Холодильник заурчал особенно противно, когда Андрей рявкнул в телефон:
— Да я уже сказал, сегодня же переведу! Не кипятись!
Я застыла у плиты, помешивая борщ. В его голосе слышались нотки, которых при разговорах со мной не было уже лет пять. Нежность. Заискивание.
Интересно, кому он так сладко стелет?
— Конечно, зайка. Завтра заберешь. Пятьсот тысяч — это же не проблема для нас с тобой.
Ложка выскользнула из рук и звякнула о кафель. Пятьсот тысяч. Наших общих пятисот тысяч, которые мы копили на дачу.
Андрей обернулся, поймал мой взгляд. Лицо мгновенно стало каменным.
— Перезвоню, — бросил в трубку и сунул телефон в карман джинсов.
— Кто это был? — спросила я максимально спокойно, доставая из шкафа пачку салфеток.
— Сёма с работы. Занял денег.
Начала аккуратно складывать салфетки стопочкой. Одну. Вторую. Третью. Края идеально ровные.
— Пятьсот тысяч Сёме?
— А что такого? Мужик в беде.
Четвертая салфетка. Пятая.
— Андрей, это же все наши накопления.
— Ну и что? — он достал ключи из кармана, начал постукивать по коленке. — Я что, не имею права помочь другу?
Холодильник заворчал еще громче. Я молча отщипнула неровный краешек от шестой салфетки. Успокойся, Лена. Все под контролем.
Неделю назад я увидела на его телефоне сообщение: «Скучаю, любимый мой». От какой-то Кристины.
На следующий день купила мини-диктофон в отделе электроники. Продавщице сказала, что записываю лекции для курсов английского. Дома аккуратно спрятала устройство в старую деревянную расческу и положила на его прикроватную тумбочку.
Андрей любил говорить по телефону перед сном. Особенно последние полгода.
— Лен, а ты не против, если я сегодня у Семена останусь? Допоздна будем документы разбирать.
Я выложила салфетки веером. Все одинаковой высоты.
— Конечно, дорогой.
Он чмокнул меня в макушку — по-дружески, как сестру — и ушел. А я дождалась одиннадцати вечера и включила диктофон на воспроизведение.
Сначала тишина. Потом шорох. Андрей ложился в кровать.
Дрилл-дрилл. Входящий звонок.
— Привет, солнышко.
Боже. Этим голосом он не говорил со мной уже лет десять.
— Нет, она спит. Кино смотрит в гостиной. Да, как всегда — скучная.
В животе что-то упало и разбилось.
— Слушай, Кристин, у меня к тебе серьезный разговор. Помнишь, мы говорили про твою поездку в Турцию?
— Ну конечно, помню! Только денег пока нет.
— Так вот. Я сегодня подам заявление на снятие со счета пятисот тысяч. Это все, что у нас с Леной есть, но... ты же понимаешь, ради тебя я готов на все.
Долгая пауза.
— Андрюш, ты серьезно? А жена что скажет?
— А она и не узнает. Счет общий, но я имею право снимать деньги. Переведу на твою карту завтра же, а ей скажу, что другу занял. А там видно будет — может, она и не заметит. Она у меня в финансах не шарит.
— Ой, как хорошо! А то уже думала, что придется Мишке звонить. Помнишь Мишку? Из "Мерседеса"?
— Еще чего! Никаких Мишек! Ты только моя!
Я выключила диктофон. Руки дрожали так сильно, что пришлось лечь на кровать и просто дышать.
*Не шарю в финансах? Да я веду бюджет этой семьи уже пятнадцать лет! И Кристина, значит, угрожает ему другим мужчиной.Как же он меня недооценивает.*
На следующий день я пришла в банк к открытию.
— Скажите, если с нашего общего счета будут сняты деньги, я получу SMS?
— Конечно, — улыбнулась девушка-консультант. — Уведомления приходят обоим владельцам счета.
— А можно ли заблокировать операции на сумму свыше... ну, скажем, ста тысяч?
— Только по заявлению от обоих супругов.
Значит, остановить его я не смогу. Но зато буду знать точно, когда и сколько он переведет.
Вечером Андрей вернулся домой в прекрасном настроении. Насвистывал что-то, даже поцеловал меня в щеку.
— Лен, а давай сегодня пиццу закажем? Праздник как-никак.
— Какой праздник?
— Да так, настроение хорошее.
Еще бы. Завтра получишь доступ к нашим деньгам.
— Хорошо, дорогой. Закажи четыре сезона.
Он заказал, и мы сидели на диване, как обычная семейная пара. Он даже обнял меня за плечи. Совесть, видимо, мучает. Или просто хорошее настроение от предвкушения.
— Лен, а ты помнишь, как мы познакомились?
Я подняла голову. В его глазах мелькнула какая-то тоска.
— В кафе на Тверской. Ты пролил на меня кофе.
— Точно. А потом три часа извинялся и в химчистку за тебя бегал.
— Помню.
— Хорошие были времена, да?
О чем он? Ностальгирует перед предательством?
— Да, хорошие.
Он вздохнул и отвернулся к телевизору. А я аккуратно разложила салфетки на журнальном столике и подумала: А ведь он правда думает, что я дура.
SMS пришла в половине одиннадцатого утра, когда я была в офисе.
«Списание со счета ****1247: 500 000 рублей. Перевод физическому лицу К. А. Сорокиной.»
Кристина Александровна Сорокина, значит.
Я отложила документы, которые переводила, и открыла браузер. Социальные сети — великая вещь, когда нужно найти человека.
Кристина Сорокина. Двадцать восемь лет. Работает в салоне красоты администратором. Фотографии из Турции за прошлый год. Фотографии с мужчинами. Много мужчин. И надпись в профиле: «Жизнь одна — живи красиво!»
Значит, не первый раз в Турцию за чужие деньги ездит.
Я вернулась к работе, но сосредоточиться не получалось. В голове прокручивался план. Андрей думает, что я «не шарю в финансах». Посмотрим.
Домой вернулась в обычное время. Андрей сидел на кухне, нервно постукивал ключами по столу.
— Привет, дорогой. Как дела?
— Нормально, — он не поднял глаз.
Я достала телефон, будто бы проверяя сообщения, и громко вздохнула:
— Ой, что это за SMS из банка?
Андрей дернулся так резко, что ключи упали на пол.
— Какой SMS?
— Списание какое-то. Пятьсот тысяч рублей. Наверное, ошибка.
Подошла к нему и показала экран. Он побледнел.
— А, это... это я Сёме перевел. Помнишь, я говорил?
— Сёме? — я наклонила голову, изображая недоумение. — А здесь написано «К. А. Сорокиной». Это кто?
— Э-э-э... — он встал, начал ходить по кухне. — Это... это жена Сёмы. На её карту удобнее было.
— Понятно. А номер телефона давай проверим, а то вдруг мошенники.
— Зачем? Все нормально!
— Андрей, это же все наши сбережения. Давай я Сёме позвоню, уточню.
— НЕ НАДО!
Он схватил мой телефон и прижал к груди.
— То есть как — не надо? — я медленно подошла к столу, начала складывать разбросанные документы в стопочку. — Андрей, отдай телефон.
— Кому ты собираешься звонить?
— Сёме. Узнать, когда вернет деньги.
— Он... он сейчас не может говорить.
— Почему?
— Болеет.
Я выровняла края документов, постучала ими по столу.
— Болеет, значит. А жена его здоровая?
— Лена, ну что ты ко мне пристала? Верни я сказал — верну!
— Андрей, отдай мой телефон.
— НЕТ!
Он прижал телефон еще крепче. Ключи на полу звякнули — наступил ногой.
— Кому ты звонишь, стерва?
Вот она, та грань, за которую он перешел. Стерва. За пятнадцать лет семейной жизни он ни разу так меня не называл.
Я медленно подняла взгляд.
— Никому, Андрей. Никому не звоню.
Подошла к шкафу, достала старую деревянную расческу. Нажала на незаметную кнопочку сбоку.
— Что это? — он нахмурился.
— Диктофон. Который записал твой вчерашний разговор с Кристиной о том, как ты собираешься потратить наши общие деньги на её турецкие каникулы. И о том, что я якобы в финансах не шарю.
Андрей опустился на стул. Телефон выпал из его рук на пол.
— Лена...
— «Она у меня в финансах не шарит», — процитировала я. — «Скучная, как всегда». «Ради тебя готов на все».
— Откуда... как ты...
— А ты думал, я дура? Думал, не замечу, как ты последние полгода по вечерам с кем-то сюсюкаешься?
Я включила диктофон на воспроизведение. Голос Андрея заполнил кухню:
«Я сегодня подам заявление на снятие со счета пятисот тысяч. Это все, что у нас с Леной есть, но... ради тебя я готов на все.»
— Выключи, — прошептал он.
— Нет. Послушаем до конца. Особенно ту часть, где твоя Кристина угрожает позвонить Мишке из «Мерседеса». Интересно, кстати, она тебе сказала, что у неё есть запасные варианты? Или ты сам догадался, что спонсор ты у неё не единственный?
Андрей закрыл лицо руками.
— Лена, прости. Я не хотел...
— Не хотел что? Воровать у собственной семьи? Не хотел называть меня стервой? Или не хотел, чтобы я узнала?
— Не хотел тебя расстраивать.
Я рассмеялась. Холодильник в этот момент особенно противно заурчал, будто тоже смеялся.
— Расстраивать. Андрей, ты украл у нас полмиллиона рублей. Все наши накопления за пять лет. Деньги на дачу, на отпуск, на ремонт. И ты не хотел меня расстраивать?
— Я верну! Клянусь, верну!
— Когда? Через год? Два? А она тем временем будет в Турции загорать на наши деньги?
Он поднял голову. Глаза красные.
— Лена, я понимаю, ты зла. Но это пройдет. Я с ней закончу, мы все наладим...
— Ты думаешь, я дура, которая будет ждать, пока ты «наладишь»?
Встала, подошла к окну. На улице начинался дождь, капли барабанили по подоконнику неровными дробями.
— Знаешь, что самое смешное? Ты мог просто попросить. Сказать: «Лена, я влюбился. Давай разведемся, поделим деньги честно». Я бы согласилась. Но ты решил меня обокрасть.
— Я не думал...
— Именно. Не думал. А я думала. Целую неделю думала.
Повернулась к нему лицом.
— Вчера подала заявление на развод. Завтра подам в суд на мошенничество. У меня есть запись твоего разговора, где ты планируешь украсть общие деньги и скрыть это от жены. Это называется «хищение», Андрей.
— Ты не можешь! Это же наша семья!
— Наша семья закончилась в тот момент, когда ты назвал меня стервой.
Он вскочил, схватил меня за плечи.
— Лена, подожди! Я все верну! Прямо сейчас позвоню Кристине, скажу, пусть возвращает!
— И что она тебе ответит? — я аккуратно высвободилась из его хватки. — То же самое, что ответила бы Мишка из «Мерседеса». «Спасибо за подарок, дорогой. До свидания».
Но была одна проблема, о которой Андрей не знал.
Деньги лежали на общем счете, который требовал согласия обеих сторон для блокировки операций. А Кристина уже получила перевод. Значит, даже через суд я смогу вернуть деньги не раньше чем через полгода. Если вообще смогу.
Но это Андрею знать не обязательно.
— Завтра иду к адвокату, — сказала я, собирая документы в стопочку. — Послезавтра — заявление в полицию. А пока ты можешь собирать вещи.
— Лена, ну пожалуйста...
— Андрей, ты украл у меня полмиллиона и потратил их на любовницу. О чем тут говорить?
Он сел на пол рядом с разбросанными ключами, обхватил голову руками.
— Я думал... я думал, она меня любит.
— А теперь думаешь по-другому?
— Она сегодня даже не ответила на звонки. Получила деньги — и все.
Конечно не ответила. Зачем ей теперь разговаривать с пустым кошельком?
— Андрей, встань с пола. Ведешь себя как ребенок.
— А что мне делать?! Ты же меня выгоняешь!
— Не я тебя выгоняю. Ты сам себя выгнал, когда решил, что можешь меня обмануть.
Подошла к плите, выключила газ под кастрюлей. Борщ так и остался недоваренным.
— Кстати, знаешь, что меня больше всего поразило в твоем разговоре с Кристиной?
— Что?
— То, что ты сказал про меня «скучная». Знаешь, почему я скучная, Андрей? Потому что последние пять лет работала на двух работах, чтобы мы накопили на дачу. Потому что вела бюджет, экономила на себе, планировала наше общее будущее. А ты в это время развлекался.
Он поднялся, оперся о стену.
— Лена, я исправлюсь...
— Поздно.
Взяла сумочку, направилась к выходу.
— Куда ты?
— К маме. А ты думай, как будешь объяснять родителям, почему мы развелись. И да — не вздумай трогать диктофон. Копия уже у моего адвоката.
Вышла на улицу. Дождь усилился, капли стучали по асфальту, как пальцы машинистки по клавишам. Печатается новая глава моей жизни.
Телефон завибрировал. SMS от банка: «Пополнение счета ****1247: 500 000 рублей. Перевод от физического лица К. А. Сорокиной.»
Остановилась посреди тротуара. Перечитала сообщение еще раз.
Кристина вернула деньги? Сама? Без принуждения?
Телефон зазвонил. Андрей.
— Лена! Лена, она вернула деньги! Все до копейки! Кристина вернула!
— Почему?
— Не знаю! Просто позвонила и сказала: «Забирай свои деньги, я передумала». Лена, это же знак! Значит, еще не все потеряно!
Я стояла под дождем и смотрела на номер входящего звонка. К. А. Сорокина.
Приняла вызов.
— Алло?
— Это Елена? Жена Андрея?
— Да.
— Меня зовут Кристина. Я... я хотела извиниться. И объяснить.
— Слушаю.
— У меня есть сын. Ему восемь лет. Когда я получила деньги и увидела, что это перевод с общего семейного счета... я поняла, что украла их не только у Андрея, но и у вас. У такой же матери, как я.
По спине пробежал холодок.
— И?
— И я не могу так жить. Я вернула деньги. Полностью. С Андреем мы больше не общаемся.
— Кристина...
— Елена, я знаю, вы меня ненавидите. И правильно делаете. Но я не хочу, чтобы мой сын узнал, что его мама — воровка.
Гудки. Она отключилась.
Я стояла на мокром тротуаре и смотрела на телефон. Значит, у каждой истории есть неожиданные повороты.
Домой вернулась через час. Андрей сидел на кухне с красными глазами.
— Лена, деньги вернулись. Все вернулось. Может быть...
— Нет, — сказала я, вешая мокрую куртку на крючок. — Деньги — это хорошо. Но это ничего не меняет.
— Почему?
— Потому что ты украл их не ради денег. Ты украл их, чтобы произвести впечатление на другую женщину. Ты готов был лишить нас будущего ради чужого отпуска. И назвал меня стервой, когда я попыталась это остановить.
Подошла к столу, начала аккуратно складывать его разбросанные ключи в стопочку.
— Андрей, деньги вернулись благодаря совести другой женщины. Не твоей. Ты до сих пор не понимаешь, что сделал не так.
— Понимаю! Я изменил тебе, обманул, потратил наши деньги...
— Нет. Ты решил, что я настолько глупая, что не замечу пропажи полумиллиона с нашего счета. Ты планировал годами врать мне в глаза. И это хуже измены, Андрей. Это презрение.
Положила ключи на стол идеально ровной стопочкой.
— Завтра подъедет грузчик. Я уже все организовала.
— Лена...
— Все, Андрей. Разговор окончен.
Три месяца спустя я сидела в кафе на Тверской — том самом, где мы когда-то познакомились. За соседним столиком мужчина случайно пролил кофе на спутницу и теперь извинялся, размахивая салфетками.
Забавно. Все повторяется.
Телефон завибрировал. Сообщение от адвоката: «Развод оформлен. Деньги на вашем личном счете. Поздравляю с новой жизнью».
Я аккуратно сложила салфетку, оставила деньги за кофе и вышла на улицу.
Дождя не было. Солнце пробивалось сквозь облака неровными лучами, и казалось, что весь мир стал чуточку ярче.
А ведь я действительно была скучной. Но это еще не приговор.
На остановке стоял автобус с надписью «Турция — от 30 000 рублей». Я достала телефон и набрала номер турагентства.
— Алло? Я хотела бы узнать про тур в Турцию. На одного человека. Да, именно на одного.
