Дверь хлопнула, отрезая девушку от лабиринта коридоров, кабинетов вежливых и усталых врачей, лабораторий с излишне предупредительным персоналом. Всё, она свободна - позади обследования, консультации, консилиумы, а впереди… Она глянула в серо-белое небо, с которого сыпались, сыпались, сыпались крупные мохнатые снежинки и глубоко вдохнула свежий, чуть влажноватый, пахнущий снегом воздух. Впереди только месяц жизни. В голове в который раз зазвучали безэмоциональные слова: «К сожалению, вы обратились слишком поздно. Конечно, мы назначим препараты и будем наблюдать за динамикой. Но...» Она оборвала мысль: хватит мусолить одно и тоже. У неё есть месяц, её месяц – и не стоит тратить его на сожаления и слёзы. Девушка сморгнула солёную влагу и вновь посмотрела в небо: снежинки стали мельче и колючее, и уже не тихо падали, а кружились, подчинившись неожиданному порыву ветра. В душе снова защемило от накатившей безысходности: неужели, действительно, всё. Как это – её не будет? А снег останется и