Дарья с самого раннего детства видела себя учительницей младших классов, и все её игры неизменно вертелись вокруг школьных сюжетов. Она тщательно расставляла кукол за самодельными партами, сооружёнными из простых картонных коробок, и старательно выводила мелом на куске фанеры различные буквы с цифрами, стараясь сделать их как можно чётче.
Родители у неё были людьми без особых претензий к жизни. Мама работала медсестрой в городской поликлинике, отец управлял автобусом на городских линиях. Они всячески поощряли стремление дочери стать педагогом и радовались её планам. Когда Дарья выросла, она не изменила своим намерениям и, завершив школьное обучение, сразу поступила в педагогический институт. А по его окончании без промедления устроилась учительницей младших классов. Молодые специалисты обычно не рвутся в обычные школы, предпочитая частные учреждения или детские сады. Директор той школы, куда пришла Дарья, с большой радостью включила её в штат, ведь все новички обычно метят в более престижные места, а кто-то должен учить простых детей и набираться опыта на деле.
— Хочу доверить вам первый класс с малышами. Считаете, что осилите? — поинтересовалась она в тот день.
— Я приложу все силы, чтобы не подвести, — ответила Дарья, и ей уже не терпелось взяться за дело.
Она проработала в школе почти три с половиной года, когда в коллектив пришёл новый физрук с атлетической фигурой. Алексей был привлекательным молодым мужчиной с крепким спортивным сложением, хотя и облысел довольно рано, из-за чего брился наголо, что придавало ему суровый, брутальный облик. Знакомясь с коллегами, он сразу отметил Дарью — она выделялась как самая молодая среди женщин в учительской. К двадцати пяти годам у неё ещё не сложились серьёзные отношения: всё время уходило на уроки, проверку тетрадей, выезды с классом и экскурсии. Но внимание Алексея не укрылось от неё, и она это почувствовала. Физрук стал звать её на футбольные матчи, а после них они иногда заглядывали в ближайший бар, чтобы пропустить по коктейлю и поговорить.
Алексей жил один, и однажды после очередного матча предложил ей заглянуть к нему домой.
— Мы всё время как дети носимся по барам и стадионам. А может, зайдёшь ко мне — я нормальный ужин устрою? — сказал он, улыбаясь.
Дарья немного поразмыслила и в итоге кивнула в знак согласия, подумав, что пора уже заняться своей личной жизнью, ведь она действительно повзрослела. Ей сильно хотелось обзавестись семьёй, родить детей, и это казалось вполне логичным шагом. Алексей тогда не заглядывал далеко вперёд, просто хотел провести вечер в обществе приятной коллеги, но новость о беременности Дарьи через три месяца повергла его в шок.
— Ты точно уверена в этом? — переспросил он, глядя на неё с недоверием, пока она светилась от счастья, считая это самым радостным моментом в жизни.
— Абсолютно никаких сомнений, уже двенадцать недель, — ответила она, чуть ли не пританцовывая от восторга.
Алексей осознавал, что в их преимущественно женском коллективе такую вещь долго не утаишь, и коллеги вряд ли одобрят, если он не женится на Дарье. Поэтому он скрипнул зубами, сделал предложение, и они оформили брак.
Беременность развивалась не без осложнений. Утренние тошноты изводили её без передышки, к вечеру ноги отекали, а спина болела от долгого сидения над пачками тетрадей. К тому же Дарья только что проводила свой первый класс и теперь заново вникала в дела с новыми малышами, хотя и легко устанавливала с ними контакт, как обычно. Все ученики относились к ней с любовью и уважением, и они сильно огорчились, услышав, что она скоро уйдёт в декрет. Когда срок достиг шести месяцев, у Дарьи один за другим ушли из жизни родители, и это стало для неё сокрушительным ударом. Кроме того, она узнала о беде, постигшей одну из её учениц — девочке приходилось очень тяжело. Все эти переживания накопились, вызвали сильный стресс, и Дарья потеряла ребёнка. Это стало окончательным потрясением для неё.
Даже известие от нотариуса о том, что она унаследовала приличное состояние от тёти — родной сестры отца — не смогло вывести её из глубокого уныния.
Тётя Неля всю жизнь посвятила юридической практике и так и не обзавелась семьёй, полностью погрузившись в работу. Поэтому, кроме племянницы, у неё не нашлось прямых наследников, и она заблаговременно составила завещание в пользу Дарьи, когда узнала о своём тяжёлом диагнозе. Звонок нотариуса пришёлся совершенно неожиданно.
— Какое ещё наследство? — переспросила Дарья словно в тумане, под удивлённым и явно заинтересованным взглядом мужа.
— Тётя Неля умерла, а я даже не была в курсе, мы ведь почти не общались. Ладно, я приеду.
— Кто это звонил? — сразу спросил Алексей.
— Нотариус, — ответила она без всяких подозрений и кратко изложила суть разговора, не заметив алчного проблеска в его глазах.
Дарья словно в тумане прошла через всю формальную процедуру получения наследства, но череда ударов судьбы подкосила её окончательно, и она оказалась в больнице в тяжёлом состоянии. Двусторонняя пневмония возникла из обычной простуды, которую она запустила, потому что пренебрегла своим здоровьем и не занималась лечением.
— Дарья Сергеевна, вы вся пылаете, как в огне, — остановил её как-то в школьном коридоре завуч.
— Идите к врачу, не затягивайте.
— Да это пустяки, просто от недосыпа, — отмахнулась Дарья.
— Отосплюсь хорошенько, и всё само уймётся.
Но ничего не унялось. Коллегам пришлось вызывать скорую помощь, когда температура взлетела почти до сорока, а дыхание стало сбивчивым и затруднённым. В больнице её подключили к кислородной маске и ввели антибиотики через капельницы. Состояние оставалось крайне тяжёлым, и медики не рисковали давать прогнозы.
— Теперь всё зависит от того, как организм отреагирует, — пояснил лечащий врач Алексею.
— Будем надеяться, что она выкарабкается.
Но Алексей, похоже, вовсе не стремился к такому повороту.
Маша сидела в укромном уголке школьной раздевалки, за шкафом уборщицы, где её никто не мог увидеть. Все ученики уже давно ушли по домам, а она не торопилась покидать здание. Дом всегда казался ей таким тоскливым, с отцом, который словно глядел мимо неё сквозь стену, даже когда она находилась рядом. В свои семь лет девочка уже понимала, что значит остаться без мамы, а теперь ещё и без папы, хотя он был вполне жив и здоров физически.
В автомобильной аварии — внедорожник какого-то мажора врезался в машину родителей — Маша потеряла маму, а отец получил тяжёлые травмы.
Отец отделался множественными травмами, долго лечился в больнице, потом проходил реабилитацию. Всё это время Маша жила у бабушки, которая сама еле передвигалась и в свои девяносто лет уже слабо соображала. Девочка очень обрадовалась возвращению папы домой, но в этом мрачном мужчине она едва узнавала своего прежнего жизнерадостного отца.
— Я виноват, доченька, не смог её защитить, — твердил он каждый раз одно и то же.
А в остальное время уходил в свои тяжёлые размышления. Забота о дочери стала для него автоматической: "Маша, поешь. Уроки сделала? Иди спать". Единственной отрадой для девочки оставалась школа. Их учительница Дарья Сергеевна всегда проявляла внимание ко всем ученикам, умела подобрать нужные слова для поддержки, дать полезный совет или просто выслушать.
Но теперь и Дарьи Сергеевны в школе не было. Кто-то упомянул, что она заболела. Маша посидела ещё немного в своём убежище, вспомнив, что на улице её ждёт приятель — дворовый пёс Рекс. Он объявился во дворе их дома примерно полгода назад, и с тех пор она подкармливала его и с радостью играла. Пёс поначалу относился к новой подруге с опаской, но потом стал сопровождать её в школу и обратно, словно знал время уроков и всегда являлся точно к последнему звонку. Девочка уже хотела выбраться из укрытия, как вдруг услышала голоса двух человек — мужчины и женщины, — которые зазвучали совсем рядом.
— Ну что, все уже разошлись? — женский голос принадлежал школьному бухгалтеру Галине Ивановне, которую все ученики за глаза именовали Жабовной из-за её неприятного нрава.
— Да ты на время посмотри, — отозвался мужской голос, и Маша сразу признала физрука — он часто заглядывал в класс к своей жене Дарье Сергеевне.
— Все давно по домам ушли. Только мы с тобой здесь торчим, как два прыща.
— Слушай, ты что-то решил со своей благоверной? Смотри, если она очухается и узнает о твоих шашнях, то выпнет тебя под зад коленкой. А я нищего не приму, — перебила его Галина, не давая договорить.
— Да она и без меня не выкарабкается, — усмехнулся Алексей.
Маша услышала какую-то возню и тихонько выглянула из-за шкафа. Муж её учительницы лапал бухгалтершу, и девочка зажмурилась от стыда за них.
— У меня там санитарка знакомая работает, — продолжила Галина, отстраняясь слегка.
— Говорит, твоя жена без изменений лежит. А это значит, она в любой момент может окочуриться, но и также прийти в себя, начать поправляться. Хочешь рискнуть всем? Что там у неё? Дом, машина, дача, сбережения.
— Ладно, ладно. И что ты предлагаешь?
Алексей убрал руки и посмотрел на неё внимательно.
— Тебя же пускают в палату, — ответила Галина, не желая даже произносить имя соперницы.
— Она в тяжёлом состоянии. Ну вот ты и введи что-нибудь, чтобы ускорить процесс. Шприц-то в руки брал хоть раз?
Она усмехнулась и потрепала его по подбородку.
— Обижаешь, — отозвался Алексей.
— Нас в колледже учили основам первой помощи. А там и уколы делать, и перевязки, и искусственное дыхание. Хочешь, покажу?
Опять послышался шорох и сдавленное хихиканье Галины.
— Пойдём ко мне в кабинет, — предложила она Алексею с придыханием, и через минуту в раздевалке стало тихо.
Маша посидела ещё немного, осмысливая услышанное. "Муж хочет, чтобы Дарья Сергеевна умерла", — ясно осознала она и бросилась из школы домой, по пути погладив Рекса, который уже отчаялся ждать свою подругу.
— Рекс, миленький, я тебя позже покормлю, — на бегу бормотала она псу, который не отставал от неё.
"Мне надо папе рассказать про Дарью Сергеевну". Казалось, что пёс всё понимает. Рекс спокойно остался у двери подъезда, когда Маша вихрем влетела внутрь и забарабанила в квартиру.
Отец открыл не сразу — пришлось опереться на костыли, встать и доковылять до прихожей.
— Маш, ну что ты стучишь так? Словно пожар случился, — строго сказал он дочери, когда она ворвалась внутрь.
— Пап, там хуже, чем пожар, — выпалила девочка, отдышавшись, и рассказала всё, что подслушала в раздевалке.
— Ты, наверное, не так поняла, — не поверил отец, хотя и не слишком вслушивался, утонув в своём мире скорби.
— Пап, Дарья Сергеевна очень хорошая, — настаивала Маша.
— Она защищала меня, когда мальчишки дразнили, что я рыжая. Сидела со мной после уроков, помогала с домашкой. Когда ты лежал в больнице после аварии, а у неё тоже недавно умерли мама и папа, и ещё ребёнка потеряла.
— Господи, откуда у тебя все эти сведения? — воскликнул отец, схватившись за голову.
— То подслушала у старшеклассников, — призналась дочь, покраснев.
— А они всегда всё знают. Но от меня-то ты чего хочешь?
Мужчина отложил костыли и сел на стул, чтобы оказаться на одном уровне с дочкой.
— Я не знаю, ты же взрослый, — растерялась Маша.
Она думала, что главное уже сделала, и теперь папа примет решение и спасёт учительницу.
— Хорошо, схожу к ней в больницу и поговорю, — вздохнул отец, начиная понимать, что давно не общался с дочкой по душам.
В палату к Дарье его, разумеется, не пустили. Во-первых, туда допускали только родственников.
— Вы родственник? — спросила медсестра.
— Нет.
А во-вторых, она всё ещё находилась в очень тяжёлом состоянии.
— Болезнь сильно запущена, — ворчала пожилая санитарка, натирая пол.
— Сами себя не бережёте, вот и результат. Кости-то не железные.
Судьба обрушилась на Дмитрия с особой жестокостью. Будучи спасателем в МЧС, он не смог спасти собственную жену, и эта горькая ирония разъедала его изнутри. После серьёзных травм о возвращении на службу не могло быть и речи. Небольшая пенсия по инвалидности и пособие на дочь по потере кормильца — вот и весь доход. Его едва хватало на коммуналку, необходимые продукты и минимальные бытовые нужды.
Большая часть средств уходила на дополнительные массажи, лекарства и повседневные нужды, поскольку базовое лечение покрывалось государством.
Но Дмитрий отказывался от любой помощи друзей и коллег, считая это унизительным для мужчины. Он стыдился своей беспомощности и того, что лишил дочь нормального детства. Из-за неоправданной гордости он отверг материальную поддержку и вакансию диспетчера.
— Я не собираюсь сидеть целый день на стуле за пультом. Мы с дочерью сами справимся.
Но справляться становилось всё труднее. Маша подрастала, и постоянно требовались новые вещи — из старых она вырастала с невероятной скоростью. Рукава кофт становились короткими, а ботинки тесными. В школе класс часто ходил на разные мероприятия, которые тоже требовали денег, пусть и небольших, но даже этих сумм у Дмитрия иногда не хватало. Он не знал, что учительница Маши нередко сама покупала билеты для его дочери, зная о трагедии в их семье.
И вот теперь, когда дочка обратилась к нему за помощью, он снова оказался в тупике, не зная, как поступить. Вместо Дарьи уроки стала вести другая преподавательница, которой было наплевать на личные проблемы учеников. Для неё главное — спокойно провести занятие, задать домашнее задание, а дальше хоть трава не расти. Маша слушала объяснения новой учительницы вполуха. Все её мысли крутились вокруг Дарьи Сергеевны и её подлого мужа. Девочке казалось, что папа ей не поверил. Нужно было действовать самой.
Она начала внимательнее присматриваться к физруку и бухгалтерше, но те старались не появляться вместе на виду у всех, чтобы не провоцировать лишние сплетни. Поэтому Маше приходилось задерживаться после уроков, надеясь подловить хоть какую-то информацию о их планах. И однажды ей повезло в этом деле. Проходя мимо кабинета физрука, расположенного рядом со спортзалом, она услышала за дверью голос Жабовны.
— Долго ещё будешь медлить? — спросила Галина, явно раздражаясь.
— Что, кишка тонка? Не можешь отправить свою жену к праотцам раз и навсегда?
— А если поймают? — подал голос Алексей, в его тоне сквозило сомнение.
Галина хмыкнула, подходя ближе к нему.
— Будешь хлопать ушами и медлить, конечно, поймают. Ты спортсмен или неповоротливый пингвин в конце концов? Где твоя скорость, где реакция? Я бы сама всё провернула, но меня к ней не пустят. Я же не муж, в конце-то концов.
— Да ладно тебе, ладно, — проворчал Алексей, задетый за живое, и слегка отодвинулся от стола.
— Сколько этого лекарства вводить? — спросил он, понижая голос.
— Пары флаконов, думаю, хватит с лихвой, и сердце остановится через час, — ответила Галина, всё ещё сомневаясь в душе, что у любовника достанет смелости на такое.
— Никто ничего не заподозрит.
— Ладно, сегодня схожу и покончу с этим, — решился наконец физрук, сжимая в кармане один из флаконов с препаратом, который в малых дозах был безобидным, но в больших становился смертельным.
Маша похолодела от ужаса, осознав весь смысл услышанного. "Сегодня нужно обязательно помешать этому", — подумала она, но как именно — пока не представляла. Она бросилась прочь от кабинета, случайно задев дверь локтем.
— Ты слышал? — прислушался Алексей, замерев на месте.
— Там, кажется, кто-то есть.
Он тихо подкрался к двери и резко распахнул её. За ней никого не оказалось.
— Ой, у тебя уже паранойя начинается, — рассмеялась Галина, возвращаясь к столу.
— Поджилки, небось, трясутся от страха.
— Посмотрю я, где у тебя затрясётся, когда я стану владельцем всего этого богатства, — отозвался Алексей, хлопнув её по мягкому месту, и сам рассмеялся, пытаясь разрядить напряжение.
Маша в последнее время передвигалась почти исключительно бегом. Рекс неизменно следовал за ней повсюду, не отставая ни на шаг. Прохожие с удивлением оборачивались на маленькую девочку и огромного беспородного пса, мчащегося рядом с ней по улицам.
— Папа, они хотят сделать это сегодня! — запыхавшись, ворвалась Маша в квартиру, отрывая отца от невесёлых раздумий, которые преследовали его без передышки в последнее время.
— Маша, отдышись сначала и расскажи спокойно, кто хочет и чего именно хочет, — поднял голову отец, сразу поняв, что это самый тревожный момент за последнее время.
Дочь выглядела совершенно не в себе. Ещё ни разу он не видел её такой перепуганной, даже когда она узнала о гибели мамы. Правда, тогда он и не мог её видеть — сам лежал в реанимации, но интуиция подсказывала, что сейчас ситуация крайне опасная.
— Муж Дарьи Сергеевны, — задыхаясь от бега и от страха за учительницу, выкрикнула она и в нескольких словах пересказала подслушанный разговор физрука с бухгалтершей.
— Папа, нужно её спасать срочно.
Она не находила себе места, расхаживая по комнате.
— Ладно, поеду туда сейчас же, — согласился Дмитрий, начиная одеваться и одновременно вызывая такси по телефону.
Маша не могла ждать так долго и томиться в неизвестности. Она потихоньку выскользнула из квартиры и помчалась на улицу, пока отец не хватился её отсутствия. До больницы было всего три квартала. Её юркие ноги быстро преодолевали расстояние, а верный пёс нёсся рядом, не обращая внимания на кошек или других собак по пути. Подбегая к зданию больницы, Маша оставила Рекса на крыльце и вошла внутрь.
— А можно к Дарье Сергеевне? — подошла она к медсестре в приёмном покое.
— А ты кто ей будешь? — удивилась та, отрываясь от бумаг.
— Дочка, — не моргнув глазом, соврала Маша.
— У неё нет детей. Зачем обманываешь? — покачала головой медсестра.
— Это моя учительница, — призналась Маша.
— И я хочу передать ей привет от всего класса.
— К сожалению, к ней пускают только мужа, — ответила медсестра.
— Ей очень плохо сейчас. Но если хочешь, можешь что-нибудь крикнуть ей в окно. Там как раз проветривают палату, и оно открыто. Думаю, она услышит тебя. Ей, наверное, будет приятно. Может, хоть так начнёт поправляться быстрее.
Она улыбнулась и объяснила, как найти нужное окно.
Маша торопливо вышла из приёмного покоя и, обогнув здание вместе с Рексом, увидела, как в то же помещение, откуда она только что ушла, зашёл физрук.
— Рекс, он уже здесь, а папы всё ещё нет, — ахнула девочка и бросилась искать открытое окно.
На её удачу, открытым оказалось только одно на первом этаже.
— Ой, как же я туда заберусь? — расстроилась она, оценивая высоту.
Но пёс тут же подошёл к стене и встал под окном.
— Умничка, Рекс, — прошептала Маша.
Она ухватилась руками за уступ, подтянулась, нащупала ногами спину друга, который слегка присел, чтобы ей было удобнее, а потом выпрямился в полный рост. Ей удалось подпрыгнуть и перевалиться животиком через подоконник. Она оказалась в палате Дарьи как раз в тот момент, когда там уже находился Алексей и готовился ввести препарат в систему через шприц.
— Не успела пожить богато — и не надо, — пробормотал он, подходя к капельнице.
— Получи гостинец от любимого мужа.
— Помогите! — не нашла ничего лучше Маша и закричала что есть мочи.
Вдруг в окно ворвался настоящий ураган в виде Рекса, который сбил физрука с ног, выбив из его руки шприц. Услышав крик девочки, пёс с невероятным усилием разбежался и запрыгнул внутрь. Кроме его маленькой подруги в палате находился ещё один человек, который явно представлял угрозу. Пёс решил сначала обезвредить незнакомца, а уж потом пусть все разбираются дальше. Одновременно с тем, как Рекс повалил мужа Дарьи на пол, в палату вбежали мужчины в форме МЧС, врачи, медсёстры, а следом на костылях появился Дмитрий.
— Маша, ты в порядке? — увидел он дочь и не знал, то ли радоваться, то ли начинать ругаться за такую самодеятельность.
Она кинулась к нему, кивнула и зарылась лицом в его толстовку.
Он гладил её по волосам и приговаривал:
— Ну всё, всё закончилось. Всё хорошо теперь.
— Ты молодец, папа, но это Рекс молодец, — раскрасневшаяся Маша подозвала пса.
— Это он свалил его на пол и держал, пока твои друзья не пришли.
Тот только этого и ждал, подбежал к девочке, обнюхал её, убедившись, что с ней всё в порядке, лизнул руку и лёг у ног.
— Это когда у меня собака-то появилась? — изумился Дмитрий, глядя на дочь новыми глазами.
— И то он меня завёл, — улыбнулась она.
— Просто ты внимания на него не обращал, а он всегда ждёт меня у подъезда и провожает в школу и обратно.
— Хм, познакомишь нас как следует? — смущённо спросил отец, чувствуя неловкость от того, что так мало уделял времени дочке в их маленькой квартире, а она даже не упрекнула его ни разу.
Пока они разговаривали, Алексея скрутили и передали полиции. Шприц забрали на экспертизу как вещественное доказательство. Всех выгнали из палаты, чтобы пациентка не подхватила какую-нибудь инфекцию.
— Ещё бы собаку сюда притащили, — ворчала пожилая санитарка, надраивая поверхности в палате дезинфицирующим средством, от которого у всех заслезились глаза, даже у тех, кто стоял в коридоре.
Как потом выяснилось, Дмитрий, отбросив гордость после вызова такси, позвонил своим бывшим коллегам и попросил о помощи. Всем очень повезло, что они как раз возвращались с задания и проезжали мимо больницы, так что оказались на месте быстро.
— Срочный вызов! Короткое замыкание в палате. Зовите главврача! — рявкнул старший караула, оттеснив медсестру, когда четверо в форме ворвались в приёмный покой.
Они оказались в боксе, где лежала Дарья, как раз когда Рекс прижимал Алексея к полу. Но их помощь тоже пришлась кстати.
Дарья ничего из этого не заметила, но то ли свежий воздух от открытого окна помог, то ли резкий запах хлорки. Только с того дня она начала идти на поправку, не понимая, почему все медсёстры и врачи смотрят на неё так, словно она какая-то знаменитость.
— Дарочка, там к тебе пришли, — заглянула к ней санитарка и хитро подмигнула.
Муж, что ли? — подумала Дарья и вздохнула. Она давно чувствовала, что выход за Алексея был ошибкой.
В палату заглянула детская мордашка.
— Маша! — изумлённо воскликнула Дарья, слегка покашливая.
— Проходи, моя хорошая.
— Дарья Сергеевна, а я не одна, — ответила девочка и распахнула дверь пошире.
В палату вошёл мужчина на костылях. Она не сразу узнала Машиного папу. Она и видела-то его всего раз на родительском собрании в начале учебного года, когда ещё была жива его жена. Он приезжал на машине забрать дочку из школы, и Дарья тогда порадовалась за Машу, что у неё такие внимательные родители.
— Можно? — смущаясь, спросил Дмитрий, стоя в дверях.
— Конечно, проходите, — ответила Дарья и машинально поправила волосы, совсем по-женски, сожалея, что не было времени привести себя в порядок.
— Дарья Сергеевна, как ваши дела? — спросила Маша, протягивая рисунки одноклассников, которые передавали привет любимой учительнице.
— Да вот, выздоравливаю потихоньку, — ответила Дарья.
— А как вы там без меня?
— Скучаем очень. Ждём вас обратно, — ответила Маша и посмотрела на папу.
— Мы рады, что вам лучше, — сказал Дмитрий.
— Маша сильно переживала за вас.
Он подошёл к кровати и поставил на тумбочку пакет.
— Тут мёд и фрукты. Чтобы восстанавливать иммунитет. Вам сейчас это очень полезно.
— Да что вы, не стоило беспокоиться, — ответила Дарья, чувствуя неловкость и одновременно приятное тепло от того, что о ней помнят.
— Ну мы тогда пойдём, — защебетала Маша.
— Нас всего на минуточку пустили.
— Выздоравливайте поскорее, Дарья Сергеевна, — добавил Дмитрий, кивнул и вышел.
Дочь последовала за ним, а Дарья лежала и улыбалась. Так тепло стало на душе от этого визита.
Но через пять минут от этой теплоты не осталось и следа. В палату вошёл следователь, который рассказал, что произошло, пока она была без сознания, а ещё задал несколько вопросов, записывая ответы в блокнот.
— Надеюсь, в следующий раз будете осторожнее с мужем, — сказал полицейский на прощание.
— Кстати, от вас недавно вышли ваши спасители, — добавил он.
— Правда, самого главного не пустили: сказали, слишком много шерсти от него.
Вскоре состоялся суд в городском зале. Дарье врачи строго-настрого запретили присутствовать на нём — любой стресс мог свести на нет всё лечение. Приговор оказался суровым, но справедливым. Алексей за покушение на убийство из корыстных мотивов получил солидный срок. Его любовница — столько же. Их мечты о роскошной жизни за чужой счёт остались за тюремной решёткой.
Звонок в квартиру Дмитрия и Маши прозвенел как гром среди ясного неба. Был выходной день, и они никого не ждали. Рекс, который после происшествия в больнице стал полноправным членом семьи и даже обзавёлся своим диваном в доме, подошёл к двери, принюхался и завилял хвостом. "Свои", — решили отец с дочерью и распахнули дверь. На пороге стояла Дарья. В одной руке у неё был большой торт, в другой — баранья нога. Она смущённо улыбалась.
— Здравствуйте. Можно войти? — спросила она, переминаясь с ноги на ногу.
— Ой, Дарья Сергеевна, проходите скорее, — ответил Дмитрий.
Маша запрыгала от радости и захлопала в ладоши. Захотелось захлопать в ладоши. Рекс завилял хвостом ещё сильнее.
— Хочу отблагодарить своих спасителей, — сказала Дарья, входя в квартиру.
— Мне всё рассказали в полиции, ну а в больнице дополнили в красках.
Она рассмеялась и протянула баранью ногу.
— Вот храброму мальчику гостинец, — добавила она.
— А вам торт, он вкусный, я сама пекла.
Рекс услышал про гостинец, сел рядом, преданно заглядывая в глаза, и лишь кончик хвоста выдавал его нетерпение. Все рассмеялись, а пёс, получив угощение, улёгся в углу и принялся грызть.
За чашкой чая с куском торта беседа естественно перешла на школьные дела. Маша взахлёб делилась забавными историями с уроков, а Дарья с Дмитрием слушали её с искренним интересом, иногда посмеиваясь над особенно смешными моментами. В какой-то миг Дмитрий поймал себя на мысли, что ему давно не было так просто общаться, без той навязчивой жалости, которая обычно сквозила в разговорах с другими. Он интуитивно понял, что Дарье не требуется объяснять, что такое утрата — она прошла через подобное и без слов всё осознавала. А Дарья наблюдала, как отец ненавязчиво убирает прядь волос за ухо дочери, и представляла, как выглядит настоящая семья в повседневности. Негромкая отцовская опека, радостный блеск в глазах девочки, пёс в углу, увлечённо обгладывающий кость, и тёплый отблеск лампы на стене, создающий ощущение уюта. В тот вечер им не хотелось заканчивать встречу, и время тянулось неспешно.
Через полгода, когда Дмитрий наконец согласился на предложенную государством операцию, они кружились в танце на собственной свадьбе, отмечая новый этап в жизни.