- Ты неправильно это помнишь, - сказал муж, когда я напомнила ему о его обещании.
Мы сидели на кухне, я держала в руках старую записную книжку. Там, на странице от пятого июня две тысячи пятого года, была записана фраза: «Павел обещал отвезти маму в больницу на операцию». Мама так и не дождалась этой поездки. Легла на операцию одна, в чужом городе, потому что Павлу было некогда.
- Я никогда такого не обещал, - он покачал головой. - Ты выдумываешь, Лена. У меня была важная командировка, помнишь? Я физически не мог тогда поехать.
- Павел, я записала. Вот здесь. Твоими словами: я отвезу твою маму, не переживай.
- Это ты неправильно поняла. Я сказал, что если получится, то отвезу. А не получилось.
- Ты сказал однозначно. Обещал. А потом уехал в командировку, хотя мог отложить.
- Лена, ну хватит. Прошло двадцать лет. Зачем ты вообще это вспоминаешь? Ты неправильно это помнишь. Память подводит, это в твоём возрасте нормально.
В моём возрасте. Мне шестьдесят один год, и он намекает, что я выжила из ума. Что моя память ненадёжна. Что я путаю события. Хотя я помню всё. До мелочей. До интонаций. До того, как я плакала потом в пустой квартире, пока мама лежала одна за триста километров.
Я закрыла блокнот и встала из-за стола. Не стала спорить. Бесполезно. Он всегда так делал. Всегда говорил мне: ты неправильно это помнишь. И я начинала сомневаться. Может, правда неправильно? Может, это я что-то путаю?
Этот разговор был не первым. Первый случился тридцать пять лет назад, когда мы только поженились. Я тогда работала учителем в школе, приходила домой уставшая. Павел обещал помочь с ужином. Я помнила это обещание, потому что очень обрадовалась - впервые кто-то предложил мне помощь.
Я пришла домой в шесть вечера. Павел лежал на диване перед телевизором. На кухне ничего не было готово.
- Паша, ты же обещал приготовить ужин.
Он удивлённо посмотрел на меня.
- Я? Ничего я не обещал. Ты что-то напутала, Ленок.
- Обещал. Утром, когда я уходила. Ты сказал: иди спокойно, я всё сделаю.
- Нет, я сказал: не переживай, всё будет нормально. Это не значит, что я буду готовить. Ты неправильно поняла.
- Но ты же точно сказал...
- Лена, не спорь. Ты устала, тебе послышалось. Давай ты приготовишь быстренько что-нибудь, а я пока новости досмотрю.
Я пошла на кухню. Готовила и думала: может, правда я устала и неправильно поняла? Может, он действительно сказал что-то другое, а я додумала?
Так начались годы сомнений в своей памяти. Каждый раз, когда я напоминала ему о чём-то, он отвечал: ты неправильно это помнишь. Я обещал отвезти тебя к врачу? Нет, я сказал, что посмотрим по обстоятельствам. Я говорил, что люблю тебя? Ты преувеличиваешь, я просто сказал, что ты хорошая жена. Я кричал на тебя? Ты слишком чувствительная, я просто высказал своё мнение.
Я начала записывать. Сначала в блокноте, потом в телефоне. Записывала обещания, договорённости, важные разговоры. Потому что боялась. Боялась, что он прав. Что моя память ненадёжна. Что я действительно всё путаю.
Но когда я показывала ему записи, он говорил: ты записала неправильно. Или: контекст был другой. Или: ты слишком буквально всё воспринимаешь.
Всегда находился способ доказать, что права не я, а он.
Вчера я встретилась с подругой Анной. Мы не виделись год, она переехала в другой город. Сидели в кафе, пили кофе, болтали обо всём.
- Как Павел? - спросила она.
- Как всегда. Говорит, что я неправильно всё помню.
Анна нахмурилась.
- Он всё ещё это делает? Лен, это же газлайтинг.
- Что?
- Газлайтинг. Психологическое насилие. Когда человека убеждают, что его память ненадёжна, что он всё неправильно помнит и понимает. Цель - заставить жертву сомневаться в своей адекватности.
Я уставилась на Анну. Газлайтинг. Такое слово я слышала, но никогда не думала, что оно имеет отношение ко мне.
- Аня, но я правда могу что-то путать. Мне уже шестьдесят один.
- Лена, ты всегда была с отличной памятью. Ты помнишь дни рождения всех наших одноклассников. Ты помнишь, кто что говорил тридцать лет назад. Ты не путаешь. Это он делает так, чтобы ты думала, что путаешь.
- Зачем?
- Чтобы контролировать. Чтобы ты всегда сомневалась. Чтобы не могла отстоять свою правоту. Это же удобно - жена, которая не уверена в собственной памяти. Ей можно говорить что угодно, и она поверит.
Я молчала. В голове прокручивались десятки разговоров. Сотни ситуаций. Тысячи моментов, когда я слышала: ты неправильно это помнишь.
- Лен, почитай про это. Там всё подробно описано. Ты узнаешь себя в каждой строчке.
Я пришла домой и открыла интернет. Набрала: газлайтинг в отношениях. Стала читать. С каждым абзацем холодело внутри. Это было про меня. Про мою жизнь. Про тридцать пять лет сомнений в собственной адекватности.
«Газлайтер отрицает события, которые точно происходили». Да, Павел всегда отрицал свои обещания, свои слова, свои поступки.
«Газлайтер обвиняет жертву в плохой памяти или чрезмерной эмоциональности». Да, он постоянно говорил мне: ты слишком чувствительная, ты всё драматизируешь, твоя память подводит.
«Газлайтер переворачивает ситуацию, делая виноватой жертву». Да, когда я обижалась, он говорил: это ты во всём виновата, это ты неправильно поняла.
Я читала и плакала. Тридцать пять лет. Больше половины жизни я прожила с человеком, который методично разрушал мою уверенность в себе. Который заставлял меня сомневаться в собственной памяти, в собственном восприятии реальности.
Вечером Павел пришёл с работы.
- Что ты там читаешь? - он заглянул мне через плечо.
Я закрыла экран телефона.
- Статью одну.
- Про что?
- Про газлайтинг.
Он замер. На секунду в его глазах мелькнуло что-то похожее на испуг. Потом он усмехнулся.
- Лена, ну ты даёшь. Начиталась всякой ерунды в интернете и теперь что, психолог? Этот газлайтинг - это модное словечко, которым оправдывают свою глупость. Ты просто плохо помнишь вещи, и всё.
- Я прекрасно помню, Павел. Я помню каждое твоё обещание, которое ты не выполнил. Каждое слово, от которого ты потом отказался. Каждую ситуацию, в которой ты убеждал меня, что я всё неправильно поняла.
- Опять начинается, - он махнул рукой. - Лена, ты устала. Иди отдохни. А то опять будешь придумывать всякое.
- Я ничего не придумываю. Я тридцать пять лет сомневалась в себе из-за тебя. Думала, что со мной что-то не так. Что я ненормальная. А оказалось, что ненормальные отношения. Ненормально то, что ты делаешь.
Павел посмотрел на меня с раздражением.
- Ты сходи к врачу. Серьёзно говорю. У тебя возраст такой, гормоны скачут. Вот и психуешь.
- Это не гормоны. Это осознание того, что я прожила жизнь с манипулятором.
- Манипулятор? - он рассмеялся. - Я? Лена, ты слышишь себя? Ты звучишь как сумасшедшая!
Раньше эти слова заставили бы меня замолчать. Заставили бы усомниться. Может, правда я сумасшедшая? Может, правда придумываю? Но сейчас я просто встала и ушла в спальню.
Легла на кровать и открыла свой старый блокнот. Перечитала записи. Вот обещание отвести к врачу - не выполнено. Вот обещание помочь с ремонтом - забыто. Вот признание в любви, от которого он потом отказался. Вот извинение, которого якобы не было.
Всё это было. Всё это я записывала, потому что чувствовала, что иначе сойду с ума.
На следующий день я позвонила психологу. Записалась на приём. Женщина лет пятидесяти выслушала меня внимательно.
- Елена, вы описываете классический случай газлайтинга. Ваш муж систематически подрывает вашу уверенность в собственном восприятии реальности.
- Но зачем? Зачем ему это?
- Контроль. Власть. Когда человек не уверен в себе, им легче управлять. Вы всегда будете сомневаться, всегда будете спрашивать у него, как было на самом деле. А он будет решать, какая версия правильная.
- Я чувствую себя сумасшедшей.
- Вы не сумасшедшая. Вы жертва психологического насилия. И первый шаг к исцелению - это осознание того, что с вами происходит.
Мы проговорили час. Психолог объяснила мне, что газлайтинг - это не просто ложь. Это целая система, направленная на разрушение самооценки жертвы.
- Что мне делать? - спросила я.
- Зависит от того, чего вы хотите. Если вы хотите сохранить отношения, нужна семейная терапия. Но только если муж признает проблему. Если нет, то вам нужно решать, готовы ли вы жить дальше в таких условиях.
Я вернулась домой задумчивая. Павел сидел перед телевизором.
- Где ты была?
- У психолога.
Он поморщился.
- Опять деньги на ерунду тратишь. Что она там тебе наговорила?
- Что я не сумасшедшая. Что моя память в порядке. Что ты занимаешься газлайтингом.
Павел выключил телевизор и повернулся ко мне.
- Лена, послушай меня внимательно. У тебя сейчас трудный период. Возраст, климакс, всё такое. Ты ищешь проблемы там, где их нет. Я люблю тебя. Я не хочу тебе зла. Просто ты иногда действительно путаешь вещи. Это не страшно, это нормально.
Его голос был мягкий, успокаивающий. Раньше я бы поверила. Подумала: да, наверное, он прав. Наверное, это я.
Но сейчас я видела манипуляцию. Я слышала, как он пытается снова заставить меня усомниться.
- Нет, Павел. Я ничего не путаю. У меня есть записи. У меня есть память. И психолог подтвердил: с моим восприятием всё в порядке. Проблема в тебе.
Он нахмурился.
- Ты меня обвиняешь? После всего, что я для тебя сделал?
- Ты меня тридцать пять лет убеждал, что я неадекватная. Да, я обвиняю.
- Хорошо, - он встал. - Если я такой ужасный, может, тебе стоит уйти?
Раньше эта фраза напугала бы меня. Я бы испугалась остаться одна. Стала бы извиняться, уговаривать, доказывать, что я не это имела в виду.
Но сейчас я просто кивнула.
- Может быть, стоит.
Павел не ожидал такого ответа. Он смотрел на меня с недоумением.
- Ты серьёзно?
- Серьёзно. Я устала сомневаться в себе. Устала доказывать, что моя память работает. Устала от того, что ты переписываешь историю под себя.
- Лена, ты с ума сошла. Куда ты пойдёшь в шестьдесят один год?
- Куда угодно. Главное - подальше от человека, который заставляет меня чувствовать себя сумасшедшей.
Он молчал. Потом сказал тише:
- Ладно. Прости. Может, я действительно иногда не прав. Давай не будем разводиться. Давай попробуем по-другому.
- Павел, ты готов признать, что занимался газлайтингом?
- Ну... может, я иногда был не прав. Но газлайтинг - это слишком громко сказано.
- Тогда нам не о чем говорить.
Я ушла в комнату и начала собирать вещи. Руки тряслись, сердце колотилось, но я продолжала. Складывала одежду в сумку, документы в папку.
Павел стоял в дверях и смотрел.
- Ты правда уходишь? Из-за какого-то модного словечка?
- Из-за тридцати пяти лет сомнений в собственной адекватности.
Я ушла к Анне. Она встретила меня с распростёртыми объятиями.
- Молодец, Ленка. Гордюсь тобой.
Мы сидели на её кухне, пили чай. Я рассказывала, как страшно было уйти. Как до сих пор внутри шепчет голос: а вдруг ты правда всё неправильно помнишь?
- Это нормально, - говорила Анна. - Тридцать пять лет программирования не пройдут за один день. Но главное, что ты начала. Начала верить себе.
Я прожила у Анны неделю. Павел звонил каждый день. Сначала уговаривал вернуться. Потом угрожал. Потом снова уговаривал. В последнем звонке он сказал:
- Ладно, Лена. Может, ты права. Может, я действительно был не прав. Давай попробуем сходить к семейному психологу?
Я согласилась. Не потому что хотела вернуться. А потому что хотела услышать, что скажет он при психологе.
Мы пришли на приём вместе. Психолог попросила каждого рассказать свою версию проблемы. Я рассказала про газлайтинг, про постоянное обесценивание моей памяти.
Павел слушал и качал головой.
- Видите, доктор? Она сама себе придумала проблему. У неё просто плохая память, а она обвиняет меня в каких-то манипуляциях.
Психолог посмотрела на него.
- Павел, вы сейчас делаете именно то, о чём говорит ваша жена. Обесцениваете её опыт и её восприятие.
- Я просто говорю правду!
- Вы говорите свою версию. Но версия вашей жены имеет право на существование. И когда вы постоянно говорите ей, что она неправильно помнит, это называется газлайтингом.
Павел замолчал. Сидел угрюмый, смотрел в пол.
- Павел, вы готовы признать, что причиняли боль вашей жене? - спросила психолог.
- Я... не знаю. Мне кажется, она преувеличивает.
- Вот видите? Вы снова обесцениваете её чувства.
Мы вышли из кабинета молча. На улице Павел сказал:
- Эта психолог тебя поддержала специально. Они все так делают, настраивают женщин против мужей.
И тут я поняла: он не изменится. Он не может признать своей вины. Для него легче объявить меня сумасшедшей, чем признать, что он тридцать пять лет занимался психологическим насилием.
- Павел, я подаю на развод, - сказала я спокойно.
- Что? Из-за одного похода к психологу?
- Из-за тридцати пяти лет жизни в сомнениях.
Он пытался меня отговорить. Обещал измениться. Клялся, что больше никогда не скажет «ты неправильно это помнишь». Но я знала: он скажет. Обязательно скажет. Потому что не умеет иначе.
Развод длился полгода. Павел до последнего пытался доказать, что я неадекватна. Говорил адвокатам, что у меня проблемы с памятью. Приводил примеры, когда я якобы что-то путала.
Но у меня были записи. Тридцать пять лет записей. И показания знакомых, которые видели, как он со мной обращается.
Судья встала на мою сторону. Развод состоялся.
Сейчас я живу одна. Сняла маленькую однокомнатную квартиру. Хожу на психотерапию, восстанавливаю веру в себя. Это долго и трудно. После тридцати пяти лет газлайтинга не так просто снова начать доверять своей памяти.
Но я стараюсь. И знаете что? Я помню. Я помню всё правильно. Моя память не подводит. Это он лгал. Всё это время лгал.
Вчера встретила в магазине знакомую. Она рассказывала про свою жизнь, и я услышала знакомую фразу:
- Муж говорит, что я неправильно это помню. Что я путаю. А я ведь точно помню!
Я остановила её.
- Послушай меня внимательно. Если он постоянно говорит тебе, что ты неправильно помнишь, это не проблема твоей памяти. Это газлайтинг. Психологическое насилие. Почитай про это.
Она посмотрела на меня удивлённо.
- Правда?
- Правда. Я тридцать пять лет прожила с таким человеком. Не повторяй моих ошибок.
Не знаю, послушает ли она меня. Но я сказала. Потому что молчать нельзя. Потому что газлайтинг разрушает изнутри. Потому что никто не должен сомневаться в собственной адекватности из-за чужих манипуляций.
Мне шестьдесят два года. Я развелась, начала жизнь с нуля, восстанавливаю своё психическое здоровье. И знаю точно: я правильно это помню. Всё, что было, было на самом деле. Моя память не подводит. И никто больше не заставит меня в этом сомневаться.