Три года Зинаида Павловна превращала мою жизнь в ад. Жалобы в управляющую компанию, доносы участковому, сплетни на весь подъезд. А потом почтальон принёс ей письмо из суда, и всё изменилось.
Мы купили квартиру в этом доме шесть лет назад. Хрущёвка, но уютная — после ремонта не узнать. Соседи казались нормальными. Кроме одной.
Зинаида Павловна жила напротив. Пенсионерка, одинокая, с вечно поджатыми губами. В первый же день она вышла на площадку и заявила:
— Значит, вы новенькие. Учтите — я тут всё вижу и всё слышу.
— Очень приятно, — улыбнулась я. — Меня зовут Татьяна.
— Знаю, как зовут. В домоуправлении сказали.
На этом знакомство закончилось.
Первый год прошёл относительно спокойно. Зинаида Павловна здоровалась сквозь зубы, смотрела волком, но не трогала. А потом мы завели собаку.
Ричард — лабрадор, добрейшая душа. Любит всех, даже кошек. Лает редко, только когда играет. Идеальный пёс для квартиры.
Но для Зинаиды Павловны он стал врагом номер один.
— Ваша собака гавкает! — заявила она на следующий день после появления Ричарда.
— Он не гавкал. Мы только вышли на прогулку.
— Гавкал! Я слышала! Буду жаловаться!
И начала.
Первая жалоба в управляющую компанию пришла через неделю. «Жильцы квартиры номер 34 содержат агрессивную собаку, которая лает круглосуточно и мешает отдыху соседей».
Пришла комиссия. Посмотрели на Ричарда, который вилял хвостом и пытался всех облизать.
— Агрессивная собака? — усмехнулся председатель. — Эта?
— Она притворяется! — шипела Зинаида Павловна. — При вас молчит, а ночью воет!
Комиссия ушла ни с чем. Но соседка не сдалась.
За следующий год она написала двадцать три жалобы. На собаку, на шум, на запахи, на то, что мы ходим в ботинках по квартире. Каждую неделю — новая бумага.
Участковый уже знал нас по имени.
— Татьяна Сергеевна, опять жалоба, — говорил он устало. — Про ночной топот.
— Мы спим ночью.
— Я знаю. Но проверить обязан.
Приходил, смотрел, уходил. И так двадцать три раза.
А потом началось самое неприятное — сплетни.
Зинаида Павловна рассказывала всему подъезду, какие мы ужасные соседи. Что у нас притон, что муж — алкоголик, что я — истеричка, что собака кусает детей.
— Ваша жена видела, как ваш пёс бросился на ребёнка! — заявила она моему мужу в лифте.
— У меня нет жены.
— Соседка с пятого! Она всё видела!
Соседка с пятого потом извинялась: она ничего не видела и ничего не говорила.
Но слухи расползлись. Некоторые соседи стали коситься. Здоровались неохотно. Детей от Ричарда шарахались.
Я пыталась поговорить с Зинаидой Павловной.
— Что вам от нас нужно? Мы вам ничего не сделали!
— Вы мне жизнь отравили! Три года не сплю из-за вашей собаки!
— Собака не лает!
— Лает! И воняет! И вы топаете! Я вас выживу, так и знайте!
Муж предлагал не обращать внимания.
— Она старая, одинокая. Ей заняться нечем.
— А мне — заняться нечем, кроме как отвечать на её жалобы?!
Но терпела. Год, два, три.
А потом Зинаида Павловна перешла черту.
Она написала жалобу в Роспотребнадзор. О том, что наша собака — переносчик бешенства и представляет угрозу для жителей дома.
Приехала проверка. Серьёзная, с документами. Потребовали ветеринарный паспорт Ричарда, справки о прививках, результаты анализов.
Всё было в порядке. Ричард — здоровый, привитый, безопасный пёс.
— Кто написал жалобу? — спросила я у проверяющего.
— Ваша соседка. Вон та.
Зинаида Павловна стояла в дверях и ухмылялась.
— Ничего не докажете!
В тот вечер я позвонила юристу.
— Это называется клевета и заведомо ложный донос, — сказал он. — Можно подать в суд.
— Она пенсионерка. Что с неё взять?
— Моральный ущерб. И главное — решение суда. После него она не сможет писать жалобы без последствий.
Я думала неделю. Не хотелось судиться с пожилым человеком. Но когда пришла очередная жалоба — что мы сдаём квартиру мигрантам без регистрации — терпение лопнуло.
Мы подали иск. О защите чести и достоинства. Собрали все двадцать восемь жалоб, показания соседей, заключения проверок.
Суд состоялся через четыре месяца.
Зинаида Павловна пришла с адвокатом — каким-то племянником. Он пытался доказать, что соседка действовала из лучших побуждений.
— Она защищала жителей дома от опасности!
— Какой опасности? — судья листала материалы. — Вот заключение ветеринара: собака здорова. Вот акты проверок: нарушений нет. Вот показания соседей: никакого шума, никаких притонов.
— Она же просто пожилая женщина! Ей показалось!
— Показалось двадцать восемь раз?
Зинаида Павловна молчала. Впервые за три года — молчала.
Решение огласили через неделю. Суд признал жалобы клеветой. Зинаиду Павловну обязали выплатить нам сорок тысяч рублей компенсации и опубликовать опровержение на доске объявлений в подъезде.
Когда она узнала про опровержение, чуть в обморок не упала.
— Я не буду! Это унижение!
— Это решение суда, — ответил её племянник. — Придётся.
Опровержение висело на доске месяц. Все соседи прочитали. Некоторые подходили извиняться за то, что верили слухам.
— Мы не знали, что она всё выдумывала, — говорила соседка с третьего.
— Теперь знаете.
Прошло полгода. Зинаида Павловна больше не жалуется. Видит меня в подъезде — отворачивается и молчит. Ричарда обходит стороной.
Муж говорит, что мы перегнули палку.
— Она же пенсионерка. Сорок тысяч — это много.
— А три года моих нервов — это мало?
Он не спорит.
Иногда мне её даже жалко. Одинокая, озлобленная. Единственное развлечение — портить жизнь соседям. А теперь и этого нельзя.
Но жалость проходит быстро. Особенно когда вспоминаю, как участковый приходил двадцать третий раз проверять, не кусает ли Ричард детей.
Нет, не жалко. Справедливость — она такая. Иногда бывает неудобной.
---
А вы судились с соседями? Или терпели до последнего? Расскажите свои истории — у всех же есть такие соседи!
---
Ставьте лайк и подписывайтесь на мой канал, чтобы читать больше жизненных историй о вере и настоящей любви.