– Ты что? – наконец выговорил Сергей, отложив ложку. – Мама просто сказала, что борщ мог бы быть погуще...
– Просто сказала, – повторила Дина, и в её голосе прозвучала горечь, накопившаяся за годы. – Просто сказала, что котлеты суховаты. Просто сказала, что салат пересолен. Просто сказала, что картошка недоваренная. А в прошлый раз – что суп слишком жидкий, а в позапрошлый – что мясо пережарено.
Она повернулась к плите, выключила конфорку и аккуратно положила лопатку на край разделочной доски. Руки слегка дрожали, но Дина старалась держаться спокойно. Сколько раз она проглатывала эти «просто сказала»? Сколько раз улыбалась, кивала и обещала в следующий раз учесть замечания?
Тамара Ивановна откашлялась, поправляя на плечах лёгкий платок, который всегда носила дома.
– Я же не со зла, Дина, – начала она своим привычным, чуть наставительным тоном. – Просто опыт есть опыт. В моё время мы готовили по-другому. Борщ должен быть наваристым, чтобы ложка стояла. А у тебя он... ну, как водичка.
Ольга, сидевшая рядом с матерью, кивнула в поддержку, но промолчала. Её муж, Виктор, уткнулся в телефон, явно не желая вмешиваться в женские разборки. Сергей вздохнул и потёр виски.
– Мам, ну зачем опять начинать? – тихо сказал он. – Дина весь день на кухне стояла, чтобы всем угодить.
– Я и не спорю, – ответила Тамара Ивановна, поднимая руки в примирительном жесте. – Труд неоценимый. Но если человек хочет совершенствоваться, то должен прислушиваться к советам старших.
Дина почувствовала, как внутри всё сжимается. Она повернулась к столу, опираясь руками о спинку свободного стула. В комнате пахло жареным мясом, свежим хлебом и чем-то ещё – напряжением, которое витало в воздухе уже не первый год.
Всё началось давно, ещё когда они с Сергеем только поженились. Дина тогда была молодой, влюблённой и готова на всё, чтобы понравиться новой семье. Она с радостью принимала Тамару Ивановну в гости, старательно готовила по её рецептам, выслушивала бесконечные истории о том, как свекровь в своё время кормила всю семью – мужа, двоих детей, иногда ещё и родителей. Тогда замечания казались безобидными, даже полезными. Дина улыбалась, записывала советы, пробовала применять.
Но со временем всё изменилось. Замечания становились чаще, тон – строже. Приезжала Ольга с семьёй – и сразу начинались сравнения: «А у меня дома Оленька готовит такой плов – пальчики оближешь». Или: «Виктор любит, когда мясо хорошо протушено, а не так, как здесь». Даже дети Ольги, подражая взрослым, иногда морщились за столом: «Тётя Дина, а почему у вас суп не такой, как у бабушки?»
Дина терпела. Потому что любила Сергея. Потому что не хотела конфликтов. Потому что верила: со временем всё наладится, свекровь привыкнет, поймёт, что невестка тоже старается. Но вместо этого критика становилась всё изощреннее. Тамара Ивановна могла часами сидеть на кухне, наблюдая, как Дина готовит, и комментировать каждый шаг: «Масла многовато льёшь», «Лук надо мельче резать», «Соли попробуй – мало ведь».
А в последние месяцы всё усугубилось. Тамара Ивановна стала приезжать чаще – якобы помочь по дому, присмотреть за внуками, если понадобится. Но на деле её визиты превращались в настоящие инспекции. Она переставляла кастрюли на кухне «для удобства», выбрасывала специи, которые считала лишними, и обязательно находила, к чему придраться за столом.
Сегодняшний ужин был очередным испытанием. Дина с утра на рынке выбирала продукты, потом три часа стояла у плиты – борщ, котлеты, картошка, салат. Хотела сделать всё по-особенному, потому что знала: приедет Ольга с семьёй, будет много народу. И вот – результат. Опять не угодила.
– Дина, – Тамара Ивановна мягко улыбнулась, пытаясь разрядить обстановку. – Ты не обижайся. Я же от души. Хочу, чтобы у вас в доме всё было по-людски.
– По-людски, – тихо повторила Дина. Она посмотрела на Сергея, ища поддержки, но он лишь отвёл взгляд. – А по-людски – это значит каждый раз выслушивать, какая я плохая хозяйка?
– Никто так не говорил, – быстро вставила Ольга. – Мама просто...
– Просто подсказывает, – закончила за неё Дина. – Я знаю. Уже десять лет подсказывает.
Она сделала глубокий вдох, стараясь успокоиться. В голове крутилась одна мысль: хватит. Хватит терпеть, улыбаться, проглатывать. Она не прислуга, не повар на испытательном сроке. Она жена, мать, женщина, которая каждый день работает, убирает, готовит – и всё это для своей семьи.
– Ладно, – сказала Дина, выпрямляясь. – Раз уж мои блюда такие невкусные, то я больше не буду вас заставлять их есть. Готовьте сами. Или ходите в кафе. Я никого не держу.
Она сняла фартук, аккуратно сложила его и положила на стул. В кухне снова повисла тишина. Сергей смотрел на неё широко раскрытыми глазами, словно видел впервые. Тамара Ивановна открыла рот, но не нашла слов. Ольга нервно кашлянула.
– Дина, ты серьёзно? – наконец спросил Сергей.
– Абсолютно, – ответила она, глядя ему прямо в глаза. – Я устала. Устала слышать, что всё делаю не так. Если вы все такие эксперты – пожалуйста, кухня в вашем распоряжении.
Она повернулась и вышла из кухни, оставив их за столом. В коридоре Дина прислонилась к стене, чувствуя, как сердце колотится. Что теперь будет? Как отреагирует Сергей? Поймёт ли наконец, как ей тяжело? Или опять встанет на сторону матери?
В гостиной было тихо. Дина села на диван, обхватив себя руками. За стеной слышались приглушённые голоса – сначала Тамара Ивановна что-то говорила возмущённо, потом Сергей пытался её успокоить. Потом Ольга добавила своё. Дина закрыла глаза. Она не знала, чем закончится этот вечер, но одно понимала точно: назад дороги нет. Она сказала своё слово – и теперь ждала, что будет дальше.
А дальше началось самое интересное...
На следующий день Дина проснулась рано, как всегда. Сергей ещё спал – после вчерашнего ужина он лёг молча, не сказав ни слова. Она тихо встала, надела халат и пошла на кухню. Там уже хозяйничала Тамара Ивановна – в её любимом переднике, который всегда привозила с собой.
– Доброе утро, – сухо поздоровалась Дина.
– Доброе, – ответила свекровь, не оборачиваясь. Она стояла у плиты и что-то энергично мешала в кастрюле. – Я решила омлет сделать. Со вчерашнего вечера никто толком не поел.
Дина молча налила себе кофе. Она не собиралась отступать. Если они хотят готовить сами – пусть готовят. Она села за стол и стала листать телефон, делая вид, что всё в порядке.
Вскоре появился Сергей. Он выглядел невыспавшимся, с тёмными кругами под глазами.
– Доброе утро, – буркнул он, целуя Дину в щёку. Потом кивнул матери: – Мам, пахнет вкусно.
– Конечно вкусно, – ответила Тамара Ивановна с лёгкой улыбкой. – Яйца свежие, с рынка. Не то что эти магазинные.
Дина промолчала. Она допила кофе и встала.
– Я на работу, – сказала она. – Удачного дня.
– Подожди, – Сергей поймал её в коридоре. – Дин, ну что ты. Давай поговорим.
– О чём? – она посмотрела на него спокойно. – Я всё вчера сказала.
– Но так нельзя, – он понизил голос. – Мама обиделась. Ольга тоже. Они думают, что ты их выгоняешь.
– Я никого не выгоняю, – ответила Дина. – Я просто больше не готовлю. Хотят есть – пусть готовят. Или заказывают доставку. У нас теперь есть деньги на это.
Сергей вздохнул.
– Ты серьёзно намерена так продолжать?
– Да, – твёрдо сказала она. – Пока не услышу извинений. И пока не пойму, что мои труды хоть кто-то ценит.
Она поцеловала его в щёку и вышла из квартиры. На работе день прошёл как обычно – встречи, отчёты, звонки. Но внутри Дина чувствовала странное спокойствие. Впервые за долгое время она сделала то, что хотела, а не то, что должна.
Вечером, вернувшись домой, она застала неожиданную картину. На кухне хозяйничала Ольга – в фартуке Дины, с красным лицом от пара. Тамара Ивановна сидела за столом и давала советы.
– Нет, Оленька, лук надо сначала обжарить, а потом уже морковь добавлять, – говорила она. – И масла поменьше, а то пригорит.
Ольга кивала, но выглядела уставшей. На плите что-то булькало, пахло подгоревшим.
Сергей встретил Дину в коридоре.
– Привет, – сказал он тихо. – Мама с Ольгой решили ужин приготовить. Чтобы... ну, показать, что могут.
Дина кивнула и прошла в гостиную. Там сидели дети Ольги и смотрели мультики. Виктор дремал в кресле.
Ужин получился... своеобразным. Суп был пересолен, котлеты подгорели, с одной стороны, а салат оказался слишком кислым. Но все дружно хвалили Ольгу, и даже Тамара Ивановна нашла, что сказать хорошее.
– Молодец, доченька, – говорила она. – В следующий раз будет ещё лучше.
Дина ела молча, чувствуя лёгкое удовлетворение. Пусть попробуют сами.
На третий день готовить взялся Сергей. Он пришёл с работы пораньше, купил продукты и с энтузиазмом принялся за дело. Тамара Ивановна, конечно, была рядом – подсказывала, поправляла, иногда даже отодвигала сына, и сама что-то исправляла.
– Сереженька, соль потом добавляй, – говорила она. – И огонь убавь, а то мясо сухим будет.
Сергей терпеливо кивал. Ужин вышел съедобным, но Дина заметила, как он устал – пришёл с работы, сразу на кухню, потом уборка, посуда.
– Вкусно, – сказала она искренне. – Спасибо.
Он улыбнулся, но в глазах была усталость.
Так прошла неделя. Родственники по очереди пробовали готовить – иногда вместе, иногда по отдельности. Результаты были разными: иногда получалось неплохо, иногда – совсем плохо. Дина не вмешивалась. Она приходила с работы, ужинала тем, что приготовили, и уходила в комнату читать или смотреть сериал.
Но постепенно она замечала изменения. Сергей стал чаще помогать по дому – не только готовить, но и убирать, мыть посуду. Ольга однажды сказала:
– Дин, а правда, это так утомительно – каждый день стоять у плиты. Я раньше не задумывалась.
Тамара Ивановна молчала больше обычного. Она всё ещё давала советы, но уже не так уверенно. А однажды вечером, когда все собрались за столом, она вдруг сказала:
– Дина, а может, ты завтра борщ сваришь? По своему рецепту. Я.. я соскучилась.
Дина посмотрела на неё с удивлением. В голосе свекрови не было привычной критики – только усталость и что-то похожее на просьбу.
– Может, и сварю, – ответила Дина спокойно. – Если обещаете есть без замечаний.
Тамара Ивановна кивнула.
– Обещаю.
Сергей посмотрел на жену с благодарностью. Ольга улыбнулась. Впервые за долгое время за столом было тихо – не от напряжения, а от чего-то другого. От понимания, пожалуй.
Но Дина знала: это только начало. Впереди ещё много разговоров, много мелких шагов. Но главное – она наконец почувствовала, что её слышат.
А через несколько дней случилось то, чего она совсем не ожидала...
Через несколько дней ситуация в доме стала совсем иной. Дина держалась своего решения твёрдо, но внутри неё всё чаще вспыхивало беспокойство. Она видела, как Сергей приходит с работы уставший, сразу идёт на кухню, пытается что-то приготовить, а потом ещё и посуду моет. Ольга с Виктором решили сократить свой визит — уехали раньше, сославшись на дела, но Дина заметила, как сестра мужа выглядела измотанной. Дети Ольги, правда, не жаловались — им было всё равно, что есть, лишь бы вкусно.
Тамара Ивановна осталась. Она приехала на неделю, но теперь эта неделя растянулась. Свекровь пыталась взять инициативу в свои руки: готовила завтраки, обеды, даже пыталась печь пироги. Поначалу у неё получалось неплохо — всё-таки опыт. Но Дина замечала мелочи: Тамара Ивановна вздыхала чаще, жаловалась на поясницу, на то, что продукты нынче дорогие, а в магазинах всё не то.
Однажды вечером, когда Сергей задержался на работе, Дина пришла домой и застала свекровь сидящей за кухонным столом с чашкой чая. На плите что-то подгорело — пахло горелым молоком.
— Добрый вечер, — тихо сказала Дина, снимая пальто.
— Добрый, Дина, — ответила Тамара Ивановна без привычной бодрости. Она выглядела постаревшей: плечи опущены, глаза усталые. — Я кашу хотела сварить, да отвлеклась... Телефон зазвонил, подруга старая...
Дина кивнула и молча начала убирать сгоревшую кастрюлю. Она не говорила ничего лишнего — просто делала то, что нужно. Свекровь наблюдала за ней.
— Ты ловко управляешься, — вдруг сказала Тамара Ивановна. — Я вот стою часами, а всё равно не так выходит.
Дина замерла на секунду, но ничего не ответила. Она поставила чистую посуду сушиться и пошла в комнату. Там села за ноутбук — работать удалённо, как иногда делала по вечерам.
Сергей вернулся поздно. Дина услышала, как он разговаривает с матерью на кухне: тихо, приглушённо. Потом он зашёл к ней.
— Дин, — он сел на край кровати, — мама сегодня весь день на ногах. Говорит, устала страшно.
— А я что, отдыхаю? — спокойно спросила Дина. — Работаю, прихожу, а дома ещё и бардак от чужой готовки разгребать.
Сергей вздохнул.
— Я знаю. Но она же старается. Может, хватит уже этой забастовки? Давай ты завтра что-нибудь приготовишь, а?
Дина посмотрела на него долгим взглядом.
— Нет, Сереж. Не хватит. Пока не услышу, что мои блюда нормальные. Что я не плохая хозяйка. Что вы цените то, что я делаю.
Он молча кивнул и вышел. Дина легла спать с тяжёлым чувством — словно в доме поселилась холодная стена.
Прошло ещё несколько дней. Забастовка продолжалась. Сергей взял на себя большую часть готовки — заказывал иногда доставку, иногда жарил яичницу или варил макароны. Тамара Ивановна помогала, но всё реже: начала жаловаться на давление, на голову. Дина не вмешивалась, но видела, как муж нервничает.
Однажды в субботу всё дошло до пика. Сергей решил устроить "семейный ужин по-настоящему" — купил мясо, овощи, хотел зажарить шашлык на балконе, как летом. Тамара Ивановна с утра суетилась: мариновала мясо по своему рецепту, резала салаты, даже тесто завела на пирог.
Дина весь день провела в комнате — читала, потом вышла погулять одна. Вернулась к вечеру, когда уже пахло жареным.
— Иди к столу, Дина, — позвала свекровь из кухни. Голос был бодрым, но Дина услышала напряжение.
За столом собрались втроём — Ольга с семьёй уже уехали. Сергей разливал вино, Тамара Ивановна ставила блюда.
— Вот, — сказала она с гордостью, — мясо по моему фирменному рецепту. Как в молодости делала.
Дина села, взяла вилку. Мясо было жёстким — пережаренным с одной стороны, сыроватым с другой. Салат пересолили. Пирог вышел сухим.
Сергей ел молча, хваля мать. Тамара Ивановна смотрела на Дину выжидающе.
— Ну как? — спросила она наконец.
Дина положила вилку.
— Нормально, — сказала она тихо.
— Просто нормально? — свекровь слегка улыбнулась. — А я старалась.
— Как и я всегда стараюсь, — ответила Дина. — И всегда слышу, что не так.
Тамара Ивановна нахмурилась.
— Дина, ну что ты опять начинаешь? Мы же пытаемся.
— Пытаетесь, — кивнула Дина. — И я вижу, как это трудно. Стоять у плиты, думать, что купить, чтобы всем угодить. Мыть посуду потом. Уставать.
Сергей кашлянул.
— Дин, давай не сейчас.
— А когда? — она посмотрела на него. — Когда опять скажут, что борщ жидкий? Или котлеты сухие?
Тамара Ивановна отложила вилку.
— Я не хотела тебя обидеть, — сказала она вдруг. Голос дрогнул. — Просто привычка... В наше время так было. Свекровь учила, мы слушали.
— А я не хочу так, — твёрдо сказала Дина. — Я хочу, чтобы меня уважали. Чтобы ели и говорили спасибо, а не критиковали.
В кухне повисла тишина. Сергей смотрел в тарелку. Тамара Ивановна вдруг встала, подошла к окну.
— Знаешь, — сказала она тихо, не оборачиваясь, — когда я молодую была, моя свекровь тоже всё указывала. Я терпела. Думала, так надо. А потом... потом поняла, что зря. Что можно было по-другому.
Дина замерла. Свекровь повернулась — в глазах блестели слёзы.
— Я не права была, Дина. Много раз. Ты хорошая хозяйка. Лучше меня в твои годы. И готовишь вкусно. Просто... я боялась, что сын мой без моего присмотра не так жить будет.
Сергей поднял голову.
— Мам...
— Нет, Сереженька, — она подняла руку. — Правда. Я вмешивалась не от зла. От любви. Но неправильно.
Дина почувствовала, как внутри что-то оттаивает. Она встала, подошла к свекрови.
— Тамара Ивановна, — тихо сказала она, — я тоже люблю Сергея. И вас. Но мне больно было слышать это всё.
Свекровь кивнула, вытирая глаза краем платка.
— Прости меня, доченька. Правда прости. Я больше не буду. Обещаю.
Сергей встал, обнял мать, потом Дину.
— Я тоже виноват, — сказал он. — Не защищал тебя как надо. Думал, само рассосётся. А надо было сразу сказать.
Они стояли так минуту — втроём на кухне, среди недопитого вина и остывших блюд. Потом Тамара Ивановна улыбнулась сквозь слёзы.
— А может, ты завтра свои котлеты сделаешь? Я так соскучилась по ним.
Дина рассмеялась — впервые за эти недели искренне.
— Сделаю. Но только если без замечаний.
— Без единого, — пообещала свекровь.
Вечер закончился тихо — поговорили по душам, вспомнили хорошее. Дина почувствовала облегчение: словно груз сняли с плеч.
Но на следующий день случилось то, что поставило всё с ног на голову...
Утро началось обычно. Дина встала пораньше — решила приготовить завтрак, как и обещала. Омлет, тосты, кофе. Сергей ушёл на работу, поцеловав её с благодарностью. Тамара Ивановна ещё спала — накануне поздно легли после разговора.
Дина сидела за столом, пила чай, когда зазвонил телефон. Номер был незнакомым.
— Алло?
— Дина Сергеевна? — голос был официальным. — Из больницы скорой помощи. Вашей свекрови, Тамаре Ивановне Петровой, стало плохо. Она здесь.
Сердце у Дины ухнуло.
— Что случилось?
— Предварительно — гипертонический криз. Давление высокое. Она в сознании, просила вас позвонить.
Дина бросила трубку, быстро оделась и поехала в больницу. По дороге мысли крутились: вчера же всё было хорошо. Разговор, слёзы, примирение... Неужели стресс?
В палате Тамара Ивановна лежала бледная, с капельницей. Увидев Дину, слабо улыбнулась.
— Дина... Прости, что напугала.
— Что случилось? — Дина села рядом, взяла свекровь за руку.
— Давление подскочило ночью. Врач говорит — стресс, усталость. Я ведь эти дни... много на себя взяла. Готовила, суетилась. А возраст уже...
Дина сжала её руку.
— Не надо было так нагружаться.
— Хотела доказать, — тихо сказала Тамара Ивановна. — Что могу. А вышло... глупо.
Приехал Сергей — запыхавшийся, с работы примчался. Обнял мать, потом Дину.
— Мам, ты как?
— Нормально, сынок. Выпишут скоро. Только покой нужен.
Врач подтвердил: ничего страшного, но отдых, лекарства, никаких нагрузок. Дина с Сергеем увезли Тамару Ивановну домой — она настояла, не хотела в больнице оставаться.
Дома уложили её в постель. Дина приготовила лёгкий бульон, накормила.
— Вкусно, — сказала свекровь искренне. — Как всегда.
— Отдыхайте, — Дина погладила её по руке.
Вечером, когда Тамара Ивановна уснула, Сергей с Диной сидели на кухне.
— Это из-за меня, — тихо сказала Дина. — Из-за забастовки. Она переутомилась.
— Нет, — Сергей покачал головой. — Из-за всего. Из-за того, что мы не разговаривали раньше. Но теперь... теперь всё изменится.
Он обнял жену.
— Ты молодец, что настояла. Заставила нас всех задуматься.
Дина кивнула, но внутри оставалась тревога. Свекровь в постели, здоровье... А вдруг это не конец?
Прошла неделя. Тамара Ивановна поправлялась — давление нормализовалось, врач разрешил вставать. Дина готовила теперь всё — лёгкие блюда, полезные. Свекровь не вмешивалась: сидела рядом, иногда спрашивала рецепт, но без критики.
Однажды вечером Тамара Ивановна позвала их обоих в гостиную.
— Садитесь, — сказала она серьёзно. — Поговорить хочу.
Дина с Сергеем переглянулись.
— Я решила, — начала свекровь, — уехать к себе. Домой. Вы молодые, вам своё гнездо вить. А я.. я мешала.
— Мам, нет, — начал Сергей.
— Да, сынок. Пора. Я много думала в больнице. О себе, о вас. Дина права была — каждый должен своё пространство иметь. Я приезжать буду, в гости. Но жить — отдельно.
Дина почувствовала ком в горле.
— Тамара Ивановна, не надо. Мы же помирились.
— Помирились, доченька, — улыбнулась свекровь. — И я рада. Но так лучше будет. Для всех.
Сергей хотел возразить, но Дина положила руку ему на плечо.
— Если вы так решили... Мы будем ждать в гости.
Тамара Ивановна кивнула, в глазах — облегчение.
— И ещё, — добавила она, — я Ольге сказала. Чтобы не приезжала надолго без спроса. И критику свою придержала.
Они посмеялись тихо. Атмосфера в доме стала другой — тёплой, спокойной.
Но главный сюрприз ждал впереди, когда Тамара Ивановна собрала вещи и уехала...
Перед отъездом свекровь вручила Дине коробку.
— Открой, — сказала она.
Внутри — старый альбом с рецептами, рукописный.
— Мои лучшие, — объяснила Тамара Ивановна. — Те, что всегда удавались. Бери, пользуйся. И.. добавляй свои. Пусть будет наш общий.
Дина обняла её — крепко, по-настоящему.
— Спасибо.
На вокзале прощались тепло. Сергей обнимал мать, Дина — тоже.
— Приезжайте скоро, — сказала Дина.
— Приеду, — пообещала свекровь. — И без замечаний.
Поезд ушёл. Дина с Сергеем стояли на перроне.
— Знаешь, — сказал он, — я рад. Всё к лучшему вышло.
— Да, — кивнула Дина. — Наконец-то.
Дома было тихо. Дина приготовила ужин — свои любимые котлеты. Сергей ел с аппетитом.
— Вкусно, — сказал он искренне.
— Спасибо, — улыбнулась она.
И в этот момент Дина поняла: всё действительно изменилось. Не только в доме — в них самих.
Но жизнь приготовила ещё один поворот, который никто не ожидал...
Через несколько месяцев жизнь в доме Дины и Сергея вошла в спокойное, ровное русло. Тамара Ивановна уехала к себе, в свою квартиру в соседнем городе, и поначалу Дина ловила себя на том, что прислушивается к тишине — непривычной, но приятной. Не было больше утренних советов у плиты, не было комментариев за столом. Сергей приходил с работы, помогал по дому, и они ужинали вдвоём, иногда заказывая что-то из доставки, иногда готовя вместе простые блюда.
Дина чувствовала себя по-новому. Словно после долгой зимы наконец выглянуло солнце. Она готовила, когда хотела, экспериментировала с рецептами из подаренного альбома — добавляла свои специи, меняла пропорции. И никто не говорил, что борщ жидкий или котлеты сухие. Сергей просто ел и говорил:
— Вкусно, Дин. Спасибо.
Эти слова, такие простые, значили для неё больше, чем любые похвалы раньше.
Тамара Ивановна звонила раз в неделю — спрашивала о делах, о погоде, о Сергее. Иногда просила рецепт: «Дина, а как ты тот салат делала, с грецкими орехами? Хочу попробовать». Дина диктовала по телефону, и свекровь записывала, не перебивая. Однажды она призналась:
— Я тут пирог испекла по твоему совету. Вышло ничего. Даже соседка похвалила.
Дина улыбнулась в трубку.
— Рада. Приезжайте как-нибудь, попробуете мои.
— Приеду, доченька. Обязательно.
Ольга с семьёй тоже изменились. После той недели забастовки сестра Сергея позвонила сама — не через мать, не через брата.
— Дин, — начала она немного неловко, — я тут подумала... Ты права была. Мы все на тебя сваливали, а сами... В общем, прости, если что не так говорила. Я маме тоже сказала — хватит критиковать.
Дина не ожидала такого звонка. Они поговорили долго — о детях, о работе, о рецептах. Ольга призналась, что дома теперь чаще готовит муж, Виктор, и что это не так просто, как казалось.
— Устаёшь, правда? — спросила Дина.
— Ещё как, — вздохнула Ольга. — Теперь понимаю, почему ты тогда... ну, сорвалась.
Они посмеялись. И договорились приехать в гости — но ненадолго, на выходные, и заранее предупредить.
Когда Ольга с семьёй наконец приехали — через пару месяцев после отъезда Тамары Ивановны, — всё было по-другому. Дина готовила не одна: Ольга помогала на кухне, Виктор жарил мясо на балконе, дети накрывали стол. Тамара Ивановна тоже приехала — на поезде, с небольшой сумкой.
За столом было шумно, но приятно. Дети Ольги бегали по квартире, Сергей рассказывал анекдоты, Виктор делился новостями с работы. Дина поставила блюда — свой фирменный борщ, котлеты с секретом, салат.
Тамара Ивановна попробовала первой.
— Дина, — сказала она тихо, но все услышали, — борщ — объедение. Наваристый, но не тяжёлый. Как раз то, что надо.
Ольга кивнула:
— Котлеты вообще супер. Сочные.
Сергей улыбнулся жене через стол:
— Я же говорил — лучшая хозяйка.
Дина почувствовала тепло в груди. Не от похвалы даже — от того, что это было искренне. Без подтекста, без «но».
После ужина все вместе убирали — мыли посуду, складывали остатки в контейнеры. Тамара Ивановна стояла рядом с Диной у раковины.
— Знаешь, — сказала она, передавая тарелку, — я раньше думала, что так помогаю. А на деле... мешала. Ты прости старую дуру.
Дина повернулась к ней, вытерла руки полотенцем.
— Всё хорошо, Тамара Ивановна. Мы все иногда ошибаемся.
Свекровь кивнула, в глазах — благодарность.
— Ты хорошая, Дина. Сергей с тобой счастливый. И я рада.
Вечером, когда гости разошлись по комнатам, Дина с Сергеем остались на кухне — допивали чай.
— Видишь, — сказал он, обнимая её за плечи, — всё наладилось.
— Да, — согласилась она. — Благодаря той забастовке.
Он рассмеялся тихо.
— Благодаря тебе. Ты не побоялась сказать.
Дина посмотрела в окно — на тёмное небо, на огни соседних домов. Внутри было спокойно. Она больше не чувствовала себя на испытательном сроке. Не доказывала ничего. Просто жила — в своём доме, с любимым мужем, с семьёй, которая наконец научилась ценить.
Прошёл год. Тамара Ивановна приезжала часто — но всегда в гости, на день-два. Ольга с семьёй — на праздники. Они вместе готовили: Дина показывала новые рецепты, свекровь делилась старыми, Ольга приносила что-то своё. За столом звучали смех, истории, похвалы — искренние, тёплые.
Дина иногда вспоминала тот вечер — когда сказала: «Я никого не держу». Тогда казалось, что всё рушится. А на деле — это было начало чего-то нового. Лучшего.
Однажды, на семейном празднике — день рождения Сергея, — Тамара Ивановна подняла бокал.
— За Дину, — сказала она. — За нашу хозяйку. За то, что делает наш дом уютным.
Все поддержали. Дина улыбнулась — счастливо, спокойно.
— Спасибо, — ответила она. — За то, что вы есть.
И в этот момент она поняла: семья — это не только кровь. Это уважение, понимание, умение услышать друг друга. И они научились. Все вместе.
Жизнь продолжалась — с вкусными ужинами, с тёплыми разговорами, с любовью, которая стала крепче после испытаний. Дина больше не терпела упрёков. И не нуждалась в них. Потому что знала: её ценят. По-настоящему.
Рекомендуем: