Когда Лена выходила замуж за Диму, свекровь на свадьбе сказала тост, от которого все прослезились. Мол, какое счастье, что у сына такая прекрасная жена, и как они будут её любить, и что теперь у них две дочери вместо одной. Все хлопали, Лена краснела от смущения, а Дмитрий целовал её в щёку.
Квартира была Ленина. Двушка в новостройке, которую она выплачивала пять лет, работая бухгалтером в строительной компании. Дима переехал к ней после свадьбы со своими вещами — двумя чемоданами и коробкой с книгами. Всё остальное осталось у родителей в их городе, в трёх часах езды отсюда.
Первый год жили тихо. Дима оказался нормальным мужиком — не пил, не бил, зарабатывал неплохо. Единственное, что немного напрягало — он слишком часто звонил маме. Каждый день, а то и по два раза. Обсуждали какую-то ерунду: что мама готовила на обед, как у папы дела на даче, что соседка новую шубу купила.
Лена сначала не обращала внимания. Ну любит он маму, ну звонит — какая разница? У самой с матерью отношения были прохладные, созванивались раз в неделю и то по делу. Поэтому Димина привязанность казалась даже трогательной.
А потом свекровь с тестем приехали в гости.
Позвонили заранее, за день. Тамара Ивановна голосом, не терпящим возражений, сообщила, что они приедут завтра к обеду, и чтобы Леночка приготовила что-нибудь вкусненькое. Дима радостно закивал в трубку, мол, конечно, мам, ждём.
Лена немного озадачилась. Во-первых, её никто не спросил, удобно ли ей завтра. Во-вторых, почему это она должна готовить "вкусненькое"? Они же взрослые люди, могли бы и в кафе пообедать.
Но промолчала. Гости есть гости. Купила продуктов, приготовила борщ, котлеты, салат. Испекла пирог с яблоками.
Свёкры приехали ровно к обеду. Заявились с двумя здоровенными сумками, которые Дима радостно потащил в квартиру. Обнимались, целовались, Тамара Ивановна осмотрела квартиру оценивающим взглядом и поморщилась:
— Леночка, а зачем ты ковёр в спальню постелила? Это же пылесборник. И цветы на подоконнике не те — надо фикусы, а не эти... как их... петунии.
— Это не петунии, а фиалки, — осторожно поправила Лена.
— Всё равно. Фикусы лучше. Я тебе привезу отросток в следующий раз.
Лена кивнула, хотя фикусы терпеть не могла.
Пообедали. Свёкры похвалили борщ, но Тамара Ивановна добавила, что соли маловато и сметану надо было класть деревенскую, а не магазинную. Виктор Петрович молча кивал, уминая котлеты.
После обеда свекровь устроилась на диване с пультом от телевизора, свёкор пошёл курить на балкон, а Дима исчез куда-то. Лена осталась одна на кухне с горой грязной посуды.
Ладно, думала она, моя посуда. Помыла, вытерла, разложила по местам.
К вечеру поняла, что свёкры никуда не собираются. Вещи они распаковали в гостевой комнате, развесили на стулья, разложили на тумбочке баночки с таблетками.
— Дим, а они надолго? — тихо спросила Лена, когда они остались на кухне вдвоём.
— Ну на выходные, наверное. Мам же говорила, соскучились.
Выходные превратились в неделю.
Каждое утро Лена вставала в семь, собиралась на работу. Свекровь уже сидела на кухне в халате, ждала завтрака. Первый раз Лена растерялась и спросила, что приготовить. Тамара Ивановна милостиво разрешила сделать омлет с помидорами и тосты.
Лена опоздала на работу на полчаса.
Вечером приходила — на кухне бардак. Свекровь готовила обед для себя, мужа и сына, но посуду не мыла. Просто оставляла в раковине.
— Тамара Ивановна, может, вы будете мыть за собой? — осторожно попросила Лена на третий день.
— Ой, Леночка, у меня же спина болит! Я не могу долго стоять! Ты молодая, тебе не трудно.
Дима кивал. Мол, мама действительно болеет, не мучай её.
Лена мыла посуду.
К концу недели она чувствовала себя прислугой в собственном доме. Готовила завтрак, шла на работу, возвращалась, мыла посуду после обеда свёкров, готовила ужин, убирала, стирала.
Свекровь при этом давала указания:
— Леночка, принеси мне тапочки. Леночка, налей чаю. Леночка, включи телевизор погромче. Леночка, пирог слишком сладкий, в следующий раз сахара меньше клади.
На восьмой день Лена не выдержала:
— Тамара Ивановна, а когда вы планируете домой?
Свекровь удивлённо посмотрела на неё:
— А мы и не планируем. Мы тут останемся жить.
У Лены кровь стукнула в виски:
— Как это — жить?
— Ну как-как. Квартира большая, нам гостевая комната как раз подходит. Зачем нам в том захолустье сидеть, когда тут и магазины рядом, и поликлиника хорошая, и вообще город.
— Но это МОЯ квартира!
— Ну и что? Ты же замужем за нашим сыном. Значит, и мы теперь тут живём. Семья же.
Дима, услышав разговор, вмешался:
— Лен, ну мама же права. Они мои родители. Я не могу им отказать.
— Значит, они теперь тут ЖИВУТ?
— Ну... ну да. Ты же не выгонишь стариков на улицу?
Лена посмотрела на мужа долгим взглядом. Потом молча пошла в спальню и закрылась.
Всю ночь не спала. Думала.
Утром встала, как обычно, собралась на работу. По дороге позвонила начальнику, сказала, что плохо себя чувствует, возьмёт отгул.
Вместо офиса поехала в компанию по установке замков. Выбрала надёжный, дорогой. Заказала мастера на сегодня, на час дня.
В час дня свёкры с Димой обычно обедали и смотрели сериал.
Лена приехала домой в 12:30. Свёкры как раз ели на кухне. Дима на работе.
— Ой, Леночка, ты чего так рано? — удивилась Тамара Ивановна.
— Плохо себя чувствую, — коротко ответила Лена.
— Ну иди отдыхай. Только посуду помой, мы тут пообедали.
Лена кивнула и прошла в спальню.
Ровно в час раздался звонок в дверь. Пришёл мастер. Лена впустила его, тихо попросила поменять замок на входной двери. Мастер пожал плечами и принялся за работу.
Свекровь выглянула из кухни:
— Леночка, кто там?
— Замок меняю. Старый заедал.
— А-а.
Тамара Ивановна скрылась обратно на кухню.
Пока мастер работал, Лена методично собрала все вещи свёкров. Одежду, косметику, тапочки, таблетки, книжку, которую Виктор Петрович читал на ночь. Всё сложила в их сумки. Застегнула. Вынесла в прихожую.
Свекровь это заметила только когда мастер уже ушёл:
— Леночка, это ещё что такое? Зачем ты наши вещи собрала?
— Вы уезжаете, — спокойно ответила Лена.
— Как это — уезжаем? Мы никуда не едем!
— Едете. Прямо сейчас.
— Ты что, совсем обнаглела?! Витя! Витя, иди сюда!
Виктор Петрович вышел из гостиной, сонный, недовольный:
— Чего шумите?
— Она нас выгоняет! Эта... эта неблагодарная! Мы к сыну приехали, а она нас ВЫГОНЯЕТ!
Лена открыла дверь:
— Тамара Ивановна, Виктор Петрович, прошу вас покинуть мою квартиру.
— Да ты чего творишь! Сейчас Диме позвоню, он тебе покажет!
— Звоните.
Свекровь схватила телефон, набрала сына. Орала в трубку минут пять. Дима что-то говорил, но видимо, не то, что хотела услышать мать, потому что она только багровела и кричала громче.
Наконец швырнула телефон на диван:
— Он говорит, чтобы мы не ссорились! Чтобы я вас ПОСЛУШАЛАСЬ!
— Вот и отлично, — кивнула Лена. — Вот ваши сумки. До свидания.
— Но мы же РОДИТЕЛИ! Семья!
— Семья — это когда люди уважают друг друга. А вы превратили меня в прислугу. В собственном доме. Нет уж, извините.
— Мы никуда не уйдём!
— Уйдёте. Иначе я вызову полицию. Квартира оформлена на меня. У вас нет прописки. Это самоуправное вселение.
Виктор Петрович впервые за все эти дни заговорил:
— Тома, пошли. Не надо скандала.
— Как пошли?! Ты что, на её стороне?!
— Я на стороне здравого смысла. Квартира не наша. Она нас выгоняет — имеет право.
Тамара Ивановна смотрела на него, на Лену, на сумки. Потом резко схватила одну сумку:
— Пожалеешь! Ещё пожалеешь! Димка с тобой разведётся!
— Может быть, — спокойно ответила Лена. — Но это будет МОЙ выбор и ЕГО выбор. Не ваш.
Свёкры ушли. Хлопнули дверью так, что задребезжали стёкла.
Лена закрыла дверь на новый замок. Села на пол в прихожей. И расплакалась.
Не от жалости к себе. От облегчения.
Дима вернулся вечером. Лена дала ему новый ключ молча.
— Лен... зачем ты так? Это же мои родители...
— Дим, твои родители хотели тут ЖИТЬ. Превратили меня в прислугу. Я работаю так же, как ты. Но почему-то только я должна была их обслуживать.
— Ну... они старые...
— Им шестьдесят. Это не старость. Они прекрасно могут о себе позаботиться.
— Но мама обиделась!
— Пусть. Я имею право на свою квартиру. На свою жизнь. На своё достоинство.
Дима молчал. Потом тихо спросил:
— А если я скажу, что хочу развода?
Лена посмотрела ему в глаза:
— Тогда разведёмся. Но я не буду жить с людьми, которые меня не уважают. Ни со свёкрами, ни с мужем, который их в этом поддерживает.
Дима стоял посреди прихожей, мялся, смотрел в пол. Потом вздохнул:
— Ладно. Наверное, ты права. Просто я не ожидал, что они так... нахально себя поведут.
— Я тоже не ожидала, — честно призналась Лена. — Но теперь знаю. И больше этого не допущу.
Они не развелись. Дима долго дулся, звонил маме каждый день, выслушивал её жалобы. Но потом привык.
Свёкры больше в гости не приезжали. Обиделись, видимо, всерьёз.
А Лена в первый раз за месяц спокойно выпила чай на своей кухне. В своей квартире. В своём доме.
И поняла, что защищать свои границы — не жестокость. Это необходимость.