Стою вчера в супермаркете, смотрю на полки, а там такое разнообразие, прямо глаза разбегаются. Сахара три вида, разные упаковки, бери сколько хочешь.
И вдруг вспомнился конец восьмидесятых, такая же очередь, только в руках не тележка, а бумажный листочек. И ножницы. Без ножниц тогда в магазин не ходили.
Талоны появились в разных местах по-разному. В провинции раньше, году в восемьдесят седьмом. В Москве сахар начали давать по талонам только летом восемьдесят девятого. А потом понеслось: водка, масло, мыло, табак, колбаса, крупа. К девяностому уже половина продуктов отпускалась «по талонам». Приходишь в магазин, а тебе:
«Талон есть? Давай сюда».
Выдавали их в ЖЭКе или на работе по прописке. Приносишь паспорт, тебе дают листочек на месяц. На семью из трёх человек три нормы. Сахара, помню, полагалось килограмм-полтора на человека. Водки бутылка-две, где как. Маслом тоже не разгуляешься.
Кстати, нормы везде были разные. В Москве - одно, в Вологде - другое, а где-нибудь в Свердловске вообще третье. Ходили слухи, что в закрытых городах с талонами полегче, но проверить это было невозможно.
Вырезали талоны ножницами прямо в магазине. Стоишь в очереди, достаёшь свой листочек, отрезаешь нужный квадратик, отдаёшь продавщице. Она смотрит, сверяет дату и кивает, мол, бери свой килограмм. Иногда продавщица сама вырезала, но это если очередь небольшая. А если человек двадцать стоит, то тогда давай сам, не задерживай.
Ножницы носили с собой. Обычные, канцелярские. У мамы были специальные были маленькие, острые, в футлярчике. Она их называла «талонные». Помню, один раз забыл ножницы дома, так продавщица на меня смотрела, как на врага народа. Пришлось руками отрывать, криво получилось, она ещё придиралась, мол, «это что за огрызок?»
Самое интересное начиналось летом. Сезон варенья. Сахара по талонам не хватало категорически. Килограмм-полтора в месяц, это же ни о чём, когда у тебя ведро вишни с дачи и бабушка требует закатать «как положено». Вот и начинались семейные переговоры.
У нас в семье расклад был такой: отец не пил, дед тоже уже не мог. Водочные талоны, а это две бутылки на двоих мужиков, превращались в некую валюту. Мама шла к соседке тёте Зине, у которой муж был не дурак выпить. Тёте Зине сахар был не особо нужен, а вот водка... В общем, меняли талон на талон. Один водочный на два сахарных. Курс устанавливался на кухне, за чаем.
Формально талоны выдавались по прописке, и обменивать их было нельзя. Но кого это волновало? Менялись все, и соседи, и коллеги, и случайные люди в очереди. Спекулянты, правда, уже продавали талоны за деньги, и вот это было наказуемо.
Очереди - это отдельная песня. За водкой стояли мужики с раннего утра. Выстраивались ещё до открытия, курили, обсуждали политику. Перестройка, Горбачёв, сухой закон, всё там перемалывалось. Помню эти разговоры:
«Вот при Брежневе...», «А Горбачев что творит...».
Философы в телогрейках.
За сахаром стояли в основном женщины, бе него было никуда.
А ещё были хитрецы. Бабушки, у которых по документам жили давно умершие родственники. Талоны-то выдавали по прописке, а проверяли не всегда. Знакомая рассказывала, что её соседка получала талоны на покойного мужа два года. Не со зла, просто она забыла его выписать. Или не забыла.
В магазинах к концу месяца творилось что-то невообразимое. Талоны «сгорали», кто не отоварил до тридцатого, всё, пропали. И вот двадцать восьмого-двадцать девятого очереди удваивались. Все несли свои листочки, судорожно вырезали квадратики, продавщицы орали:
«Быстрее! Следующий!»
Однажды я стоял за маслом. Передо мной бабулька достала листок, посмотрела на него, потом на витрину, потом опять на листок.
«Сынок, - говорит, - а какое сегодня число?» Я говорю: двадцать девятое. Она побледнела. «А у меня талон до двадцать пятого!» Продавщица разводит руками, всё, нельзя. Бабулька чуть не заплакала. Талон пропал, масла нет.
Вышли мы из этого как-то незаметно. В девяносто втором отпустили цены, разрешили свободную торговлю, и талоны сами собой потеряли смысл. Их никто не отменял, просто магазины стали частными и на талоны уже не смотрели. Правда, цены взлетели так, что талоны вспоминались чуть ли не с ностальгией.
Сейчас смотрю на полки в супермаркете, а там бери что хочешь, хоть мешок. А в голове до сих пор иногда щёлкает:
«А талон-то у тебя есть?»