История из первых уст рассказанная на кухне.
Анатолий сидел за столом и чинил тостер. В его руках, привыкших, казалось, крутить штурвалы межгалактических крейсеров, обычная китайская отвертка выглядела чужеродным артефактом.
— Толь, — позвала Галина. — Ты хлеб купил?
— Хлеб — это углеводная субстанция, необходимая для поддержания энергетического баланса углеродных форм жизни? — уточнил Толик, не поднимая головы. Из тостера вылетел сноп синих искр.
— Хлеб — это батон нарезной за сорок два рубля, — вздохнула Галина. — В «Пятерочке».
— Купил. Он в шлюзовой камере. В прихожей, то есть.
Галина покачала головой и убавила огонь. Мы женаты двадцать лет. Двадцать лет я живу с инопланетянином в двухкомнатной хрущевке в Саратове, окна которой выходят на трамвайные пути. И знаете что? Это лучший брак в моей жизни. А у меня их было два, и первый муж был вполне себе земной алкоголик Валера, который из космоса видел только дно бутылки.
Всё началось в 2004-м. Я тогда работала бухгалтером в ЖЭКе, возвращалась с дачи на электричке. Он сидел напротив. В старомодном плаще, с совершенно пустым взглядом и чемоданом, который тихо гудел. Я спросила: «Мужчина, вам не дурно?» А он посмотрел на меня своими водянисто-серыми глазами и ответил:
«Гравитация в этом секторе Галактики избыточна. Давит на вестибулярный аппарат».
Я подумала — псих. Или поэт. В Саратове это часто одно и то же. Пригласила на чай. Через неделю он починил мне кран, просто приложив к нему палец. Через месяц мы расписались.
Толик, конечно, шифровался. По паспорту он был Анатолий Кузьмич Шпак, уроженец села Базарный Карабулак. Но я-то видела.
— Толь, ну хватит уже его мучить, — сказала я, глядя, как он вытаскивает из тостера какую-то микросхему. — Купим новый.
— Галя, ты не понимаешь принцип регенерации материи, — мягко возразил муж. — У этого устройства просто нарушена когерентность нагревательных элементов. Энтропия, Галочка. Вселенная стремится к хаосу, а моя задача — локально этот хаос упорядочить. Хотя бы в пределах нашей кухни.
В этом весь он. Другие мужики в гаражах водку пьют и ругают правительство, а мой Толик в гараже строит… я боюсь даже спрашивать, что. Наша «Лада Калина» 2011 года выпуска проехала полмиллиона километров и ни разу не ломалась. Двигатель работает так тихо, что кошки во дворе не слышат, когда мы паркуемся. Я как-то заглянула под капот, а там вместо аккумулятора стоит какая-то светящаяся штука, похожая на банку с маринованными огурцами, только синяя.
— Толя, это что? — спросила я тогда.
— Ионный катализатор на основе квазикристаллов, — буднично ответил он, протирая руки ветошью. — Ну и немного изоленты. Изолента — величайшее изобретение человечества, Галя. Она держит саму ткань реальности.
Я не спорю. Ездит — и слава богу. Бензин, кстати, машина «нюхает». Толик говорит, что перевел ее на темную материю, которую он собирает пылесосом по углам квартиры. Шутит, наверное. Хотя, кто его знает.
Мы сели обедать. Борщ Толик ел странно. Он не просто ел, он словно сканировал каждую ложку.
— Идеальное соотношение аминокислот и клетчатки, — резюмировал он, вытирая рот салфеткой. — Знаешь, Галя, когда мы… то есть, когда ученые обсуждают парадокс Ферми — ну, почему мы не видим инопланетян, если Вселенная бесконечна…
— Ну? — я подложила ему сметаны.
— Они забывают про один фактор. Уют. Высокоразвитым цивилизациям не нужны войны или ресурсы. Им нужна вот такая тарелка борща, женщина, которая не пилит за разбросанные носки, и возможность посидеть в тишине. Земля — это не сырьевой придаток. Земля — это спа-курорт для уставших сверхразумов.
— Значит, ты у нас уставший сверхразум? — усмехнулась я.
— Я — инженер третьей категории с завода холодильного оборудования, — подмигнул Толик. — Но в душе…поэт, как ты часто говоришь.
Поэзию он действительно любит. Только земную. Иногда наизусть читал Пушкина или Рембо (странное сочетание):
Я остался один без матросской ватаги.
В трюме хлопок промок и затлело зерно.
Казнь окончилась. К настежь распахнутой влаге
Понесло меня дальше, — куда, все равно.
Иногда он прокалывался. Например, когда мы смотрели новости. Показывали очередные международные саммиты, конфликты, кризисы. Толик смотрел на экран с выражением бесконечной, древней тоски. Как смотрят на щенков, которые грызут дорогой диван.
— Дети, — бормотал он. — Опять играют спичками рядом с бочкой бензина.
— Толь, а правда, что пирамиды построили вы? — спросила я как-то раз, когда мы клеили обои в зале. (Клеить обои с инопланетянином — одно удовольствие. Он умеет левитировать рулон, пока ты намазываешь стену, хотя и утверждает, что просто «нашел точку равновесия»).
— Пирамиды? — он фыркнул. — Нет, это ваши, местные. Подрядчики. Мы только техзадание давали. И то, там напутали с углами наклона. Должен был быть гиперпространственный маяк, а получилась гробница. Типичный долгострой. А вот Тунгусский метеорит — это да, это стыдно.
— Что стыдно?
— Ну, племянник мой, З’арг… то есть, Степан. Сдавал на права управления гравилётом. Перепутал тормоз с ускорителем. Пришлось легенду придумывать про метеорит. Деревья жалко.
Я рассмеялась. Он умел рассказывать эти байки с таким серьезным лицом, что даже моя мама, Зинаида Петровна, верила. Хотя она Толика побаивалась. Говорила:
«Какой-то он у тебя слишком положительный, Галка. Не пьет, не курит, зарплату домой носит. Точно шпион. Или маньяк. Я про таких по телевизору смотрела на НТВ».
— Мам, он просто инопланетянин, — отвечала я.
— Ой, не выдумывай. Лучше б пил, понятнее было бы.
Но самый показательный случай произошел прошлым летом. Мы поехали на Волгу с ночевкой. Костер, палатка, комары — всё как у людей. Ночью небо над Саратовом чистое, звездное. Млечный Путь висит прямо над головой, как разлитое молоко.
Мы сидели на берегу, завернувшись в плед. Толик смотрел вверх. Не так, как мы смотрим — с романтикой. А как смотрят на карту родного города, узнавая улицы.
— Вон там, — он ткнул пальцем в район созвездия Кассиопеи. — Видишь две тусклые звездочки?
— Вижу.
— Там сейчас сезон дождей. Кислотных, правда, но красиво. Небо фиолетовое. А вот там, в Орионе, — он перевел палец, — там отличная рыбалка. Рыба, правда, ментальная, ее ловишь силой мысли, но уха получается отменная.
Я прижалась к его плечу. От его старого свитера пахло костром и «Шипром».
— Толь, — тихо спросила я. — А ты не скучаешь? Ну, по дому. По своим кислотным дождям?
Он помолчал. Взял прутик и помешал угли в костре.
— Знаешь, Галя, есть такая теория — «Великий фильтр». Что цивилизации погибают, не успев выйти в космос, потому что не могут преодолеть собственную агрессию. Или скуку. Ну, или, что ещё абсурдней, собственную глупость.
Он обнял меня за плечи. Его рука была теплой и надежной.
— У нас там, дома… там всё решено. Бессмертие, телепортация, синтез любой еды из воздуха. Скучно, Галь. Смертельно скучно. Нет вызова. Нет вот этого момента, когда ты сажаешь помидоры и не знаешь — взойдут или нет? Нет радости от того, что ты сам починил проклятый тостер.
Он посмотрел мне в глаза. В темноте его зрачки казались огромными, и в них отражалась вся Галактика.
— Я живу здесь двадцать лет. Я научился стоять в очереди в поликлинику. Я научился радоваться акции на стиральный порошок. Я понял, что такое «ирония судьбы» под Новый год. Вы, люди, удивительные. Вы живете так мало, но чувствуете так много. Вы — единственная раса во Вселенной, которая придумала понятие «счастье» и вечно его ищет, хотя оно у вас под носом.
— В чем оно? — прошептала я.
— В том, чтобы в минус двадцать выйти на балкон в трусах за банкой огурцов, замерзнуть, забежать обратно, выпить горячего чаю и понять, что ты живой. Это и есть смысл жизни. Термодинамический контраст.
Он улыбнулся и поцеловал меня в макушку.
— А еще, Галя, нигде во Вселенной не умеют так солить капусту, как твоя мама. Это я тебе как эксперт говорю. Мы этот рецепт уже отправили в Галактический Совет. Они там в восторге. Зинаиде Петровне скоро грамоту пришлют. Скажем, что от губернатора.
Утром мы собрали палатку и поехали домой. «Калина» весело урчала своим ионным двигателем, перепрыгивая через ямы саратовских дорог. Толик включил радио «Дача» и начал подпевать, безбожно фальшивя, но с душой.
Я смотрела на него и думала: какая разница, кто он? Рептилоид с Нибиру, гуманоид с Альфа Центавра или просто Толик Шпак из Базарного Карабулака. Главное, что он знает, как чинить тостеры, любит мой борщ и не дает мне грустить.
А то, что он иногда по ночам выходит на балкон и передает сигналы фонариком в небо… Ну, у каждого свои хобби. Может, он просто перемигивается с друзьями.
Главное, чтобы они к нам в гости не завалились всем табором. А то у нас квартира маленькая, да и маминых солений на всех не хватит.
Хотя… Если они привезут свои технологии… Может, хоть асфальт во дворе переложат? Надо будет с Толиком поговорить.
Спасибо за внимание! Лайк и подписка — лучшая награда для канала!