Дождь шёл всю ночь, и к раннему утру вода бурно течет по улице рекой и шумит, как весной в половодье. Январь, так же стремительно как она и по той же самой улице, приближается к Старому Новому году, да не сломают себе иностранцы мозги нашим вареничным праздником!
Под весь этот вакханалический (или как там правильно… вакханальный или вакханалитический не вариант!) шум зимы периода глобального потепления в голову поневоле лезут всякие мысли. До такой степени всякие, что аж тошно. Особенно когда о возрасте, о болячках, о проблемах. С ними подвернулось смешное воспоминание из детства. Ну это ж надо было однажды, в приливе детского мудрствования, поклясться на крови в пятьдесят (!!!) покончить жизнь само…м!
Матерь божья, царица небесная! Даже слово это целиком написать не можется! Чего только не взбредет в голову мелким мозгам с непомерно крупным и горячим норовом! Рассудили мы с Галкой и Светкой так, что мы в полувековом возрасте (как-то звучит не очень) будем такими старыми и ненужными, что надо будет поступить честно. Умереть, то бишь. Расковыряли запястья, обменялись эритроцитами по-сестрински и прикопали бумажку с кровью и обещанием.
Сейчас, в возрасте на целый десяток больше предполагаемой даты героического ухода, я не могу объяснить или вспомнить, отчего мы тогда пришли к этой дикости, ведь мы были так счастливы, наши родители были очень молоды, а бабушек и дедушек у нас, за исключением Светки, уже не было.
Какие невероятные вензеля незрелой рассудительности могли привести нас к столь чудовищному выводу о своей будущей ненадобности?
Сейчас, в ранних потемках накормив уличных собачаток горячей сытной кашей, я завалилась на диванчик и, пока мои спят, пишу все это и улыбаюсь так, что кот Проша не сводит с меня своих вечно подозревающих круглых глаз.
И я так хочу жить! Так чувствую эти капли дождя, каждую из них, как будто они не по крыше и окну стучат, а прямо по мне.
Пока я тут рассуждала, в дождь этот начали потихоньку втискиваться крупные снежинки. Кстати, а почему бы не называть их снежинами, раз уж они так вымахали?
По прогнозу днем дождь сменится снегом, поднимется северный ветер и к ночи будет уже минус 7! А дальше морозищи нешуточные. Так что никаких экстраординарных действий! Чего только не привидится в темноте!
Жить, помогать людям и другим божьим созданиям всем, чем можем, и «никаких гвоздей! Вот лозунг мой и солнца!»
Хотя, Маяковского цитировать в данном контексте как-то не очень… Он как раз по собственной воле светить перестал. «Счастливо, - говорит, - оставаться!»
И выстрел в сердце! В тридцать девять!
Ой, ну не буду об этом.
Мы за жизнь, так ведь, девчонки и мальчишки?
***
Вот новый день, вот воробей
ершит перо на карей холке,
сосна… качаются на ней
её весёлые иголки.
Зима. Морозно и светло…
всё так привычно, будто вечно,
но нет, мне просто повезло
и снег, как будто пух овечий,
не должен в тёплую ладонь
всегда ложиться неизбежно,
и воробей не обречён
мне петь восторженно и нежно.
Всё – дар небес, случайный дар…
и снег, крахмаленный до хруста,
и воробей, и сам январь,
сегодня есть, а завтра – пусто.
Замри, грядущее! Оставь
со мной прекрасное сегодня,
и сказку русскую, и явь,
они, как птицы, перелётны,
и рано-поздно улетят…
но вместе с ветром и ангиной
оставь мне этот снежный сад
со звонкой песней воробьиной!
11.01.2026 г.
И старенькое-престаренькое:
ТИШЕ! ТИШЕ!
Тише! Тише! Дай услышать,
Как по стенам и по крыше,
На крылечке и на вишнях
Первый снег узоры пишет.
Неба ласковые крохи
На ладошках, на ресницах
Исчезают с полувздохом…
Может, это просто снится?
Шелест, шелест бесконечный,
Шёпот сонный, шёпот тайный,
Ты кому летишь навстречу,
Гость незваный и случайный?
К тёплым окнам прислонился,
Каплей побежал покорной,
Притворилась белой рысью
Кошка, что гуляла чёрной.
Тише, кошка! А иначе
Ничего я не услышу.
А услышу - так заплачу,
Даже если это – слишком.
Даже если это глупо,
Я расплачусь. Станет легче,
Ведь со мной случилось чудо, -
Я смогла услышать вечность.
2019 г.