Глава 1. Пластиковый хруст
Звук был отвратительный, резкий, как будто рвали не пакет, а кожу. Он прозвучал под сводами парадной с кафельным полом, эхом отразился от почтовых ящиков и тут же врезался в спины двух соседок, замерших у лифта. Они не обернулись, но их плечи вздрогнули синхронно, и они стали яростно нажимать на уже горящую кнопку вызова. Мир сузился до этого хруста, до его руки, вцепившейся в ручки пакета, до моих пальцев, которые инстинктивно сжались, пытаясь удержать, и до его лица – не злого, а каменного, отчужденного, будто он совершал неприятную, но необходимую санитарную процедуру.
– Игорь, отдай. Ты чего?
– Ты чего?! – его шепот был громче крика, шипящий, свистящий. – Ты смотришь вообще, что покупаешь? Ты в своем уме?
Лифт приехал с мелодичным дзинь. Соседки юркнули внутрь, и дверца захлопнулась, отрезав нас от их тактичного бегства. Мы остались одни в холодном, пахнущем сыростью и лампочкой Ильича подъезде. Я попыталась потянуть пакет на себя. Он дернул к себе. Белый пластик натянулся и запел тонкой, жалобной нотой.
– Это мои деньги, Игорь. Зарплата. Аванс.
– Наши деньги, – поправил он ледяным тоном бухгалтера, каковым и был. – И они идут в общий котел. На еду, коммуналку, бензин. А не на… – он заглянул в пакет с презрительным любопытством, – на кожаную бессмысленность.
В пакете лежали сапоги. Не просто сапоги. Это была пара из мягчайшей матовой кожи, цвета спелого каштана, на элегантном, но устойчивом каблуке. Я искала их полгода. Мерила втайне, копила с кэшбэков и остатков от продуктовых сумок. Они были моей тихой, личной победой над серым бытом, который мы называли жизнью. Теперь они хрустели в его руке, как контрабанда.
Глава 2. Общий котел
– Я предлагаю вести общий бюджет, – сказал Игорь три года назад, разложив на столе таблицу в Excel. На экране ноутбука зеленели аккуратные ячейки. – Прозрачно, справедливо. Все доходы – сюда. Все траты – по статьям. Так мы накопим на ипотеку.
– А на маленькие личные радости? – усмехнулась я тогда, тыча пальцем в монитор. – Где статья «Глупости»?
– Личные радости – из личных остатков, – не поднимая глаз, ответил он. – После того, как каждый сделает взнос в общий котел. Иначе никакой дисциплины.
«Общий котел». Сначала это звучало как «общее дело», «команда». Потом котёл стал похож на паровой, с клапаном, который он один контролировал. Моя зарплата учителя истории в колледже уходила туда. Его, в полтора раза большая, – туда же. Потом он выдавал мне «бюджет на дом» – на продукты, хозяйственные мелочи. Я должна была отчитываться чеками. «А где чек с рынка на яблоки?» – «Продавщица не дала». – «Значит, в следующий раз покупай там, где дают. Или не покупай».
И я перестала покупать яблоки у милой бабушки. Перестала покупать многое.
Глава 3. Сестринский долг
Конфликт вышел на новый виток восемь месяцев назад, когда моя младшая сестра Аня попала в историю с микрокредитами. Она, наивная, взяла деньги на курсы, попала в петлю процентов. Когда коллекторы начали названивать ей и пошипывать в трубку, она в слезах прибежала ко мне.
– Мы поможем, – сказал Игорь тогда вечером, но его лицо было как маска. – Мы – это я. Потому что твоих накоплений, Лера, как всегда, ноль. Но это – последний раз. И это – не подарок. Это – беспроцентная ссуда. Из общего котла. Она будет возвращать нам каждый месяц по графику.
Он составил график. В Excel. С цветными графиками выплат. Аня, униженная, благодарная, подписала. С тех пор ее имя в нашем доме стало синонимом финансовой несостоятельности, черной дыры, в которую утекали «наши» деньги.
– Ты купила эти… вещи, в то время как твоя сестра должна нам двадцать тысяч? – его голос в подъезде вернул меня в настоящее. Он тряс пакетом перед моим лицом. – Ты понимаешь, что это аморально?
– Это не ее деньги! – вырвалось у меня. Голос сорвался, стал визгливым, ненавистным. – Это я откладывала! По сто, по двести! Пока ты считал каждую копейку за хлеб! Это мои сто и двести рублей!
– Не существуют твои или мои! – рявкнул он, и эхо грохнуло по этажам. – Существуют наши! И пока мы не выберемся из этой кабалы, из долгов твоей непутевой семьи, ни о каких сапогах речи быть не может!
Он говорил о долгах, но я слышала другое. Я слышала: «Ты – часть этой непутевой семьи. Твои кровь и гены – ненадежны. Твои желания – нелегитимны».
Глава 4. Цифровая крепость
Я помню ночь, когда я поняла, что мы не муж и жена, а бухгалтер и нерадивый клиент. Год назад. Я захотела съездить на выходные к маме в соседний город. Билет на автобус стоил семьсот рублей.
– Зачем? – спросил он, не отрываясь от монитора. – Ты была у нее три недели назад. Это нерациональная трата.
– Она скучает. Я скучаю.
– Есть телефон. Есть видео-звонки. Включи, поболтайте. Эмоции те же, а расходы – нулевые.
Я тогда встала и вышла из комнаты. Слышала, как он щелкал мышкой, внося в какую-то ячейку цифру «0» – экономия. Он выстроил цифровую крепость, где у всего была цена, а у чувств – только бюджетная статья «развлечения», которую он ежегодно предлагал урезать.
Теперь он стоял в подъезде, держа в руках не сапоги, а символ моего мятежа. Пластик уже не хрустел, он бессильно обвис.
– Отдай мне пакет, Игорь.
– Нет. Мы сдадим их обратно. Завтра же.
– Ты не имеешь права.
– Имею! – он вдруг приблизил свое лицо к моему. В его глазах я увидела не гнев, а панику. Панику хранителя системы, который увидел трещину в фундаменте. – Потому что если я сейчас это позволю, что будет дальше? Ты наберешь кредитов, как твоя сестра? Ты похоронишь нас в долгах ради своих «хочу»?
И тут во мне что-то переключилось. Ярость ушла, оставив после себя холодную, абсолютную ясность. Я разжала пальцы. Отпустила пакет.
Глава 5. Нерыночная стоимость
Он от неожиданности даже отшатнулся. Пакет болтался у него в руке.
– Бери, – тихо сказала я. – Забирай. Сдавай. Возвращай деньги в твой «общий котел». Впиши в таблицу: «Возврат средств за несанкционированную покупку супруги». Сделай красивый график.
– Лера…
– Нет, ты знаешь, что я сейчас поняла? – я сделала шаг к нему. Он, невольно, шаг назад. – Я поняла, сколько я стою. По твоей бухгалтерии. Я стою дешевле пары сапог. Мои желания, моя маленькая радость, мое право на глупость – они даже не тянут на статью расходов. Это – брак. А брак, Игорь, это не Excel. Здесь есть неучтенные издержки. Амортизация души, например.
Я повернулась и пошла к двери в квартиру. Достала ключи. Мои руки не дрожали.
– И что? – бросил он мне в спину. В его голосе снова зазвенела сталь, но уже без уверенности. – Ты куда?
– Я иду домой, – сказала я, вставляя ключ в замочную скважину. Медленный, скрипящий поворот. – А ты сдавай сапоги. Положи деньги на наш общий счет. И заведи в своей таблице новую графу.
Я открыла дверь. В квартиру пахнуло теплом, запахом готовящегося ужина (я начала варить суп перед выходом в магазин) и тем самым удушливым уютом, который мы создали.
– Какую? – спросил он из подъезда. Его голос прозвучал глухо, будто из глубокого колодца.
Я переступила порог, обернулась и посмотрела на него. Он стоял, прижимая к груди смятый пакет, и впервые за много лет выглядел не начальником, а просто растерянным мужчиной в холодном подъезде.
– Графу «Итоговая стоимость потерянного», – ответила я ровным, тихим, абсолютно спокойным голосом. – Посчитай, во сколько тебе обошлась сегодня эта экономия. Цифра, я уверена, будет интересной.
И я закрыла дверь. Не хлопнула. Закрыла. Тихий щелчок замка прозвучал громче любого хруста пластика. Я осталась стоять в прихожей, прислонившись лбом к прохладной поверхности двери. Снаружи не было ни звука. Ни шагов, ни возмущения. Только тишина. А внутри, в кухне, на плите, потихоньку булькал суп в кастрюле. Обычный, домашний, для двоих. Его пузырьки лопались об поверхность с тихим, безразличным звуком. Пфф-пфф-пфф. Как тиканье часов на кухне, отсчитывающих время до чего-то нового и неизвестного. До того момента, когда ему придется войти в эту дверь, поставить посреди прихожей пакет с сапогами или без них, и мы оба поймем, что таблицы и графики закончились. Начался счет на совсем других, неизвестных нам обоим, условиях.