Вера смотрела на беснующуюся женщину и не чувствовала ни гнева, ни обиды. Только холодную брезгливость. Словно перед ней был не человек, а гнойный нарыв, который нужно вскрыть.
Лариса продолжала верещать, размахивая руками:
— Понастроили хором, буржуи! Честным людям помочь не хотят! Я на тебя, Верка, в опеку напишу! Я на тебя в Минздрав напишу! Ты взятки берешь!
Гости переглядывались. Кто-то крутил пальцем у виска, кто-то тянулся за телефоном снимать скандал. Олег шагнул вперед, чтобы вывести тетку силой, но Вера остановила его жестом.
— Стоп, — сказала она. Голос был тихим, но в наступившей тишине прозвучал как выстрел.
Она не стала оправдываться. Не стала кричать в ответ. Она просто переключила тумблер в голове. Режим «Родственница» выкл. Режим «Врач на сортировке» вкл.
Вера подошла к столику в прихожей, где лежала её рабочая сумка (она всегда возила её с собой, привычка). Достала оттуда бланк осмотра, ручку и фонарик для проверки зрачков.
— Внимание всем! — громко объявила она, перекрывая всхлипы Ларисы. — У нас медицинское ЧП. Прошу сохранять спокойствие.
Она направила луч фонарика прямо в лицо опешившей Ларисе. Та зажмурилась.
— Зрачки расширены, реакция на свет вялая, — констатировала Вера ледяным тоном, словно диктовала ассистенту в операционной. — Налицо признаки острого алкогольного психоза с бредовым компонентом. Пациент дезориентирован. Наблюдаются галлюцинации по поводу коллекторов, автоломбардов и курьеров на трассе.
— Ты чего несешь? — Лариса поперхнулась воздухом. — Какой психоз? Я нормальная!
— Агрессия — типичный симптом, — невозмутимо продолжила Вера, обращаясь к гостям, как к студентам-интернам. — Лариса Петровна опасна для себя и окружающих. Возможна попытка суицида или причинения вреда третьим лицам. Требуется немедленная госпитализация.
Вера достала телефон. Набрала номер (на самом деле — просто открыла «звонилку», но вид у неё был такой, что никто бы не усомнился). Поднесла трубку к уху.
— Алло? Скорая? Диспетчер, примите вызов. Адрес: поселок «Лесные Дали», улица Садовая, дом пять. Женщина, пятьдесят лет. Острое бредовое расстройство на фоне тяжелой интоксикации. Да, «белочка». Агрессивна. Кидается на людей, требует ключи от несуществующих машин, бредит преследованием.
В прихожей стало так тихо, что было слышно, как тикают часы.
Лариса стояла, открыв рот. Её лицо начало приобретать землистый оттенок.
— Нужна психиатрическая бригада, — безжалостно продолжала Вера, глядя крестной прямо в глаза. — Да, с санитарами. Готовьте фиксацию. Смирительную рубашку, галоперидол. Возможно, придется вязать. Она крупная, сопротивляется. Полицию? Да, пожалуй, наряд тоже высылайте, тут попытка завладения чужим имуществом в состоянии аффекта.
Слова «психиатрическая бригада», «фиксация» и «галоперидол» подействовали на Ларису лучше любого нашатыря. Она поняла: Вера не шутит. Вера врач, у неё связи. Если сейчас приедут «мальчики по вызову» в белых халатах, Ларису упакуют, увезут в дурку и поставят на учет. А это — конец. Никаких кредитов, никаких прав, клеймо на всю жизнь. И никакой ломбард уже не поможет.
— Ты... ты что творишь?! — прохрипела Лариса. Гонор слетел с неё, как шелуха.
— Ждем, — кивнула Вера «диспетчеру». — Диктую паспортные данные...
— Не надо! — взвизгнула Лариса. — Не надо психушку! Я нормальная! Я ухожу!
Она метнулась к вешалке, срывая свою шубу. Руки у неё тряслись так, что она не могла попасть в рукав.
— Пациент пытается скрыться, — прокомментировала Вера в трубку. — Учтите, она в неадекватном состоянии. Может замерзнуть в сугробе.
— Да пошла ты! — рявкнула Лариса, натягивая сапог прямо на молнию, не застегивая. — Ведьма! Родную тетку в дурдом! Прокляну!
Она распахнула дверь. В лицо ударил морозный ветер и снежная крупа. Но холод пугал её меньше, чем перспектива оказаться привязанной к койке.
— Ключи свои сожри! — крикнула она напоследок и выскочила на крыльцо, чуть не скатившись кубарем по ступенькам.
Она бежала к воротам так резво, будто за ней гналась стая волков. Про автоломбард, оценщика и долги она, кажется, забыла напрочь. Инстинкт самосохранения оказался сильнее жадности.
Вера медленно опустила телефон. Нажала «отбой» (хотя вызова и не было). Подошла к двери. Спокойно, без суеты, закрыла замок на два оборота. Потом щелкнула задвижкой.
Олег стоял рядом, глядя на жену с восхищением и легким ужасом.
— Ты правда вызвала бригаду? — спросил он шепотом.
— Нет, конечно, — Вера спрятала бланк осмотра обратно в сумку. — Зачем отвлекать коллег в новогоднюю ночь? У них и так работы полно с настоящими больными. А здесь — обычная симуляция с целью мошенничества. Лечится испугом.
Она повернулась к гостям. Те стояли, притихшие, переваривая сцену.
— Прошу прощения за этот перформанс, — улыбнулась Вера. Улыбка вышла немного усталой, но искренней. — Кризис купирован. Угроза устранена. Санитарная обработка помещения проведена методом проветривания.
Она взяла со столика свой бокал с шампанским. Пузырьки весело играли в свете гирлянд.
— Давайте выпьем, — сказала она. — За то, чтобы в новом году нас окружали только здоровые люди. И физически, и, что важнее, психически. Наливайте!
За окном выла метель, заметая следы Ларисы, которая брела пешком по сугробам в сторону электрички, спасаясь от несуществующих санитаров. А в доме снова заиграла музыка. Вера сделала глоток ледяного брюта и почувствовала, как отпускает напряжение. Минус одна проблема. Прогноз — благоприятный.