Есть странный парадокс. Про ушу слышали почти все.
Про ушу понимают — единицы. Кто-то видит красивые формы на соревнованиях. Кто-то — экзотическую гимнастику. Кто-то — «стариковские» движения в парке. А кто-то до сих пор уверен, что боевые искусства — это про удары, боль и победу любой ценой. Но если бы ушу было только этим, оно бы давно исчезло.
Ни одна система, живущая тысячи лет, не держится на внешней форме. Она держится на знании, которое работает в любой эпохе. И вот здесь начинается самое интересное. Слово ушу переводят как «боевое искусство».
Но если вдуматься в само слово искусство, становится ясно: речь не о технике нападения, а о творчестве. Искусство — это: В ушу формой становится сам человек. Ты не изучаешь приёмы.
Ты изучаешь, как ты двигаешься, думаешь, реагируешь, дышишь и выбираешь. Поэтому древние мастера никогда не учили «убивать». Они учили так понимать жизнь и смерть, чтобы не быть их рабом. Как врач изучает болезни не ради смерти, а ради сохранения жизни, так и бо