**История 1: Неловкий спасатель.**
Я плыл против течения, наслаждаясь прохладой. Внезапно заметил на берегу девушку в белой рубашке, задумчиво смотрящую на воду. Она сделала неосторожный шаг, и камень под ногой подался. С громким всплеском она оказалась в реке. Я мгновенно рванул к ней, хотя глубина была по пояс. Она отчаянно хлопала по воде, совсем забыв, как стоит на дне. Я подплыл и обхватил её за талию, пытаясь помочь встать. «Успокойтесь, здесь мелко!» — крикнул я. Она перестала барахтаться, осознав комичность ситуации. Мы стояли посреди реки, вода стекала с её длинных волос на рубашку. Она смущённо рассмеялась, а я не мог отвести взгляд. «Я Марк», — представился я, всё ещё держа её за руку. «Аня», — ответила она, и её глаза блестели. Мы выбрались на берег, и она отжала подол своей промокшей рубашки. Мы разговорились о страхе воды и любви к реке. Она призналась, что рубашка — это память об отце. Солнце высушивало капли на её коже, и время будто остановилось. Она писала диссертацию о пресноводных моллюсках. Я предложил показать ей лучшие места для находок. Мы договорились встретиться здесь же завтра. Её улыбка была самой искренней, что я видел. А я весь вечер думал о том, как нелепо и прекрасно наше знакомство.
**История 2: Художница и невольная модель.**
Я пришёл на удалённый участок реки, чтобы поплавать в одиночестве. Разделся и бросился в воду, ощутив благодатную прохладу. Когда вынырнул, то увидел на противоположном берегу девушку с этюдником. Она что-то живо рисовала, поглядывая в мою сторону. На ней была мужская рубашка в синюю полоску, выпущенная поверх шорт. Я махнул ей рукой, и она смущённо улыбнулась в ответ. Решив переплыть реку, я подобрался ближе. «Вы меня рисуете?» — спросил я, выбираясь на берег. Она кивнула и показала скетч: набросок мужской фигуры в воде был удивительно точен. «Извините, вы были таким... гармоничным с рекой», — сказала она тихо. Её звали Ликой, и она изучала искусство. Рубашка, как выяснилось, принадлежала её деду, капитану речного судна. Мы говорили о живописи, а я украдкой наблюдал, как ветер играет полами её рубашки. Она предложила дописать этюд, если я немного попозирую. Я согласился, сидя на солнце и чувствуя себя странно и приятно. Потом мы плавали вместе, и её мокрая рубашка облепила стройную фигуру. Она смеялась, пытаясь поймать в ладони стрекозу. Мы обменялись контактами, чтобы она могла прислать законченную работу. «Это будет серия «Рубашка у реки», — пошутила она. Я шёл домой с ощущением, будто стал частью чего-то прекрасного. А на следующий день получил сообщение: «Этюд готов. Приходите, покажу».
**История 3: Потерянная пуговица.**
Я нырял с коряги, пытаясь достать до песчаного дна. При очередном погружении заметил на дне что-то белое. Это была изящная перламутровая пуговица. Вынырнув, я осмотрелся и увидел девушку, сидящую на камне. Она что-то искала вокруг себя, проводя руками по траве. На ней была легкая льняная рубашка, и на груди не хватало одной пуговицы. «Вы не это ищете?» — спросил я, протягивая находку. Её лицо озарилось радостью. «О, да! Это пуговица от рубашки моей бабушки!» — воскликнула она. Мы познакомились: её звали Вика, и она приехала из города. Рубашка была её талисманом на важное собеседование. Я, как местный, предложил помочь — у меня в рюкзаке была походная аптечка с нитками. Сидя под раскидистой ивой, я пришил пуговицу, пока она рассказывала о своих страхах. Она наблюдала за моими руками, и разговор тек так же плавно, как река. В знак благодарности она позвала меня на чай с лесной земляникой. Мы болтали до самого вечера, а пуговица сияла на солнце. Она уезжала через два дня, но мы успели сходить на ту самую корягу. Теперь, глядя на пришитую пуговицу, она вспоминает не собеседование, а тот день у реки. А я храню в шкатулке другой перламутровый блик — её серебряную серёжку, которую она «случайно» забыла.
**История 4: Спасательница чужой рубашки.**
Сильный ветер поднялся внезапно, пока я загорал после купания. Я увидел, как с ветки куста сорвало и понесло над водой светлую ткань. Это была чья-то рубашка. Не раздумывая, я прыгнул в воду и поплыл за ней, чтобы она не утонула. Рубашка намокла и начала тонуть, но я успел схватить её за рукав. В это время с берега раздался испуганный крик: «Моя рубашка!» Я вылез, держа в руках мокрый трофей. Ко мне подбежала девушка в купальнике, её лицо выражало смесь паники и облегчения. «Спасибо! Это подарок... очень важный для меня», — сказала она, принимая рубашку. Её звали Алёна, и подарок был от сестры, которая сейчас далеко. Мы развесили рубашку на ветках, чтобы она высохла. Пока ждали, разговорились о ветрах, подарках и чувстве благодарности. Она оказалась метеорологом и могла объяснить природу того внезапного порыва. Я предложил проводить её до дома, так как снова сгущались тучи. По дороге она несла аккуратно сложенную, почти сухую рубашку. На прощание она вдруг развернула её и накинула поверх моих плеч. «Взаймы. Чтобы не простудился мой спаситель», — улыбнулась она. Рубашка пахла речной водой и полынью. На следующий день я вернул её, и с этого началось наше лето.
**История 5: Игра в русалку.**
Я плавал с маской, наблюдая за жизнью под водой. В тени старого моста заметил странное движение: среди водорослей мелькала чья-то нога в джинсовой shorts. Подплыв ближе, я увидел девушку. Она, словно русалка, пыталась поймать руками мелких рыбок, а её свободная рубашка развевалась вокруг, как плавники. От неожиданности я хлебнул воды и поднялся с кашлем. Она испуганно оглянулась, и мы уставились друг на друга. «Вы... вы здесь что делаете?» — спросил я. «Играю», — простодушно ответила она. Её звали Юля, и она призналась, что обожает чувствовать себя частью реки. Рубашка, по её словам, была необходима для «образа водяной феи». Её детский восторг был настолько искренен, что я рассмеялся. Она предложила мне присоединиться к игре, и вскоре мы оба ныряли, изображая речных духов. Мы строили подводные замки из камней и пускали пузыри. После плавания мы сидели на мосту, болтая свесив ноги, а её рубашка медленно сохла. Она рассказала, что работает аниматором в детском лагере. Я понял, что её профессия — это продолжение её натуры. Мы договорились встретиться здесь снова, чтобы «достроить замок». Уходя, она одела мокрую рубашку, и контуры её тела проступили сквозь ткань. Я смотрел ей вслед, понимая, что никогда не встречал такого солнечного человека. А вечером получил от неё рисунок — нас, русалок, под мостом.
**История 6: Книга и брызги.**
Я читал на берегу, лёжа на полотенце. Внезапно на книгу и на меня упали крупные холодные капли. Я поднял взгляд: совсем близко стояла девушка, выжимающая воду из своих длинных волос. На ней была огромная белая рубашка, явно мужская. «Ой, простите! Я не заметила вас», — смутилась она. Мы разговорились: она только что приплыла с другого берега, что было впечатляюще. Её звали Света, и она тренировалась для заплыва на открытой воде. Рубашка, как выяснилось, была её «талисманом-неведимкой» от любопытных взглядов после заплыва. Она увидела мою книгу — это был сборник Бродского — и её глаза загорелись. Оказалось, она обожает поэзию и даже сама пишет. Мы переместились в тень и начали читать друг другу любимые стихи. Она декламировала, жестикулируя, и рукава рубашки развевались, как крылья. Потом она предложила искупаться вместе, и мы поплыли параллельно берегу, обсуждая метафоры. Вода делала разговор каким-то особенным, откровенным. Она призналась, что боится глубины, но преодолевает страх. Я восхищался её смелостью. На прощание она написала на промокшем от воды книжном форзаце строчку из своего стихотворения. «До завтра, поэт», — сказала она, накидывая почти сухую рубашку. Я шёл домой, чувствуя, как будто встретил родственную душу. А книга с той надписью стала моей самой ценной.
**История 7: Фотограф-любитель.**
Я плавал, а на берегу кто-то щёлкал фотоаппаратом. Девушка в цветастой рубашке на голое тело ловила кадры: стрекоз, отражение облаков. Я невольно попал в кадр, выныривая. Она опустила камеру и извинилась. «Ничего, — сказал я, — можно посмотреть?» Она показала снимки. Она ловила мгновения с удивительным чувством света. Один кадр, где я был размытым силуэтом на фоне солнца, был шедевром. Её звали Катя, и фотография была её страстью. Рубашку она купила на блошином рынке в Праге, и в ней было «всё счастье путешествий». Я предложил стать её гидом по самым живописным уголкам реки. Мы провели весь день, плавая и фотографируя. Она научила меня видеть красоту в трещине на камне, в пене у берега. В какой-то момент она сняла рубашку, чтобы искупаться, и я, стараясь быть джентльменом, отвел взгляд. Но красота её естества, слитого с природой, была поразительна. Потом, уже в рубашке, она сфотографировала меня крупным планом. «У тебя глаза цвета этой реки в пасмурный день», — сказала она. Мы обменялись контактами для передачи фото. Вечером она прислала тот самый снимок с силуэтом. Теперь он — заставка на моём телефоне. А её рубашка цвета летнего луга часто мелькает на наших совместных прогулках.
**История 8: Рыбацкая история.**
Я закидывал удочку, наслаждаясь тишиной утра. Неподалёку, у камышей, сидела девушка. На ней была поношенная клетчатая рубашка, и она что-то внимательно мастерила. Я поздоровался, и она показала свою работу — она плела из травы и веток ловушку для раков. «Старинный дедовский метод», — пояснила она. Её звали Даша, и она была биологом-экологом. Рубашка была её рабочей униформой в полевых условиях. Мы разговорились о фауне реки, и она поразила меня своими знаниями. Вдруг моя удочка дрогнула — была поклёвка. Я вытащил приличного леща. «Отлично!» — обрадовалась она, как будто это была её рыба. Она предложила сварить уху по походному рецепту. Пока я разводил костёр, она достроила ловушку и установила её. Мы ели уху из одного котелка, и это был самый вкусный обед в моей жизни. Пятна от костра и рыбы на её рубашке казались ей не страшны. Она рассказала, как в одиночку исследует этот водоём уже два года. Я предложил свою помощь в качестве ассистента. Она скептически посмотрела, но согласилась. Вечером мы проверили ловушку — там сидели три рака. «Команда работает», — улыбнулась она. Уходя, она оставила мне свою клетчатую рубашку «на сохранение» до следующей вылазки. Теперь она висит в моём шкафу рядом с моей курткой.
**История 9: Беглянка в рубашке.**
Я услышал шум и смех, и из кустов на берег выбежала девушка. На ней была одна лишь длинная мужская рубашка, мокрая и забрызганная тиной. Она смеялась, запрокинув голову, а потом заметила меня и замерла. «Ой! Я думала, здесь никого нет», — сказала она, но не смутилась, а лишь улыбнулась. Оказалось, она сбежала с корпоратива, который проходил на базе отдыха рядом. «Слишком душно и скучно», — объяснила она. Рубашку «одолжила» у спящего коллеги, чтобы было во что переодеться. Её звали Ира, и её энергия била через край. Она предложила немедленно искупаться, и я, подхваченный её настроением, согласился. Мы ныряли и брызгались, как дети. Её рубашка развевалась в воде, обнажая стройные ноги. Потом мы лежали на траве, и она рассказывала смешные истории о своей работе. Солнце садилось, окрашивая небо в багрянец. Она вдруг стала серьёзной и сказала, что это был лучший день за последние годы. Я проводил её обратно к базе, но не доходя, мы свернули на тропинку. «Не хочу возвращаться», — прошептала она. Мы сидели на поваленном дереве, пока совсем не стемнело. На прощание она сняла с себя рубашку, отжала и протянула мне. «Верни тому парню с третьего стола. А я... я, пожалуй, уволюсь». Она ушла к воде, и я долго смотрел на её силуэт в лунной дорожке. А рубашку я так и не вернул.
**История 10: Гитара и забытый аккорд.**
Я плавал, а с высокого берега доносились звуки гитары. Кто-то неуверенно перебирал струны. Выбравшись, я увидел девушку. Она сидела, поджав ноги, и на ней была свободная чёрная рубашка. Гитара была старенькой, а её пальцы искали аккорд. «Ля минор седьмой», — подсказал я, подходя ближе. Она вздрогнула и улыбнулась: «Совсем не могу запомнить». Её звали Настя, и она только училась играть. Рубашка была частью её «имиджа начинающей рок-звезды», как она шутя сказала. Я сел рядом, взял гитару и показал несколько простых переборов. Вода с моих волос капала на декору. Мы пели подряд все песни, которые приходили в голову. Её голос был тихим, но чистым. Потом мы пошли купаться, и она, не снимая рубашки, вошла в воду. Мокрая ткань прилипла к ней, и она выглядела как героиня старого клипа. Мы болтали о музыке, и оказалось, что наши вкусы совпадают до мелочей. Она мечтала спеть со сцены, но боялась. Я предложил стать её первым слушателем и критиком. Вечером мы разожгли костёр, и она спела песню собственного сочинения. Это было волшебно. На прощание она подарила мне медиатор с нарисованным на нём дракончиком. «Чтобы не забыл аккорды», — сказала она. Я шёл домой, напевая её мелодию. А на следующий день купил два билета на концерт её любимой группы.
**История 11: Спор из-за места.**
Я облюбовал это тихое место у омута много лет назад. Придя однажды, я увидел, что оно занято. Девушка в зелёной рубашке расстелила полотенце и раскладывала книги. «Простите, но это моё место», — заявил я, хотя не имел на то прав. Она подняла на меня удивлённые глаза: «Река что, ваша?» Мы поспорили, но в итоге решили поделить берег. Её звали Таня, и она приехала сюда готовиться к экзаменам. Рубашка, по её словам, помогала сосредоточиться. Мы сидели молча: я читал, она конспектировала. Потом стало невыносимо жарко. «Идёшь купаться?» — не выдержал я. Она кивнула. Мы плавали, сохраняя дистанцию, но я заметил, как ловко она держится на воде. После купания лед был сломан. Мы разговорились о её учёбе, о моей работе. Оказалось, мы оба любим одни и те же фильмы. Она смеялась, откидывая мокрые волосы, и капли летели на меня. Вечером я помог ей донести книги до остановки. «Значит, завтра моё место свободно?» — пошутила она. «Половина — ваша», — ответил я. Так началась наша «война за территорию», которая с каждым днём становилась всё менее серьёзной. Через неделю мы делили уже не берег, а один плед и бутерброды. А её зелёная рубашка стала символом самого мирного конфликта в моей жизни.
**История 12: Ныряльщик за ракушками.**
Я собирал на мелководье ракушки для племянницы. Вдруг увидел, как рядом со мной погружается кто-то в ярко-оранжевой рубашке. Девушка ныряла с завидным упорством, каждый раз всплывая с пустыми руками. «Что ищете?» — спросил я. «Гладкие камушки, вот такие», — она показала один, голубоватый. Её звали Мила, и она делала из них украшения. Рубашка была яркой, чтобы её «точно заметили, если что». Я предложил помощь — у меня был натренированный глаз. Вскоре мы набрали полную пригоршню идеальных экземпляров. Она сияла от счастья. В благодарность она подарила мне браслет из таких же камней, сняв его со своей руки. Мы плавали, и её оранжевая рубашка была как сигнальный флажок на воде. Она рассказывала о каждом камне, как о живом. Потом мы сидели на песке, сортируя находки, и она была похожа на русалку с сокровищами. Я пригласил её на обед, чтобы показать свою коллекцию морских раковин. Она пришла, и в её ушах блестели серьги из речного кварца. Теперь мы часто ходим на поиски вместе, и её оранжевая рубашка — самый радостный маяк в моей жизни. А браслет я не снимаю.
**История 13: Тайное озеро.**
Я исследовал старый приток реки, пробираясь сквозь заросли. В небольшой запруде, скрытой от мира, купалась девушка. На ней не было ничего, кроме прозрачной от воды белой рубашки. Она не заметила меня, и я замер, не желая спуговать. Она пела что-то про себя, кружась в воде. Потом вышла на берег, и солнечные лучи пронизали мокрую ткань. Я нечаянно хрустнул веткой. Она вскрикнула и схватилась за рубашку, но увидев меня, скорее удивилась, чем испугалась. «Вы тоже знаете это место?» — спросила она. Её звали Яна, и она считала это озеро своим личным убежищем. Рубашка была её ритуальным одеянием для «общения с нимфами». Я извинился за вторжение, но она пригласила меня остаться. Мы плавали в полной тишине, нарушаемой лишь плеском воды. Потом лежали на траве, и она рассказывала легенды, которые сама сочинила об этом месте. Она была писательницей-фантасткой. Её мир был настолько увлекательным, что я забыл о времени. Она подарила мне на прощание гладкий камень с выцарапанным знаком. «Чтобы дух места тебя узнал», — сказала она. Я возвращался домой с чувством, что побывал в сказке. Теперь это озеро — наше общее убежище. А её рубашка, выцветшая на солнце, висит на сучке у воды как приветственный флаг.
**История 14: Утренняя йога.**
Я пришёл на рассвете, чтобы поплавать в одиночестве. На туманном берегу двигалась тень. Это была девушка в серой рубашке, выполнявшая плавные асаны. Её движения были полны грации, она словно сливалась с туманом. Я остановился, чтобы не мешать. Она закончила практику и, заметив меня, кивнула. «Прекрасное утро», — сказала я. «Идеальное», — согласилась она. Её звали Оля, и йога у реки была её ежедневным ритуалом. Рубашка, по её словам, «дышала и не стесняла движения». Мы разговорились о гармонии, и её слова были удивительно мудры. Потом мы вместе вошли в воду. Холод утренней реки был шокирующим, но вместе было легче. Мы плыли сквозь рассеивающийся туман, и мир казался новым. После купания она заварила травяной чай в маленькой походной кружке и поделилась со мной. Мы сидели, завернувшись в полотенца, и наблюдали, как просыпается природа. Она уезжала через неделю, но каждое утро мы встречались на этом месте. Она научила меня нескольким простым асанам. В день отъезда она подарила мне свою серую рубашку. «Чтобы помнил о спокойствии», — сказала она. Теперь, когда я надеваю её, я чувствую ту утреннюю прохладу и её безмятежную улыбку. А йога стала частью и моего утра.
**История 15: Случайный попутчик.**
Я отправился в поход на байдарке, и внезапная гроза застала меня врасплох. Я причалил к берегу, чтобы переждать. Под нависшей скалой уже сидела девушка, кутавшаяся в огромную тёмную рубашку. «Места хватит?» — спросил я, стряхивая воду. Она подвинулась. Мы молча смотрели на ливень, барабанивший по реке. Её звали Саша, и она путешествовала автостопом. Рубашка была её главной защитой от дождя, ветра и солнца. Дождь кончился так же внезапно, и над рекой повисла радуга. «Красиво», — выдохнула она. Мы разговорились, и оказалось, что идём в одном направлении. Я предложил подвезти её на байдарке. Она согласилась, и мы поплыли под чистым небом. Она сидела на носу, и ветер раздувал её рубашку, как парус. Вечером мы разбили лагерь на берегу. Она приготовила на костре потрясающую кашу с грибами. Мы делились историями из путешествий, и её рассказы были полны приключений. Утром я проснулся от того, что она осторожно накрыла меня полами своей рубашки. «Прохладно», — пояснила она. Мы продолжили путь вместе. Теперь её тёмная рубашка висит в нашей общей палатке. А та радуга, кажется, так и не растаяла.
**История 16: Соревнование.**
Я тренировался в плавании на скорость, проплывая дистанцию от моста до дуба. В один из дней я заметил, что плыву не один. Параллельно мне двигалась девушка в красной спортивной рубашке. Мы почти синхронно рассекали воду. У дуба мы вынырнули одновременно. «Неплохо», — сказала она, улыбаясь. Её звали Лера, и она готовилась к триатлону. Рубашка была частью её экипировки для открытой воды. Мы решили устроить заплыв на обратную дистанцию. Это было невероятно напряжённо и азартно. Я выиграл, но с минимальным отрывом. Она пожала мою руку: «Завтра реванш». Так началось наше ежедневное соревнование. Мы подстёгивали друг друга, улучшая результаты. После заплывов мы обсуждали технику, делились советами. Её красная рубашка стала для меня маяком, за которым хотелось успевать. Однажды после победы она сняла её и бросила мне. «Трофей победителю. Но ненадолго», — заявила она. Я носил её как талисман. На соревнованиях по триатлону я болел за неё на берегу. Она заняла призовое место. На финише она подбежала ко мне, и я накинул на неё ту самую красную рубашку. Теперь мы тренируемся вместе. И да, реванш у неё всё же состоялся.
**История 17: Девочка с собакой.**
Я плавал, а на берегу большая собака лаяла и носилась вдоль кромки воды. Хозяин, а точнее, хозяйка, пыталась её успокоить. Это была девушка в простой синей рубашке, надетой поверх купальника. Собака, увидев меня, радостно бросилась в воду и поплыла ко мне. «Бакс, нет!» — кричала девушка, но было поздно. Я поиграл с псом в воде, а потом помог ему выбраться. Девушка, смущённая, извинялась. Её звали Полина, и Бакс был спасённым из приюта псом. Рубашка, как оказалось, идеально маскировала следы собачьих лап. Мы разговорились, и Бакс, высохнув, мирно спал у наших ног. Потом мы пошли купаться втроём: пес радостно плавал между нами. Она рассказала, как однажды спасла Бакса, и он стал её лучшим другом. Её доброта тронула меня. Я пригласил их на прогулку в лес на следующий день. Бакс, кажется, одобрил меня с первого взгляда. Теперь мы часто ходим вместе, и её синяя рубашка стала для меня символом заботы и верности. А Бакс получил в моём лице ещё одного друга, который всегда готов кинуть ему палку в воду.
**История 18: Ночное купание.**
Я пришёл к реке ночью, чтобы искупаться при луне. Вода была тёплой и таинственной. Внезапно я услышал плеск и увидел в лунной дорожке ещё одного пловца. Мы медленно сблизились. Это была девушка в светящейся в темноте рубашке с принтом звезд. «Красиво, правда?» — сказала она, глядя на отражение луны. Её звали Ника, и ночные заплывы были её странной и прекрасной традицией. Рубашка, светящаяся в темноте, делала её «частью ночного неба». Мы плавали молча, созерцая звёзды, отражённые в чёрной воде. Было немного сюрреалистично и очень спокойно. Потом мы сидели на песке, и она рассказывала мифы о созвездиях. Она изучала астрономию. Её знания о вселенной поражали. Мы проговорили до самого рассвета, наблюдая, как тускнеют звёзды. На прощание она подарила мне крошечный камешек, похожий на метеорит. «Чтобы помнил о масштабах», — сказала она. Теперь мы иногда встречаемся ночью у реки. Её светящаяся рубашка — самый таинственный и прекрасный ориентир. А небо кажется мне теперь ближе.
**История 19: Последняя история — о молчании.**
Иногда слова не нужны. Я просто плавал, а она просто сидела на камне, свесив ноги в воду. На ней была простейшая белая хлопковая рубашка. Мы смотрели друг на друга несколько секунд, и этого было достаточно. Я кивнул, она улыбнулась в ответ. Я продолжил плавать, она продолжила смотреть на реку. Через какое-то время она вошла в воду, не снимая рубашки. Мы плавали рядом, не говоря ни слова. Плеск воды, крики птиц — этого хватало. Потом мы вышли и сели рядом на песке. Солнце сушило наши волосы и одежду. Она протянула мне кусок яблока из своего рюкзака. Я взял. Мы ели и молчали. Её имя не было важно в тот момент. Важны были покой и понимание, витавшее в воздухе. Когда стемнело, она собралась уходить. Уходя, она дотронулась до моего плеча.