Парижские окна и первые тайны
В квартире Эллен пахло деревом, бумагой и чем-то сладким — может быть, булочками из пекарни внизу. Окна были высокие, с белыми рамами. А подоконники — широкие, с мягкими подушками. Можно было сидеть, свесив лапы, и чувствовать себя на краю облака.
Эллен поставила сумку, сняла пальто и улыбнулась:
— Ну вот, Мишель. Добро пожаловать домой. Она достала его и усадила на подоконник.
Снизу поднимался шум улицы — не громкий, а живой. Смеялись дети, кто-то проезжал на велосипеде, почтальон свистел, передавая газеты через окна первого этажа. Напротив стоял старый большой каштан, и его последние листья цеплялись за ветки, словно не хотели улетать.
Мишель не мог наглядеться. Всё здесь казалось удивительным и правильным.
Книги стояли ровными яркими рядами. Свет лампы был мягкий, а кресло в углу дышало теплом — будто кто-то только что встал и сказал: «Ну что же, дочитаем завтра».
Он подумал: вот оно — чувство дома. Там, где не спешат. Где можно просто быть.
Эллен, тихо напевая, разбирала письма, ставила чайник, обсуждала с кем-то завтрашний день.
А Мишель смотрел на улицу. И вдруг, у самого входа, мелькнул знакомый силуэт — серое пальто. Фигура постояла секунду и исчезла за углом. Мишель моргнул. Наверное, показалось.
Дом был огромным! По крайней мере, для медвежонка. Сначала он попробовал забраться на книжную полку. Там стояли целые ряды блестящих «домиков». И Мишелю ужасно хотелось узнать, кто живёт внутри. Он дотянулся до одной книги, повис, подпрыгнул — и… книжка выехала из ряда вместе с ним!
Шлёп! Шум был небольшой, но Эллен подняла голову.
— Хм… странно, — сказала она. — Сквозняк?
Она подошла к полке. Книга действительно лежала на полу. Подняла, огляделась, пожала плечами.
— Непонятно… — с удивлением произнесла она и вернулась к столу.
Мишель тем временем юркнул за кресло. Там пахло апельсинами и шерстью. Он заглянул под него — и увидел корзину с клубками. Красные, зелёные, синие — они выглядели, как яркие шары, сбежавшие с ёлки.
Мишель осторожно тронул один шар лапкой. Клубок покатился, зацепил второй, потом третий… Через минуту вся корзина забурлила, как маленькое цветное море. И Мишель оказался прямо в его середине! Он пытался выбраться, но нитки только сильнее путались.
Тем временем Эллен подошла к окну задернуть шторы.
— Где же мой путешественник? — пробормотала она.
Подоконник был пуст. Она заглянула под стол, за занавеску, поискала за диванными подушками.
— Не могла же я его уронить… — нахмурилась она, — или посадила в другое место?
Эллен даже выглянула в прихожую — но нет, опять пусто. И тут она заметила под креслом что-то пёстрое. Подошла ближе — и застыла. На ковре сидел Мишель, обмотанный нитками с головы до лап. Красная, синяя, зелёная — целая радуга!
Эллен присела на корточки, поднесла ладонь к лицу, будто не веря глазам.
— Но как?.. Я ведь…— Я же просто посадила тебя на подоконник!
Она осмотрела корзину, потом снова игрушку. Пауза. Потом медленно улыбнулась.
— Ах ты, художник, — сказала она, покачав головой. — Кажется, ты решил раскрасить этот день.
Она аккуратно освободила Мишеля от ниток, расправила лапы и вернула на подоконник. Постояла немного, словно пытаясь найти объяснение, но в итоге тихо вздохнула:
— Похоже, я переутомилась. Аэропорты, перелёты, игрушки… И пошла на кухню за чаем.
Мишель смотрел ей вслед. Он не шевелился, но чувствовал, как сильно стучит его маленькое плюшевое сердце.
Когда стемнело, Париж стал звучать иначе. Шум улицы стал мягким, как дыхание спящего города. Из-за штор пробивался свет фонаря — золотистый, дрожащий, словно он боялся разбудить ночь.
Эллен погасила лампу и пожелала себе спокойной ночи.
— Завтра будет новый прекрасный день, — сказала она, проходя мимо подоконника.
Она улыбнулась Мишелю, поправила ему ухо и ушла в спальню.
Дверь закрылась. Тиканье часов стало громче. Всё стихло.
Мишель долго не мог уснуть. Впервые он был не на полке, не в корзине, а в доме, где можно смотреть на звёзды — настоящие, а не нарисованные на открытках. Он видел их отражение в окне. И от этого у него внутри становилось светло.
И тут он услышал — шорох. Совсем тихий, как будто кто-то осторожно перелистывает страницы. Мишель повернул голову. На полке стояла та самая синяя книга, которую он случайно уронил днём. Теперь она была приоткрыта. Страницы чуть шевелились, хотя в комнате не было ветра.
— Эй… — позвал Мишель шёпотом, сам не зная зачем.
Ответ пришёл сразу. Голос был еле слышен, словно между буквами:
— Ты не спишь?
Мишель замер. — Кто это?
— Книга, — прозвучало спокойно. — Мы не любим спать. Ночью слова становятся лёгкими, и тогда можно рассказывать.
— Рассказывать?
— Конечно. Истории про тех, с кем ты ещё не знаком.
Мишель придвинулся ближе. Синие страницы чуть засветились. Он ничего не понял, но почувствовал лёгкое волнение — словно где-то в глубине себя уже знал, что всё это правда.
Книга шепнула:
— Когда приходит тот, кто тебя выбрал, начинается новая глава.
Пауза. Потом — чуть тише:
— Но помни: иногда за тобой наблюдает тот, кто может захотеть её переписать.
— Переписать? — с волнением переспросил Мишель.
Но книга уже закрылась.
Он ещё долго сидел у окна. На улице темнело, и вдруг в одном из окон напротив мигнул свет — мягкий, тёплый как привет. Мишель подумал, что это его воображение. Но почему-то стало очень хорошо. Будто кто-то, где-то, тоже не спал…