Телефон завибрировал в восьмой раз за минуту. Я продолжала выравнивать солонку относительно перечницы, потом сдвинула салфетки строго параллельно краю стола.
Пусть звонит.
— МАРИНА! — орал Артём в трубку так громко, что я слышала даже на расстоянии. — ТЫ ПОНИМАЕШЬ, ЧТО НАДЕЛАЛА?
Взяла телефон, нажала отбой. Поставила его рядом с солонкой — ровно по центру между ней и салфетками.
Час назад он стоял в этой же кухне, вертел в руках обручальное кольцо и бросил мне в лицо фразу, от которой, кажется, остановилось сердце.
— Родишь сына — прощу. А пока я устал от этого балагана.
Снял кольцо, положил на стол и ушёл. Дверь хлопнула так, что задрожали стёкла в буфете.
Я сидела и смотрела на увядающую орхидею на подоконнике. Когда мы покупали этот дом, Артём обещал, что у нас будет оранжерея. Что мы будем выращивать цветы и овощи, что наши дети будут играть в саду.
Дети...
Три года назад врачи сказали: "Попробуйте ЭКО". Два года назад: "Есть вариант суррогатного материнства". Год назад: "Рассмотрите усыновление".
А месяц назад я случайно увидела его переписку, когда он попросил найти номер электрика в телефоне.
"Малышка, скоро мы будем жить вместе. Я уже присматриваю квартиру на твоё имя — так будет безопаснее для бизнеса", — писал он некой Кристине, двадцатипятилетней менеджеру из своей же фирмы.
"А жена?" — спрашивала она.
"Разберусь. Главное, чтобы при разводе она не претендовала на фирму. У меня есть план."
Тогда я сфотографировала экран своим телефоном. Руки тряслись, но я успела до того, как он вернулся из душа.
Разберётся, значит.
Телефон снова завибрировал. На этот раз смс: "Марина, это катастрофа! Звони немедленно!"
Я встала, налила себе чай и села обратно. Поправила ручку чашки — строго перпендикулярно краю стола.
Неделю назад я создала фальшивый email. Имя: А. Волков, менеджер по безопасности. В теме письма написала: "Конфиденциальная информация о планах А. Березина".
В письме — скриншоты переписки с Кристиной и ещё несколько сообщений, которые я нашла в его телефоне позже. Планы по переводу активов, схема вывода денег через подставные фирмы, даже обсуждение того, как "грамотно развестись, чтобы жена получила минимум".
Отправила всем его деловым партнёрам. Адреса взяла с его рабочего компьютера — он никогда не догадался поставить пароль.
Телефон разрывался от звонков. Я выключила звук и продолжила пить чай.
За окном хрустнул гравий — Артём вернулся.
Дверь распахнулась с такой силой, что задела косяк.
— ТЫ ЧТО НАДЕЛАЛА? — он влетел в кухню красный как варёный рак.
Снимал и надевал кольцо так быстро, что я боялась — сейчас уронит.
— Что именно? — я аккуратно поставила чашку в центр блюдца.
— НЕ ПРИДУРИВАЙСЯ! Петров разорвал контракт! Говорит, не будет работать с человеком, который планирует кинуть партнёров! Откуда у него моя переписка?
Интересно. Значит, не только Петров получил письмо.
— Понятия не имею, — я пододвинула сахарницу на два сантиметра влево. Теперь все предметы на столе образовывали идеальный прямоугольник.
— Марина, это серьёзно! Они думают, что я собираюсь их обмануть! А если они подадут в суд? Если начнут проверку всех наших сделок?
Он подошел ближе, запах его одеколона смешался с потом и паникой.
— Кто ещё мог знать о наших планах?
Наших?
— Каких таких "наших"? — я встала и открыла посудомоечную машину. Начала расставлять чистые тарелки в буфете, строго по размеру.
— Марина, не время для игр! Кто-то слил информацию! Кто-то из близких!
— А может, твоя Кристина? — я не обернулась, продолжала возиться с посудой. — Молодые девушки бывают болтливы.
Он замер. В кухне стало так тихо, что слышно было, как капает кран в раковине.
— Откуда ты знаешь про Кристину?
Теперь я обернулась. Он стоял, сжимая кольцо в кулаке, лицо белое как стена.
— А откуда ты знаешь, что я знаю? — я закрыла дверцу буфета и оперлась о неё спиной. — Может, ты сам только что проговорился?
— Я... я не... — он начал надевать кольцо обратно, пальцы дрожали. — Это не то, что ты думаешь.
— А что я думаю, Артём?
— Ну... что между нами что-то есть. Но это неправда! Она просто... помогает мне с документами!
С документами. Ну да, конечно.
— Помогает переводить активы на её имя? — я села обратно за стол, поправила салфетку. — Или помогает планировать развод так, чтобы я получила минимум?
Его лицо стало серым.
— Ты читала мою переписку.
— Читала.
— Как долго ты знаешь?
— Месяц.
Он присел на стул напротив, тяжело дыша. Кольцо вертел уже не снимая — крутил на пальце по кругу.
— И что ты собираешься делать?
Я пожала плечами:
— А что я могу сделать? Подать на развод? Так ты сам этого хочешь. Забрать половину имущества? Так вся собственность оформлена на фирму, а я там не числюсь. Остается только смириться.
Он посмотрел на меня подозрительно.
— Ты слишком спокойно это воспринимаешь.
— А как я должна? Устроить истерику? Бить посуду? — я аккуратно разгладила скатерть. — Толку-то?
Артём откинулся на спинку стула. Видимо, решил, что опасность миновала.
— Марина, послушай. Я понимаю, что веду себя как сволочь. Но между нами давно всё кончено. У нас нет детей, общих планов... Мы просто соседи по квартире.
— По дому, — поправила я. — Квартиру мы давно продали.
— По дому, да. Но суть не в этом. Я встретил человека, с которым хочу быть. Который может мне дать то, чего не можешь дать ты.
— Детей?
— В том числе.
В том числе.
Телефон на столе заморгал — пришло сообщение. Артём потянулся к нему, но я была быстрее.
"Солнце, где ты? Петров звонил, кричал что-то про письма. Я ничего не понимаю. Может, встретимся?" — писала Кристина.
Я показала экран Артёму.
— Твоя девочка волнуется.
— Отдай телефон.
— Нет.
— Марина, не дури. Отдай телефон и скажи честно — это ты отправила письма партнёрам?
Я положила телефон экраном вниз, строго по центру между солонкой и сахарницей.
— Это я.
Несколько секунд он смотрел на меня, как на привидение.
— Ты понимаешь, что натворила? У меня три кредита на фирму! Если партнёры уйдут, я не смогу расплатиться с банками!
— Понимаю.
— И что мне теперь делать?
— А что делала я, когда узнала о твоих планах? — я встала и подошла к окну. Орхидея совсем засохла, листья почернели. — Думала, как жить дальше.
— Это разные вещи!
— Почему?
— Потому что у тебя есть профессия! Ты можешь работать переводчиком, как раньше!
— Раньше я работала до замужества. Это было пятнадцать лет назад. Думаешь, меня сейчас возьмут в переводческое агентство в сорок лет без опыта?
Он замолчал. Я сорвала засохший цветок с подоконника — он рассыпался в руках жёлтой пылью.
— Марина, давай решим это по-хорошему, — голос его стал вкрадчивым. — Я исправлю ситуацию с партнёрами. Скажу, что это розыгрыш, недоразумение. А ты... ты получишь компенсацию.
— Какую?
— Этот дом останется твоим. И машина. И ещё миллион на жизнь.
Я обернулась. Артём сидел, наклонившись вперёд, лицо просительное.
— Миллион, говоришь?
— Ну... может, полмиллиона. Но дом дорого стоит!
— Дом, который мы покупали в ипотеку на мои деньги тоже?
— Твои деньги там только первоначальный взнос...
— Двести тысяч долларов первоначальный взнос. Моё наследство от бабушки. Помнишь?
Он снова замолчал.
— И кстати, — я села обратно, — интересно, как ты собирался исправлять ситуацию с партнёрами, если письмо отправлено с анонимного адреса? Как докажешь, что это розыгрыш?
Лицо его вытянулось.
— Ты... ты не подписалась?
— Конечно, не подписалась. Я написала, что это "обеспокоенный сотрудник фирмы". И приложила не только переписку с Кристиной, но и твою схему вывода активов, и планы по разделу имущества.
Артём схватился за голову.
— Они теперь думают, что я хочу их кинуть...
— А разве не хочешь? — я достала из сумки распечатку. — "Когда оформим активы на Кристину, партнёры ничего не смогут предъявить в случае проблем. Юридически я буду чист". Это не ты писал?
Он смотрел на бумагу, как кролик на удава.
— Где ты это взяла?
— Из твоего рабочего компьютера. У тебя очень простой пароль, кстати. Дата нашей свадьбы. Трогательно.
— Марина, ты не понимаешь! Это просто подстраховка! На случай, если что-то пойдёт не так!
— Что именно пойдёт не так?
— Ну... если будут проблемы с налоговой, с конкурентами...
— Или с жёнами партнёров?
Он поднял на меня глаза.
— О чём ты?
— А о том, что Петров недавно развёлся. И получил очень болезненный опыт раздела имущества. Думаю, он особенно живо воспринял твои планы по выводу активов. Артём побледнел ещё сильнее.
— Ты знаешь про развод Петрова?
— Знаю многое. Например, что его жена через суд доказала — он скрывал доходы. И отсудила не половину, а две трети бизнеса. — я сложила распечатку пополам, потом ещё раз пополам. Получился аккуратный квадратик. — Представляю, как он отреагировал на информацию о том, что его новый партнёр планирует точно такие же махинации.
— Это не махинации! Это нормальная практика!
— Расскажи это Петрову. И Семёнову. И Красильникову.
— Красильникову тоже отправила?
— Всем. У кого нашла адреса.
Артём схватил телефон, стал лихорадочно набирать номер.
— Петров? Слушай, мне нужно тебе объяснить... Что? Какое заявление в прокуратуру? — голос его сорвался на визг. — Постой, не клади трубку!
Но гудки уже пошли.
Он попробовал позвонить ещё кому-то.
— Семёнов, ну ты же понимаешь, это провокация! Кто-то хочет нас поссорить! Что значит "служебная проверка"? Какая проверка?!
Снова гудки.
— Красильников! Ну наконец-то нормальный человек! Слушай, это всё полная чушь, я никогда не планировал... Что? Ты уже обратился к своему юристу? За каким чёртом?!
Артём швырнул телефон на стол так, что подпрыгнули все аккуратно расставленные предметы. Я поправила солонку и сахарницу.
— Они все сошли с ума! — он начал ходить по кухне, размахивая руками. — Петров подаёт заявление в прокуратуру! Семёнов требует служебную проверку всех наших сделок! Красильников хочет через суд заморозить активы фирмы!
— Неприятно, — согласилась я.
— НЕПРИЯТНО?! Марина, ты понимаешь, что будет, если они заморозят счета? Я не смогу платить зарплаты! Люди останутся без денег!
— Да, жаль сотрудников.
— И кредиты! У меня кредиты на двенадцать миллионов! Если я не внесу платёж до конца месяца, банк начнёт процедуру банкротства!
— Тяжело, — я встала и начала мыть чашку. Тёплая вода стекала по рукам, смывая остатки чая.
— Марина! — он подбежал ко мне, схватил за плечи. — Ну скажи им, что это ошибка! Что ты всё выдумала!
— Что именно выдумала?
— Ну... что я собираюсь переводить активы на Кристину! Что планирую развод!
— Но ты же действительно это планируешь.
— Планирую, но не для того, чтобы партнёров кинуть!
— А для чего?
Он разжал руки, отступил.
— Чтобы... чтобы начать новую жизнь.
— За счёт старой?
— При чём здесь "за счёт"?
Я вытерла руки полотенцем, повесила его строго ровно на крючок.
— Артём, а ты помнишь, что говорил мне час назад?
— Много чего говорил...
— Одну конкретную фразу. Про сына.
Он замер.
— Я был зол. Не подумал.
— "Родишь сына — прощу". Это ты сказал женщине, которая три года мучается от бесплодия. Которая прошла семь попыток ЭКО. Которая до сих пор винит себя в том, что не может дать тебе детей.
— Марина...
— И знаешь, что самое интересное? — я подошла к нему вплотную. — Ты сказал это в тот самый день, когда должен был подписать самый крупный контракт в своей жизни. В день, когда партнёры ждали тебя с документами. Но ты решил сначала устроить мне сцену и уйти к любовнице.
— Кристина была расстроена, она хотела...
— Она поставила тебе ультиматум?
Он не ответил, но по лицу всё было ясно.
— Она сказала: "Или сегодня разговариваешь с женой, или я ухожу". Так?
— Откуда ты знаешь?
— А то, что контракт из-за этого сорвался, её не волновало?
— Она говорила, мы найдём других партнёров...
— Молодая она у тебя. Наивная, — я вернулась к столу, села. — Думает, что бизнес — это как в кино. Поссорился с одними, нашёл других.
Артём молчал.
— А ещё она думает, что квартира, которую ты ей покупаешь, действительно будет её. Что активы, переведённые на её имя, она сможет контролировать. Что ты на ней женишься, а не просто используешь как подставное лицо.
— Это неправда!
— Правда. Я читала не только переписку с ней. Я читала твою переписку с адвокатом.
Лицо Артёма стало серым.
— Какую переписку?
— Где ты обсуждаешь "временное оформление активов на третье лицо с последующим возвратом через доверенность". Где спрашиваешь, "можно ли расторгнуть такие отношения в одностороннем порядке". Где уточняешь, "какие документы нужно подписать, чтобы девушка не смогла претендовать на имущество".
Он сел на стул, тяжело дыша.
— Так значит, ты её тоже использовать собирался?
— Это... это просто подстраховка...
— Как и планы про партнёров?
— Марина, ты не понимаешь! В бизнесе нужно думать на несколько шагов вперёд!
— Понимаю. И поэтому отправила письма не только партнёрам.
Он поднял голову.
— Кому ещё?
— Кристине.
— ЧТО?!
— Переслала ей твою переписку с адвокатом. Про "временное оформление активов" и "расторжение в одностороннем порядке".
Артём вскочил, схватился за телефон.
— Кристина! Милая, не верь тому письму! Это всё неправда! Ало? КРИСТИНА!
Но и тут были только гудки.
— Она не отвечает...
— Наверное, думает. Или уже паковать чемоданы начала.
— Марина, ну зачем ты это сделала? Зачем разрушила всё?
Я встала, подошла к окну. За стеклом качались голые ветки яблонь. Когда мы покупали дом, Артём обещал, что мы будем собирать яблоки вместе с детьми.
— Знаешь, чего мне больше всего не хватало эти три года?
— Чего?
— Честности. Ты мог сказать ещё тогда, после первой неудачной попытки ЭКО: "Марина, для меня дети критически важны. Если у нас не получится, я не смогу продолжать отношения". Это было бы больно, но честно.
— Я не хотел тебя расстраивать...
— Ты не хотел выглядеть плохим. Разница есть. — я повернулась к нему. — Ты предпочёл три года врать мне и себе. Водить любовницу. Планировать, как меня кинуть. И только сегодня решился сказать правду — да и то в самой жестокой форме.
— Я был в стрессе...
— Ты был трусом. И остаёшься им сейчас.
Артём сел обратно, опустил голову в руки.
— Что теперь будет?
— А что ты хочешь, чтобы было?
— Хочу исправить ситуацию. Вернуть партнёров. Объяснить Кристине...
— И дальше жить как раньше?
— Дальше... не знаю.
Я села напротив него.
— Артём, а ты понимаешь, что даже если бы я промолчала, твои планы всё равно провалились бы?
— Почему?
— Потому что ты дурак.
Он поднял голову.
— Переписка в мессенджере, планы в открытых файлах на рабочем компьютере, пароли одинаковые везде, — я загибала пальцы. — Ты собирался оформить активы на девушку, которая работает в твоей же фирме. Где все друг друга знают. Где любая секретарша через неделю разнесла бы сплетню по всему офису.
— Мы бы всё аккуратно...
— Аккуратно? Ты сегодня ушёл от жены в день подписания важнейшего контракта, потому что любовница закатила истерику. Это ты называешь "аккуратно"?
Он молчал.
— А главное — ты думал, что я ничего не замечу. Что буду сидеть, ждать, пока ты соизволишь объявить о разводе. Что покорно подпишу всё, что ты принесёшь.
— Ты же всегда была такой... покладистой.
— Была. Пока не поняла, что покладистость = глупость в твоём понимании.
Телефон на столе завибрировал. Артём потянулся к нему, я не стала мешать.
— Это банк, — он побледнел. — Хотят встречи "для обсуждения текущей ситуации".
— Видимо, партнёры уже звонили им.
— Марина, мне нужен адвокат. Хороший адвокат.
— У меня есть предложение.
— Какое?
— Давай разведёмся по-хорошему. Без судов и экспертиз.
Он посмотрел на меня с надеждой.
— Ты согласна на компенсацию?
— Согласна на справедливый раздел. Дом — пополам, так как покупали в браке на общие средства. Фирма — пополам, так как создавалась в браке на мои деньги тоже.
— Но в фирме ты не числишься!
— Зато числюсь в документах на первоначальный капитал. Двести тысяч долларов моего наследства, помнишь? И ещё — у меня есть справки о том, что я работала в фирме переводчиком без официального оформления. Три года. За символическую оплату.
Артём смотрел на меня, как на незнакомую.
— Когда ты всё это собрала?
— За последний месяц. Пока ты строил планы на новую жизнь, я тоже не сидела сложа руки.
— И что ты хочешь?
— Хочу, чтобы ты честно сказал партнёрам правду. Что планировал выводить активы не для того, чтобы их обмануть, а чтобы обмануть жену при разводе.
— Это... это всё равно некрасиво выглядит...
— Но честно. И возможно, они поверят, что для них лично угрозы не было.
— А если не поверят?
— Значит, фирма разорится. Тогда делить будет нечего, и я получу только дом. Это всё равно больше, чем ты планировал мне оставить.
Артём задумался.
— А если я откажусь?
— Тогда я подам в суд. И потребую полную экспертизу всех финансовых операций за время брака. Уверена, найдётся много интересного.
— Например?
— Например, деньги, которые ты переводил Кристине. Подарки. Оплата её квартиры. Всё это — растрата семейного бюджета. По закону я имею право потребовать компенсацию.
Он снова опустил голову в руки.
— У меня нет выбора.
— Есть. Можешь рискнуть и довести дело до суда.
— И что мне это даст?
— Время. Лет пять судебных разбирательств. За это время фирма точно разорится, партнёры разбегутся, а ты останешься с долгами.
Артём поднял голову, посмотрел мне в глаза.
— Ты всё просчитала.
— Да.
— Когда ты успела стать такой... жестокой?
— Когда поняла, что мягкость воспринимается как слабость. Что честность считается наивностью. Что любовь принимается как должное.
Он встал, подошёл к окну.
— А если я согласен на твои условия... мы сможем разойтись нормально?
— Сможем.
— И ты не будешь мстить?
— Месть — это эмоция. А эмоции — плохие советчики в делах.
Артём достал телефон, набрал номер.
— Петров? Это Артём. Да, знаю, что ты не хочешь разговаривать. Но мне нужно тебе кое-что объяснить... Нет, не по телефону. Встретимся? Через час? Хорошо.
Положил трубку, посмотрел на меня.
— Надеюсь, ты довольна.
— Довольна тем, что мы наконец-то говорим честно.
— Честно... — он усмехнулся. — Честно было бы сказать, что ты отправила письма не от обиды, а из мести.
— Нет. От отчаяния.
— От какого отчаяния?
— От понимания, что я потратила пятнадцать лет на человека, который считает меня идиоткой. Который строит планы за моей спиной. Который думает, что может бросить мне "родишь сына — прощу" и уйти к любовнице в самый важный день своей карьеры.
Артём промолчал.
— Кстати, — добавила я, — с Кристиной тебе тоже стоит поговорить честно.
— О чём?
— О том, готов ли ты жениться на девушке, которая может в любой момент тебя шантажировать. Теперь она знает о твоих методах ведения дел. Знает, что ты умеешь обманывать людей, которые тебе доверяют.
— Она не такая...
— Время покажет.
Он взял ключи от машины.
— Я поехал к Петрову.
— Удачи.
— Марина... — он остановился в дверях. — А если бы тогда, три года назад, я сказал честно, что дети для меня критически важны... Что бы ты ответила?
Я подумала.
— Наверное, что тоже хочу детей. И мы могли бы вместе искать решения. Суррогатное материнство. Усыновление. Или честно признать, что наши планы на жизнь не совпадают, и разойтись без обмана.
— И ты бы не пыталась меня удержать?
— Зачем удерживать человека, который не хочет быть с тобой?
Он кивнул и вышел.
Я осталась одна в кухне. Встала, подошла к мусорному ведру и выбросила засохшую орхидею.
Потом достала телефон и набрала номер.
— Алло, Лена? Это Марина. Да, помню, ты предлагала мне работу в твоём агентстве... Нет, тогда я не могла. А сейчас могу. Завтра подойду на собеседование? Отлично.
Положила трубку и вышла в сад. Нужно было выбрать место для новой клумбы.
Через три месяца Артём продал фирму. Партнёры вернулись, но отношения остались натянутыми, и он решил не рисковать. Полученные деньги разделили пополам — честно, через нотариуса, без судов.
Кристина ушла от него через неделю после того разговора. Устроилась в другую компанию, больше они не встречались.
Артём снял квартиру в центре, а дом остался мне.
Вчера я посадила новые цветы в саду — розы, лаванду, жасмин. Соседка, глядя через забор, сказала:
— Одной-то зачем такой большой сад?
Я улыбнулась и ответила:
— А кто сказал, что я собираюсь оставаться одна?
В переводческом агентстве Лены работает интересный мужчина. Программист, разводится, есть дочка семи лет. Мы пока только пьём кофе в обеденный перерыв и обсуждаем книги. Но он смотрит на меня не как на обузу или как на средство достижения цели.
Смотрит как на женщину, с которой хочется просто быть рядом.
И знаете что? Этого пока достаточно.
А вчера дочка моего коллеги нарисовала картинку — домик с садом, где растут цветы. Подарила мне и сказала:
— Это ваш дом. Там очень красиво.
Я повесила рисунок на холодильник. Рядом с фотографией орхидей, которые заказала в интернете. Они приедут на следующей неделе.
На этот раз я точно знаю, как за ними ухаживать.
