Всё было спокойно, и ничто не предвещало беды. В августе 1939 года шестидесятисемилетняя Саломея Крушельницкая ехала из солнечного Виареджо в родную Галицию повидать сестёр, да побродить по львовским улочкам.
Билет на обратный поезд лежал в сумочке.
Через две недели она собиралась вернуться на свою виллу у Тирренского моря. Она не знала, что больше никогда не увидит Италию.
«Ого, наша Люня»
Восемь детей было у греко-католического священника Амвросия Крушельницкого. Жили в Белявинцах, под Тернополем. Три дочери унаследовали от матери музыкальный слух, но у одной голос оказался совсем особенным.
Односельчане звали её Люней. Когда девочка вечерами запевала на площади или в саду, люди переставали судачить и прислушивались.
«Ого, наша Люня поёт!» - восклицали крестьяне.
Отец занимался с детьми нотной грамотой. А народным песням Саломея училась сама, ходила по хатам и на слух запоминала всё, что слышала.
В девятнадцать лет она уехала во Львов. 13 апреля 1892 года впервые вышла на сцену сольно, в генделевском «Мессии». А через год покинула консерваторию с дипломом и серебряной медалью.
Ей сулили место в местном оперном театре. Она отвергла предложение. Уехала в Милан совершенствовать голос. Эта упрямая решимость перевернула судьбу.
Свист, мычание и кукареканье
Дорогой читатель, оперные катастрофы случались и до Пуччини, и после него. Однако то, что творилось 17 февраля 1904 года на миланских подмостках, запомнилось надолго.
Маэстро выводил в свет «Мадам Баттерфляй». После блестящего успеха «Богемы» и «Тоски» он не сомневался в победе. Привёз на премьеру супругу, сына, сестёр.
Публика заскучала уже на первом акте. Из зала неслись выкрики:
«Это же «Богема»! Покажите что-нибудь свежее!»
Порыв сквозняка приподнял юбку примадонны Розины Сторкио, и чей-то голос рявкнул:
«Баттерфляй в положении!»
То, что последовало дальше, очевидцы описывали как оглушительный скандал. Зрители свистели, мычали, изображали петухов. Пуччини, бледный от унижения, отменил следующий показ и выплатил неустойку. Партитуру увёз домой, переделал второе действие, вычеркнул затянутые эпизоды. Оставалась последняя загвоздка: Сторкио отказалась петь снова.
28 мая того же года в театре «Гранде» в Брешии на сцене появилась незнакомка из Галиции. Ей было тридцать два года, на голове развевались тёмные волосы, и взгляд, пронзающий зал, от которого замирает дыхание.
Это была Саломея Крушельницкая.
Семь раз на бис
Занавес опустился под овации. Семь вызовов подряд! Зал поднялся в едином порыве. Пуччини, сияя, прислал Саломее свой портрет. На обороте вывел по-итальянски:
«Величайшей и восхитительнейшей Баттерфляй».
Рядом с подписью поставил дату: 1904 год, Торре-дель-Лаго.
Много позже рассказывали, что в рабочем кабинете композитора висел портрет всего одной певицы. Это был её портрет.
После премьеры в Брешии карьера Саломеи пошла круто вверх. Крушельницкая работала под началом Артуро Тосканини. Вместе они штурмовали Вагнера, Штрауса, Каталани.
На Рождество 1906 года в Ла Скала давали штраусовскую «Саломею». Рецензенты захлёбывались от восторга.
Она позже признавалась:
«С Тосканини я одержала труднейшие победы. Вагнер, Штраус, Каталани — вот поля наших сражений и торжеств».
В Италии чеканили медальоны с её профилем. Критики соревновались в эпитетах:
«бесподобная Аида», «обольстительная Баттерфляй», «загадочная Джоконда».
.А потом придумали прозвище короче и точнее - "Solo-mea", «единственная моя».
Руки её добивались двое: Фёдор Шаляпин, гордость русской сцены и украинский адвокат Билинский. Обоим она отказала. В письме подруге объяснила, что не хотела обречь мужа страдать рядом с женщиной, которая любит музыку больше всего на свете.
В сорок лет всё-таки вышла замуж. Избранником стал итальянец Чезаре Риччони, служил адвокатом и занимавший пост мэра приморского городка Виареджо. Венчались они в далёком Буэнос-Айресе. После свадьбы молодожёны обосновались у Тирренского моря. Саломея приобрела виллу и нарекла её собственным именем.
Под крышей «Саломе» собирались легенды: Пуччини, баритон Титта Руффо, тенор Джузеппе Ансельми. Хозяйка пела для монархов Италии и Испании, для румынской королевской фамилии, для аргентинского президента. И неизменно завершала вечера родными песнями, сама себе аккомпанируя.
В сорок восемь лет, на пике славы, она покинула оперную сцену. Прощальный спектакль состоялся в Неаполе. Но от камерных концертов не отказалась. Пела на восьми языках. Шевченковский «Кобзар» и стихи Франко сопровождали её всюду.
Западня захлопнулась
1 сентября 1939 года войска вермахта пересекли польскую границу. Двери Европы захлопнулись, а билет на поезд до Виареджо превратился в сувенир.
В ноябре того же года Западная Украина стала частью СССР. Трёхэтажный львовский особняк Крушельницкой отобрали. Бывшей владелице выделили четыре комнаты. Там она и поселилась вместе с сестрой Анной.
Муж скончался годом раньше. Вилла на итальянском берегу осиротела, а её хозяйка, подданная Итальянского королевства, застряла на чужой земле.
Оккупацию Саломея пережила в нищете. Она давала частные уроки, чтобы не умереть с голоду. Та, перед кем склоняли головы коронованные особы, учила львовских девочек правильно брать дыхание.
Цена гражданства
После освобождения её позвали преподавать в консерваторию имени Лысенко. Но радость длилась недолго.
Началась «чистка от националистических элементов». Какой-то чиновник обнаружил, что у Крушельницкой нет диплома о высшем музыкальном образовании. Семидесятилетней женщине, которую весь мир величал гением, сообщили, что без справки она никто.
Читатель, наверное, догадывается, чем закончилась эта канитель. Диплом с серебряной медалью, выданный 24 июня 1893 года, отыскали в запасниках городского музея.
С подданством вышло труднее. Крушельницкая числилась итальянской гражданкой. Её прошения о советском паспорте оставались без ответа. Годы тянулись. Бывшая примадонна ютилась в четырёх комнатах своего же дома и ждала.
И тогда ей объявили условие: «Отдайте виллу, и станете гражданкой»
Она согласилась.
Виллу немедленно продали. Крушельницкой перечислили жалкие крохи от сделки. Её итальянский поверенный лишь развёл руками.
В 1951 году ей дали звание заслуженного деятеля искусств Украинской ССР. Звание профессора она получила за месяц до кончины, в октябре 1952 года. Ей исполнилось восемьдесят.
16 ноября 1952 года Саломея Крушельницкая умерла. Похоронили её на Лычаковском кладбище, рядом с могилой друга и наставника Ивана Франко.
В июле 2012 года в итальянском Торре-дель-Лаго установили бронзовый бюст украинской певицы. На открытии присутствовала Симонетта Пуччини, внучка композитора.
На вилле «Саломе» мемориальной доски по сей день нет. Однако Италия не забыла.
А Львовский оперный театр теперь носит её имя.