Эти события произошли в прошлом году, но для многих они произойдут в этом... Итак: Восьмое января. Гирлянды ещё горят в окнах напротив, но уже вяло, как будто устали. Антон закрыл дверь за Машей и прислонился к ней спиной.
Тишина.
Он подумал: наконец-то.
Он подумал: свобода.
Он подумал: теперь я могу дышать.
Квартира казалась больше без её вещей. Полка в ванной пустая. Никаких баночек. Никаких резинок для волос на ручке двери. Никаких претензий. Никакого «нам надо поговорить». Никакого «ты меня не слышишь».
Антон открыл холодильник. Достал пиво. Села батарея. Он выпил, стоя у окна, глядя на заснеженный двор. Детская площадка пустая. Качели неподвижны.
Он не любил конфликты. Никогда не любил. Маша требовала слишком много — внимания, времени, слов. Она хотела знать, что он чувствует. Но он не чувствовал ничего определённого. Или чувствовал, но не мог назвать это.
Теперь не надо было объяснять.
Он лёг на диван и включил сериал, который она ненавидела. Растянулся во весь рост. Ноги на подлокотнике. Никто не скажет: подвинься.
Первые три дня были хорошими.
Глава вторая. Пустота
Одиннадцатое января. Антон проснулся в половине второго дня. Голова тяжёлая после вчерашнего. Друзья звали гулять — мол, празднуй свободу. Он гулял. Пил. Смеялся над чужими шутками про отношения.
Один из друзей сказал: «Бабы все одинаковые. Требуют, требуют, а сами ничего».
Антон кивнул, хотя не был уверен, что это правда.
Дома он взял телефон. Маша не писала. Совсем. Он ожидал, что она напишет. Обычно она писала первой. Спрашивала, как дела. Присылала мемы. Жаловалась на работу.
Сейчас — тишина.
Он открыл их переписку. Последнее сообщение от него: «Наверное, нам действительно лучше расстаться».
Она ответила: «Хорошо».
И всё.
Он положил телефон. Потом взял снова. Проверил, онлайн ли она. Была два часа назад.
Он подумал: она, наверное, плачет.
Он подумал: она напишет. Скоро напишет.
Он подумал: я не буду отвечать сразу.
Пустота в квартире стала ощутимой. Не приятной тишиной, а именно пустотой. Как будто воздух разрежён. Он включил музыку. Выключил. Тишина лучше.
Вечером он приготовил пельмени. Сел за стол. Раньше Маша садилась напротив и рассказывала про день. Он слушал вполуха, кивал, иногда вставлял что-то. Сейчас напротив никого.
Он ел быстро и молча.
Глава третья. Тревога
Пятнадцатое января. Маша всё ещё не писала. Антон проверял телефон чаще. Утром. В обед. Перед сном. Ночью, если просыпался.
Ничего.
Он зашёл в её соцсети. Она выложила фото: кофе, книга, окно. Подпись: «Начинаю год заново». Лайков много. Комментарии от подруг: «Красотка», «Ты сильная», «Всё будет».
Антон закрыл приложение. Открыл снова через пять минут.
Она сильная? Она плакала, когда они расставались. Он видел. Или ему показалось?
Он написал ей в уме десять сообщений. «Как дела?» Слишком обыденно. «Прости». За что? Он же ничего не сделал. «Может, поговорим?» Нет, это слабость.
Он ничего не отправил.
На работе коллега спросила: «Ты какой-то не в себе». Антон ответил: «Всё нормально». Она не поверила, но не стала настаивать.
Вечером он сидел на кухне и смотрел на телефон. Экран погас. Он разблокировал его. Снова погас.
Она действительно больше не хочет общаться? Совсем?
Он вспомнил, как она говорила: «Ты всегда отстраняешься, когда становится близко». Он тогда промолчал. Что отвечать? Это неправда. Или правда?
Антон налил себе чай. Чашка Маши стояла на полке. Он её не убрал.
Глава четвёртая. Беспокойство
Девятнадцатое января. Антон не спал до трёх ночи. Листал их старые фото. Совместная поездка в Карелию. Она на фоне озера, улыбается. Он обнимает её сзади. Счастливые лица.
Что случилось? Когда всё испортилось?
Может, когда она попросила его встретить её родителей, а он сказал, что занят? Или когда она заплакала после его слов про «слишком много драмы»? Или раньше?
Он встал. Прошёлся по квартире. В спальне её запах ещё оставался на подушке. Он лёг на её сторону кровати.
Утром он чуть не написал ей. Набрал: «Привет». Удалил. Набрал: «Как ты?». Удалил.
Вместо этого он лайкнул её старое фото. То, где она в парке осенью. Через минуту убрал лайк. Ещё через минуту поставил снова. Потом опять убрал.
Он подумал: я веду себя как идиот.
Он подумал: почему она молчит?
Он подумал: может, у неё кто-то есть?
Эта мысль ударила. Живот свело. Конечно, нет. Прошло всего десять дней. Хотя... она симпатичная. Умная. Любой был бы рад.
Антон открыл её профиль. Смотрел, кто лайкает её посты. Незнакомые мужчины. Один подписался недавно.
Он закрыл телефон и выбросил его на диван.
Глава пятая. Паника
Двадцать третье января. Коллега по работе сказала: «Маша была на корпоративе у "Спектра"». «Спектр» — компания, где работал их общий знакомый.
«И как она?» — спросил Антон слишком быстро.
«Нормально. Веселилась. Танцевала».
Веселилась. Танцевала.
Антон представил её в платье, которое она носила на праздники. Представил, как кто-то подходит. Предлагает выпить. Она смеётся.
Он вышел на улицу покурить, хотя бросил два года назад. Попросил сигарету у охранника.
Вечером он выпил. Много. Включил их совместный плейлист. Песни, которые они слушали вместе. Одна про расставание. Он её пропустил.
Телефон в руке. Он смотрел на её контакт.
Позвонить? Нет. Написать? Что?
Он набрал: «Мне нужно кое-что забрать из твоей квартиры». Ложь. Он ничего там не оставлял.
Удалил.
Набрал: «Скучаю».
Удалил.
Набрал: «Прости меня».
Палец завис над кнопкой отправки.
Он заблокировал экран.
Глава шестая. Осознание
Двадцать пятое января. Антон сидел на кухне с чашкой холодного кофе. На улице темнело рано, в половине пятого уже сумерки.
Он думал о том, что всю жизнь делал так: сближался с людьми, потом отстранялся, когда становилось слишком близко. Школа. Университет. Первая девушка. Вторая. Маша.
Маша была другой. Она не отступала, когда он закрывался. Она пыталась достучаться. Спрашивала: «Что с тобой?». Говорила: «Я хочу быть рядом».
А он отвечал: «Всё нормально». Или: «Не лезь».
Теперь её нет. И он сидит в пустой квартире и считает, сколько раз сегодня проверил телефон. Сорок семь.
Сорок семь раз смотрел, не написала ли она.
Она не написала.
Антон понял: облегчение, которое он почувствовал восьмого января, было ложным. Это не облегчение. Это страх. Страх близости, который маскируется под потребность в свободе.
Он потерял её. Не потому, что она была плохой. Не потому, что они не подходили друг другу.
А потому, что он испугался.
И теперь поздно.
Глава седьмая. Сожаление
Тридцатое января. Последний день месяца. За окном метель. Антон стоял у окна и смотрел, как снег заметает следы во дворе.
Он написал ей длинное сообщение. Про то, что понял. Про то, что сожалеет. Про то, что хочет попробовать снова. Что будет другим. Что научится не убегать.
Он перечитал. Удалил половину. Написал заново. Снова удалил.
В итоге отправил: «Прости. Я был неправ».
Ответа не было час. Два. Три.
Потом она написала: «Спасибо за извинения. Но я не хочу возвращаться к этому».
Антон смотрел на экран.
Всё.
Он положил телефон и лёг на диван. В квартире было тихо. Так тихо, что он слышал, как тикают настенные часы. Маша их повесила. Говорила, что в доме должно быть уютно.
Он закрыл глаза.
Облегчение прошло за три дня. Пустота пришла на четвёртый. Тревога — на седьмой. Паника — на пятнадцатый. Осознание — на двадцать пятый.
Сожаление останется навсегда.
За окном падал снег. Новогодние гирлянды в соседних домах погасли. Праздники закончились. Начинался обычный, холодный февраль.
Антон подумал: она была права. Я всегда убегаю, когда становится близко.
Он подумал: теперь я это вижу.
Он подумал: но поздно.
Телефон завибрировал. Он схватил его.
Реклама банка.
Антон выдохнул и положил телефон экраном вниз на стол.
Больше не проверял.
Похожая ситуация?! запишитесь на консультацию на странице: Персональные Консультации (конфиденциально) или по контактам в профиле канала.
Источник: Он проверял телефон 47 раз, а она перестала отвечать на сообщения