— Если ты продолжишь общаться с отцом, я перестану считать тебя своей дочерью.
Мама сказала это спокойно, почти буднично. Будто сообщила, что в магазине кончились яйца или что соседи снова шумят по ночам. А я стояла посреди её кухни — той самой, где росла, где лепила пельмени по воскресеньям, где училась печь шарлотку.
Потому что мне было тридцать два года, но в тот момент я чувствовала себя так, будто мне пять, и каждый родитель тянет меня к себе.
Это был уже пятнадцатый её звонок за неделю. Третий за сегодняшний вечер. Слёзы, обвинения, требования выбрать сторону. А я больше не могла.
Всё началось три месяца назад. Мама позвонила в субботу утром, когда я разбирала продукты после магазина.
– Соня, мы с отцом разводимся. Тридцать три года вместе, и вот...
Я уронила пакет с яблоками. Они покатились по полу, и одно докатилось до самой стены.
– Что?
– Я подала документы. Всё решено.
Голос мамы звучал твёрдо, но я слышала, как дрожат интонации где-то внутри этой твёрдости.
– Мам, постойте, как это? Вы же столько лет вместе...
– Именно поэтому. Тридцать три года я терпела. Хватит.
Она не стала объяснять подробности. Просто сказала, что папа съехал к себе на дачу, и они больше не живут вместе. Я попыталась расспросить, но мама резко оборвала разговор:
– Потом поговорим. Мне надо идти.
Я позвонила папе. Он снял трубку не сразу, и когда заговорил, голос был каким-то потерянным.
– Привет, доченька.
– Пап, что случилось? Мама сказала...
– Ну да. Так вышло.
– Как "так вышло"? Вы столько лет вместе! Что произошло?
Он помолчал. Я слышала его дыхание в трубке и какие-то шорохи на фоне.
– Твоя мать решила. Я не спорил.
– Но почему?
– Спроси у неё. Я устал говорить.
Вот так просто. Одним субботним утром моя семья развалилась, как карточный домик, и родители даже не удосужились объяснить толком, что стряслось.
Я провела весь день в каком-то оцепенении, механически раскладывая вещи по полкам и пытаясь переварить новость. Муж предложил съездить к родителям, поговорить с обоими, но я отказалась. Мне нужно было время переварить это самой.
Но времени мне не дали.
Уже в воскресенье мама позвонила снова. И вот тогда началось.
– Соня, я хочу, чтобы ты знала: твой отец изменял мне. Годами.
Я замерла на полуслове. Мы с мужем как раз садились обедать, и я чуть не выронила вилку.
– Мам, ты серьёзно?
– Абсолютно. У него была связь с той... с Натальей из их компании. Помнишь её?
Я помнила. Высокая шатенка, которая пару раз приходила к нам в гости лет десять назад. Мама всегда хмурилась, когда папа упоминал её имя.
– Но это же было так давно...
– Давно? – голос мамы сорвался на высокую ноту. – Сонька, это продолжалось ГОДАМИ! Он водил меня за нос, лгал, изворачивался! А я, глупая, верила!
Она всхлипнула, и я почувствовала, как сжимается что-то в груди. Мама не плакала никогда. Даже когда бабушка ушла из жизни, мама держалась. А тут рыдала в трубку, и я не знала, что сказать.
– Мам, успокойся...
– Как мне успокоиться?! Столько лет я ему отдала!
Я пыталась утешить, но слова застревали где-то в горле. Что тут скажешь? Мама права – это ужасно. Но я всё равно не могла поверить в такое про папу. Он был... обычным отцом. Спокойным, тихим. Приносил зарплату, ездил на дачу, читал газеты по вечерам. Неужели он правда изменял?
В понедельник позвонил папа.
– Доча, как ты там?
– Нормально, пап. А ты как?
– Да вот... живу на даче пока. Тихо тут.
Он помолчал, и я не выдержала:
– Пап, мама сказала про... про ту женщину. Это правда?
Тишина в трубке стала гнетущей. Папа вздохнул так тяжело, будто тащил на себе мешок с цементом.
– Соня, это было давно. Я ошибся, признал. Мы обо всём договорились с мамой тогда, она простила. А теперь... теперь она решила припомнить.
– Но почему сейчас?
– Не знаю. Наверное, накопилось у неё. Я не злюсь. Виноват – плачу.
Голос его был таким усталым, что мне стало не по себе. Папе шестьдесят пять. Он всю жизнь работал инженером-конструктором в конструкторском бюро, выслужил приличную пенсию, построил дачу своими руками. А теперь сидит там один и говорит таким голосом, будто жизнь закончилась.
– Пап, может, всё ещё можно...
– Нет, доча. Твоя мать решила. Я не буду навязываться.
После разговора с папой я чувствовала себя разбитой. Муж пытался поддержать, говорил, что родители взрослые люди и сами разберутся. Но я не могла просто отстраниться. Это же мои родители. Моя семья.
А потом началось давление за мою лояльность.
Мама звонила каждый день. Иногда по два-три раза. Рассказывала всё новые подробности, вспоминала обиды, копалась в прошлом. Как папа забыл их годовщину в девяностом восьмом.
Как съездил на рыбалку вместо того, чтобы помочь с ремонтом. Как иногда грубил её маме. Всё это накапливалось, росло снежным комом, и я не знала, куда деваться от этого потока боли.
– Ты понимаешь, да? Понимаешь, через что я прошла?
– Мам, конечно...
– Тогда почему ты ему звонишь?!
Вот тут я растерялась. Мама узнала, что я созванивалась с папой. Видимо, он обмолвился.
– Мам, он же мой отец.
– Он предатель! Лжец! Как ты можешь с ним общаться после того, что он мне сделал?!
Я сжала телефон в руке.
– Мама, я не могу просто вычеркнуть папу из жизни...
– Значит, ты на его стороне.
– Нет! Я не на чьей-то стороне!
– Если ты общаешься с ним, ты предаёшь меня. Точно так же, как он.
Она положила трубку. Я сидела на диване и смотрела в экран телефона, не веря, что только что услышала. Мама поставила меня перед выбором. Либо она, либо папа.
Но я же их дочь, а не судья!
С папой было не лучше. Он не устраивал истерик, не звонил по три раза на дню. Но когда я приезжала к нему на дачу, привозила продукты и пыталась поднять настроение, он молчал. Сидел, смотрел в одну точку и отвечал односложно. А когда я случайно упомянула, что разговаривала с мамой, он скривился:
– Ну конечно. Она тебе всё рассказала, да?
– Пап...
– Нет, я понимаю. Мать есть мать. Иди к ней, если хочешь.
– Я не ухожу к ней! Я просто...
– Просто жалеешь её. Правильно делаешь. Я сам виноват.
Он замолчал и больше не поднимал эту тему. Но я видела: он обижен. Обижен, что я общаюсь с мамой. Что я не выбрала его сторону.
Прошёл месяц. Я разрывалась между ними, пытаясь угодить обоим и чувствуя, что проваливаюсь всё глубже. Мама требовала, чтобы я приезжала к ней каждые выходные, поддерживала.
Папа молчал, но я видела, как он сникает с каждым днём.
***
А я тем временем начала разваливаться. На работе стала делать ошибки – я занимаюсь управлением персоналом в торговой сети, и когда забываешь отправить документы или пропускаешь важные звонки, это сразу заметно. Начальница вызвала на разговор.
– Соня, что с тобой? Ты третью неделю ходишь как в тумане.
– Извините, Жанна Марковна. У меня семейные сложности.
– Решай. Но на работе это отражаться не должно.
Я кивнула и вышла из кабинета с комком в горле. Муж тоже начал намекать, что я забываю о нашей собственной семье. Мы с ним не могли нормально поговорить – я всегда была на телефоне, либо собиралась к родителям, либо приходила вымотанная.
– Соня, – сказал он однажды вечером, когда я в очередной раз сидела хмурая. – Ты должна отпустить.
– Что отпустить?
– Их развод. Это их дело.
– Легко говорить!
– Нет, не легко. Но ты же видишь – ты разрушаешь себя.
Я знала, что он прав. Но не могла остановиться. Мама звонила и плакала. Папа молчал в своём одиночестве. И я металась между ними, пытаясь склеить то, что уже разбилось.
Всё изменилось в один день. Я встретилась с Эльвирой – мы дружим с института, и она всегда была голосом разума в моей жизни. Мы сидели в кафе, пили чай, и я выплеснула всё.
– Эля, я больше не могу. Мама требует, чтобы я не общалась с папой. Папа обижается, что я поддерживаю маму. Я застряла между ними, и меня разрывает!
Эльвира отпила чай, посмотрела на меня внимательно и спросила:
– А ты сама чего хочешь?
Я растерялась.
– Чтобы они помирились.
– Нет. Чего хочешь ты? Для себя?
– Я... не знаю.
– Вот именно. – Эльвира наклонилась ближе. – Соня, послушай меня. Ты их дочь, но не их судья. Не их спасатель. Не их буфер. Ты не обязана выбирать чью-то сторону.
– Но они...
– Они взрослые люди, которые сами решили развестись. Это их выбор. Их боль. Их ответственность. А ты – их дочь. И ты остаёшься дочерью для каждого из них.
Слова Эльвиры упали в тишину между нами, и я вдруг почувствовала, как что-то встало на место. Она права. Я не обязана вставать на чью-то сторону. Я могу любить обоих.
– Но как это им объяснить?
– Просто скажи. Честно и прямо. И не отступай, даже если они будут давить.
Я провела бессонную ночь, прокручивая в голове слова. Мне нужно было поговорить с родителями. С обоими. И сказать то, что должна была сказать давно.
Я начала с мамы. Приехала к ней в субботу утром, когда знала, что она будет дома. Мама открыла дверь, обрадовалась:
– Сонечка! Ты как раз вовремя, я хотела разобрать шкаф, поможешь?
– Мам, мне надо с тобой поговорить.
Она посмотрела на меня настороженно.
– Что-то случилось?
Мы сели за стол на кухне. Мама заварила чай, но я не притронулась к чашке. Я смотрела на неё и пыталась найти правильные слова.
– Мама, я не могу больше так жить.
– Что ты имеешь в виду?
– Я не могу разрываться между тобой и папой. Не могу выбирать, кого из вас поддерживать.
Лицо мамы напряглось.
– Соня...
– Нет, дай мне договорить. Пожалуйста.
Я сжала руки в замок, чтобы не дрожали.
– Я понимаю, что тебе больно. Понимаю, что папа совершил ошибку. И я на твоей стороне в том смысле, что сочувствую тебе и хочу помочь. Но я не могу вычеркнуть папу из своей жизни. Он мой отец. И я люблю вас обоих.
Мама побледнела.
– То есть ты считаешь, что я не права?
– Нет! Я считаю, что ты имеешь право развестись и жить, как хочешь. Но я тоже имею право оставаться дочерью для вас обоих. Ваш развод – это ваше дело. Моё дело – любить вас.
Мама смотрела на меня так, будто я предала её. Глаза наполнились слезами.
– Значит, тебе всё равно, что он мне сделал.
– Мне не всё равно. Мне очень больно видеть, как ты страдаешь. Но я не могу отказаться от папы, чтобы доказать тебе свою любовь. Это неправильно.
– Я столько лет терпела...
– И я тебя очень уважаю за это. Но теперь ты свободна. Ты можешь строить новую жизнь. А я... я просто хочу быть вашей дочерью. Для обоих.
Мама встала из-за стола. Лицо её было жёстким.
– Уходи.
– Мам...
– Уходи, Соня.
Я ушла с тяжёлым сердцем. Но я сказала то, что нужно было сказать.
С папой разговор был короче. Я приехала к нему на дачу в воскресенье. Он работал в огороде, и когда увидел меня, вытер руки о штаны.
– Доча? Ты чего приехала?
– Папа, нам надо поговорить.
Мы сели на крыльце. Папа закурил – нет, стоп, не пишу про курение. Папа достал термос с чаем, налил в две чашки. Я смотрела на него и видела седые волосы, усталое лицо, руки, которые всю жизнь что-то строили и чинили.
– Пап, я люблю тебя. Очень. И буду навещать, звонить, поддерживать.
– Я знаю, доча.
– Но я также буду общаться с мамой. И помогать ей. Потому что она тоже мой родитель.
Папа кивнул.
– Правильно делаешь.
– Я не хочу, чтобы ты обижался на это. Я не выбираю между вами. Я просто остаюсь дочерью.
Он посмотрел на меня долгим взглядом, потом тяжело вздохнул.
– Соня, я никогда и не требовал выбора. Просто... мне тяжело слышать о твоей маме. Но ты права. Ты наша дочь, и должна любить нас обоих. Я не сержусь.
– Точно?
– Точно.
Мы обнялись. Я уезжала с дачи с ощущением, что хоть что-то встало на свои места.
Но с мамой всё оказалось сложнее.
Она не звонила неделю. Потом ещё одну. Потом третью. Не отвечала на мои сообщения. Я пыталась прорваться, но она включила меня в игнор. И это было больнее, чем все её звонки и слёзы вместе взятые.
– Может, поехать к ней? – предложил муж.
– Она не откроет.
– Попробуй.
Я пробовала. Приезжала, звонила в дверь. Мама была дома – я слышала телевизор. Но не открывала. Я стояла на лестничной площадке и чувствовала, как внутри поднимается отчаяние.
Прошёл месяц молчания. Потом второй. Я жила в постоянном напряжении, гадая, простит ли мама. Папу навещала регулярно – возила продукты, помогала по дому. Он воспринял мою позицию спокойно и даже как-то приободрился. Нашёл себе занятие – начал разводить в теплице томаты, увлёкся.
А мама молчала.
К концу третьего месяца я не выдержала. Написала ей длинное сообщение.
"Мама, я скучаю. Очень. Понимаю, что ты злишься, и имеешь на это право. Но я не могу изменить своего решения. Я люблю тебя и папу. И хочу быть рядом с вами обоими. Это не значит, что я тебя предаю. Это значит, что я твоя дочь. Пожалуйста, давай поговорим."
Ответа не было два дня. А потом мама позвонила.
– Соня?
Голос звучал устало, но без прежней злости.
– Мам!
– Приезжай. Поговорим.
Я примчалась в тот же вечер. Мама открыла дверь, и я увидела, что она изменилась. Волосы не уложены, на лице усталость.
– Проходи.
Мы сели на кухне. Мама молчала, крутила в руках чашку. Потом подняла глаза:
– Я думала об этом три месяца. И поняла, что ты права.
– Мам...
– Нет, дай мне сказать. Я требовала от тебя невозможного. Просила выбрать меня вместо отца. А это... это было неправильно. Ты не должна расплачиваться за наши ошибки.
Слёзы навернулись на мои глаза.
– Мне просто было страшно тебя потерять.
– Знаю. И я не хотела так давить на тебя. Просто... мне было так тяжело, что я пыталась перетянуть тебя на свою сторону. Думала, что так будет легче.
– А стало?
Мама грустно улыбнулась.
– Нет. Стало хуже. Потому что я потеряла ещё и тебя.
Мы обнялись, и я дала себе слово, что больше никогда не поддамся на манипуляции. Даже если они будут идти от любимого человека.
После того разговора всё постепенно пришло в норму. Мама приняла моё решение. Папа так и остался на даче, обжился, даже завёл себе кота. Они больше не общались друг с другом, но перестали требовать от меня выбора. Я навещала их по очереди, звонила, помогала. И впервые за долгие месяцы перестала чувствовать, что разрываюсь на части.
Прошёл год. Мама начала чаще встречаться с подругами. Папа продал дачу и переехал в небольшую квартиру поближе к городу – сказал, что устал от одиночества на отшибе. Развод официально завершился, всё оформили без скандалов.
А я научилась главному: любить родителей не значит становиться между ними стеной или судьёй. Значит просто оставаться дочерью. Для каждого из них.
На прошлой неделе у меня был день рождения. Мама пришла днём, принесла любимый торт. Папа приехал вечером, привёз цветы. Они не встретились – я специально развела их по времени. Но оба были спокойны. Оба улыбались. И впервые за этот сложный год я почувствовала, что всё будет хорошо.
***
Ты многое делаешь через силу — и это чувствуется.
В канале БудниБезСтресса — пишу не про мотивацию, а про паузы и возвращение к себе. Подписываются, когда больше не хочется подталкивать себя.