Фермер Игнат привёз с аукциона элитного борова по кличке Цезарь, чья родословная восходила к чемпионам Европы, но уже через час после покупки обнаружил роковой дефект: огромный, мощный хряк не переставал ухмыляться, обнажая ряд идеально белых клыков в выражении, которое балансировало между блаженной глупостью и циничным презрением ко всему сущему.
Эта дурацкая, неиссякаемая улыбка сводила с ума коров, пугала овец и раздражала самого Игната до такой степени, что он готов был пустить «чемпиона» на колбасу, пока его жена, уставшая от вечного недовольства мужа, не предложила гениальную и безумную идею — превратить вечно усмехающегося борова в главную звезду их умирающей фермы.
Игнат Кузьмич верил в порядок, дисциплину и практическую пользу. Животные на его ферме должны были есть, расти и приносить доход. Никаких сантиментов. Боров Цезарь, купленный за немалые деньги, идеально вписывался в планы: огромная туша, отличные гены для приплода, спокойный нрав. По крайней мере, так сказали на аукционе. Они умолчали о главном.
Улыбка Цезаря не была милой. Она была всеобъемлющей, наглой и неуместной. Он улыбался, когда ел. Улыбался, когда спал. Улыбался, глядя на заходящее солнце или на Игната, который пытался его приструнить. Это была улыбка существа, которое знает какую-то великую, унизительную для всех остальных шутку.
— Да что с ним такое? — в десятый раз за день спросил Игнат, стоя у загона. — Он что, над нами смеётся?
— Может, ему просто хорошо живётся, — робко предположила жена, Людмила. — Он же породистый, сытый…
— Хорошо?! — взорвался Игнат. — Свинья должна хрюкать, рыть землю и нагуливать сало! А не строить из себя философа после сытного обеда! Посмотри на коров — они от него шарахаются! Петух перестал кукарекать, когда его видит! Он весь скотный двор дезорганизует!
Проблема была не только в психологическом воздействии. Цезарь был упрям. Он не хотел выполнять свою основную функцию — покрывать свиноматок. При виде потенциальной «невесты» его ухмылка становилась ещё шире, он флегматично ложился на бок и закатывал глаза, будто говоря: «И это всё, что вы можете предложить?». Свиноматки, оскорблённые таким пренебрежением, отворачивались.
Попытки «воспитать» борова проваливались. Он игнорировал кнуты, на пряники реагировал снисходительной улыбкой, будто принимая дань. Он сбегал. Не из-за плохих условий, а, казалось, из жажды новых впечатлений. Игнат находил его в самых неожиданных местах: Цезарь мог разваляться посреди деревенской дороги, блокируя движение, или греться на крыше заброшенного сарая, улыбаясь проходящим школьникам.
Деревня разделилась на два лагеря. Одни считали борова дурным предзнаменованием, «рогатым бесом в облике свиньи». Другие — скрытым оптимистом, поднимающим настроение. Дядя Степан, местный пессимист, приходил к загону специально, чтобы поскандалить: «Чему ржёшь, усатый? У меня корова сдохла, а ты зубы скалишь!». Цезарь в ответ лишь многозначительно подмигивал.
Людмила наблюдала за всем этим. Она видела, как муж день ото дня становится всё мрачнее, как деньги, вложенные в «элиту», не возвращаются, а ферма погружается в атмосферу абсурда. И однажды, когда Игнат в сотый раз пообещал «завтра же пустить начинку для сосисок», она сказала:
— Стой. А если… он не проблема, а решение?
— Какое ещё решение? — устало спросил Игнат.
— Решение того, что наша ферма никому не нужна. Посмотри вокруг. Все теперь покупают мясо в супермаркетах. А что, если продавать не мясо, а… настроение? Его улыбку.
Игнат посмотрел на жену как на сумасшедшую. Но в её глазах горел огонёк отчаяния и азарта, которого он не видел годами. Они были на грани разорения. Терять было нечего.
Людмила, тайком от мужа, создала аккаунт «Цезарь_Улыбчивый_Боров». Она снимала короткие ролики: «Цезарь созерцает дождь (и улыбается)», «Цезарь оценивает новый сорт тыквы (скептически улыбаясь)», «Цезарь игнорирует приказ хозяина (с торжествующей улыбкой)». Она придумывала за него цитаты: «Счастье — это когда тебя собирались пустить на колбасу, но передумали» или «Улыбайся, даже если твой завтрак сегодня опять состоял из объедков. Ты же боров, а не критик ресторанов».
Поначалу отклика не было. Потом появились первые лайки, первые подписчики. А потом один из роликов, где Цезарь, лежа в луже, улыбался своему отражению, ушёл в рекомендации. Людям понравилась эта наглая, беззаботная свинская философия. В комментах писали: «Он знает что-то, чего не знаем мы», «Цезарь — моё настроение по понедельникам», «Где купить такого же жизнерадостного хряка?».
Пошли первые донаты. «На арбуз Цезарю», «На новый гамак для улыбающегося мыслителя». Игнат, увидев перевод на карту, долго молчал. Потом спросил: «И это всё… за его рожу?».
— За его бренд, — поправила Людмила. — Мы продаём не свинину, а позитив. Или его иллюзию.
Они рискнули. На первые деньги купили Цезарю не гамак, а хорошую камеру для трансляций. Устроили «Уголок созерцания» — чистое, устланное сеном место, где боров мог лежать и улыбаться на камеру 24/7. К удивлению Игната, Цезарь, кажется, понял свою новую роль. Он стал подходить к камере, замирать, демонстрировать свою лучшую ухмылку и уходить. Это был его «выход».
Слава росла. На ферму стали приезжать люди. Сначала единицы, потом десятки. Они хотели сфотографироваться с «улыбающимся боровом», купить сувениры — кружки и футболки с его мордой. Игнат, скрипя зубами, нанял соседку-пенсионерку водить экскурсии. Людмила запустила линейку фермерских продуктов «От Цезаря» (яйца, молоко, мёд), которые разлетались втридорога.
Цезарь стал жить как царь. У него была личная свинка для компании (её звали Клеопатра, и она переняла привычку снисходительно ухмыляться), лучшая еда и полная свобода. Он перестал сбегать. Зачем? Весь мир теперь приезжал к нему.
Однажды к ним приехал блогер с многомиллионной аудиторией — тот самый, что раскрутил «грустного поросёнка Рому». Он осмотрел ферму, долго смотрел на Цезаря, а потом сказал Игнату:
— У вас тут золото. Но недополированное. У него нет драмы. Грусть — это легко. А вот такая… циничная радость бытия — это сложнее. Давайте коллаборейшн. Мой Рома грустит, ваш Цезарь ухмыляется. Встреча двух философий.
Так родился легендарный ролик «Пессимист и Оптимист». Грустный поросёнок и улыбающийся боров лежали рядом, глядя в камеру. Зрители сходили с ума. Донаты лились рекой. Игнат, некогда мечтавший о колбасе, теперь страховал жизнь борова на астрономическую сумму.
Прошло два года. Ферма «Улыбка Цезаря» стала местной достопримечательностью. Игнат, бросивший было пить от безысходности, теперь пил дорогой виски от успеха, но уже без злости. Он смотрел на Цезаря, который, удобно устроившись на диване в специально построенной для него «гостевой избе», смотрел документальный фильм о дикой природе (как выяснилось, его любимый жанр) и по-прежнему улыбался.
— И кто же тут дурак? — как-то раз спросил Игнат у жены, глядя на толпу туристов.
— Тот, кто не видит счастья в улыбке свиньи, — улыбнулась Людмила. — Мы продавали мясо. А оказалось, что настоящее мясо — это эмоции. И они гораздо дороже.
Цезарь, услышав свой голос в телевизоре (Людмила озвучивала его мысли для подкаста), обернулся и бросил на хозяев тот самый, многословный, полный скрытого смысла взгляд. Казалось, в его вечной ухмылке наконец проступило нечто вроде уважения. Или просто удовлетворение от хорошо прожитого дня. Кто знал. Он был боровом. И он улыбался. А этого было достаточно, чтобы изменить целый мир вокруг. По крайней мере, мир одной маленькой, почти обанкротившейся фермы.
P. S. Ставьте лайк и подписывайтесь на наш канал