елена.
- Бросьте вы! Играете тут характерную особу! А у меня в классе домоводства стекло выбито и зима на носу. Полынцева хотела за свой счет остеклить, а теперь все мои усилия коту под хвост.
Выговорившись, директор присела, сняв и бросив очки на стол. – Ну что мне с вами делать? Вы что работать не хотите?
- Мне писать заявление? – спросила уже дрогнувшим голосом Елена. – Если надо, напишу, но своего мнения не изменю. Да, Марка Полынцева трудно назвать учеником с плохим поведением. Но он пакостит исподтишка, при этом отказывается от любого своего проступка, даже если его застали на месте. Почему мы должны ему потакать? Это ведь ему во вред…
- Ну знаете ли, матери лучше знать, что во вред, что не во вред, ну вот такой он, что же нам теперь весь учебный процесс остановить из-за вашего упрямства?
- Дело сделано, он попросил извинения, признал, что мусорил. И в следующий раз я заставлю его мыть весь класс, а лучше всю школу.
- Какая же вы упрямая, Елена Александровна, - уже тихо сказала директор, что мне с вами делать…
- Галина Георгиевна, я очень понимаю вас и знаю, как много вы делаете для школы… но я не могу, такой человек, не могу закрыть глаза на откровенное хамство, пусть даже от такого еще маленького человека, как Марк Полынцев.
Директор снова надела очки. – Да понимаю я, понимаю вас… дрянь ситуация, конечно. И дело не в Полынцеве, а в его матери, похоже она считает, он у неё самый лучший, поэтому мы должны в ноги кланяться и благодарить, - она снова хлопнула ладонью по столу, – идите работать, Елена Александровна, не вздумайте увольняться, вы хороший учитель.
- А как же с кабинетом домоводства, там же окно надо остеклить…
- Там только вторая рама выбита, терпимо еще, найдем стекло…
- Я тоже спрошу у родителей своих учеников, - пообещала Звягинцева, - обязательно кто-нибудь откликнется, мы справимся.
- Да ладно, сама решу этот вопрос, может, и в самом деле, не надо нам подачек от этой Полынцевой, пусть лучше за сыном смотрит.
- Ну я тогда пойду?
- Идите, Елена Александровна, идите. – Директор смотрела ей в след, а когда Елена была уже у двери вдруг сказала с улыбкой: - И все-таки вы упрямая.
Елена обернулась, увидела улыбку Галины Георгиевны и тоже улыбнулась в ответ.
Дорогие читатели, дети бывают разные, вот в этом моем давнем рассказе совсем другая ситуация, там, наоборот, надо было поддержать мальчика и дать ему шанс:
Мой канал «Ясный день» также в мессенджере МАХ, можно подписаться, буду вам рада:
И большое спасибо за поддержку донатами, надеюсь, вы читаете эти строки, добрые люди!
С уважением и любовью, Татьяна Викторова