В последние часы своего существования, когда бетонные стены бункера под рейхсканцелярией сжимались подобно саркофагу, Адольф Гитлер взял в руки фотографию. На пожелтевшем снимке молодая женщина в легком платье смеялась, запрокинув голову, на альпийском лугу у Оберзальцберга. Ева Браун. Тридцать три года, шестнадцать из которых она прожила в тени самого ненавистного человека XX века, чтобы теперь разделить с ним конец в подземном мире из бетона и отчаяния.
Их история не была историей великой страсти. Скорее, это была история одержимости, преданности и странного, искаженного подобия нормальности, созданного в эпицентре человеческой катастрофы.
Они встретились осенью 1929 года в мюнхенской фотостудии Генриха Гофмана, где семнадцатилетняя Ева работала ассистенткой и моделью. Гитлеру было сорок, он был харизматичным лидером набирающей силу НСДАП, но еще не пророком Третьего рейха. Он пришел за политическими портретами. Ева, жизнерадостная, спортивная, обожавшая танцы, кино и моду, сначала не произвела на него особого впечатления. Но она была настойчива. Ее привлекала не только его возрастающая власть, но и неожиданная застенчивость в личном общении, контрастировавшая с его публичными истериками.
Их отношения развивались мучительно медленно, словно движимые не страстью, а каким-то фатальным механизмом. Гитлер держал ее в тени, опасаясь, что публика не поймет его связи с «простой» девушкой. Ева была его Gefährtin — спутницей, но не равной. Ей отвели роль тайной подруги, чье существование тщательно скрывалось от немецкого народа, для которого фюрер был почти бесполым мессией, «женатым на Германии».
Их «супружеская жизнь», если ее можно так назвать, была спектаклем, разыгрываемым в Бергхофе — альпийской резиденции Гитлера в Оберзальцберге. Там, в окружении подхалимов из ближнего круга — Геббельса, Бормана, секретарш — они создавали иллюзию домашнего очага. Вечера проходили по раз и навсегда установленному ритуалу: бесконечные монологи фюрера об искусстве, истории и предательстве «мирового еврейства», просмотр пропагандистских кинохроник или легкомысленных голливудских фильмов (которые Гитлер обожал, особенно диснеевские мультфильмы). Ева, оживленная и болтливая в компании, при нем становилась почтительной слушательницей. Она называла его «шеф» (Der Chef), он ее — «Еви» или просто «фройляйн Браун».
Их общие увлечения были островками странной нормальности в море безумия. Оба были одержимы здоровым образом жизни: Гитлер — вегетарианец, противник курения и алкоголя — заставлял и Еву отказаться от сигарет. Они совершали длительные прогулки в горах, часто в одиночестве, если не считать охраны СС. Ева обожала фотографировать и снимать домашнее кино, скрупулезно документируя их быт в Бергхофе: чаепития на террасе, игры с собаками (немецкими овчарками Блонди и овчаркой фюрера), ужины при свечах. Эти кадры, цветные и жизнерадостные, создавали сюрреалистичную летопись идиллии, существовавшей параллельно с концлагерями и полями сражений.
Но война, которую он развязал, медленно уничтожила и этот хрупкий мир. Сначала триумфы — Польша, Франция — почти не коснулись их рутины. Но с 1941 года, когда Гитлер погрузился в управление войной, их встречи стали реже. Ева, томящаяся в золотой клетке Бергхофа, писала ему отчаянные письма: «Мое сердце разрывается от тоски по тебе… Я живу только тобой». Она дважды пыталась покончить с собой — в 1932 и 1935 годах — отчасти из-за его невнимания. Эти попытки, скорее театральные, чем серьезные, тем не менее привязали его к ней странным чувством долга. Он стал больше ценить ее преданность, единственную, которая, как он чувствовал, была бескорыстной.
К 1945 году иллюзии рухнули. Бергхоф был разрушен бомбардировками. Ева, вопреки его приказам, приехала в Берлин 15 апреля, в его последний день рождения. «Я хочу умереть там, где умирает мой фюрер», — сказала она своему другу. В бункере, среди вони дезинфекции, гула генераторов и запаха страха, она наконец-то получила то, о чем мечтала шестнадцать лет: публичное признание и законный брак.
Церемония состоялась в ночь с 28 на 29 апреля в маленькой картографической комнате бункера. Невеста в элегантном черном шелковом платье, жених — в простой военной форме. Свидетели — Борман и Геббельс. Гражданский брак зарегистрировал чиновник, специально вызванный из разрушенного города. Они подписали брачное свидетельство под грохот советской артиллерии. На праздничном завтраке с шампанским Гитлер говорил о самоубийстве и предательстве Геринга и Гиммлера. Ева была спокойна, даже весела. Она наконец стала фрау Гитлер.
Спустя менее сорока часов, 30 апреля 1945 года, около 15:30, они ушли из жизни вместе в его личном кабинете. По наиболее достоверным свидетельствам, Ева Браун, которой было 33 года, приняла цианистый капсулу. Адольф Гитлер, 56 лет, выстрелил себе в правый висок. Их тела, завернутые в одеяла, вынесли в сад рейхсканцелярии, облили бензином и подожгли в воронке от снаряда. Пламя поглотило и женщину, которая предпочла стать тенью величайшего злодея в истории, лишь бы не жить без него, и самого злодея, который лишь в самом конце позволил этой тени стать его законной женой.
Их союз был союзом двух одиночеств: одного — монструозного, другого — банального. Но в финальном акте он обрел странную, жуткую цельность. Ева Браун не была ни жертвой, ни соучастницей в полном смысле. Она была добровольной пленницей катастрофы, выбравшей в качестве смысла жизни любовь к катастрофе воплощенной. И когда катастрофа самоуничтожилась, она без колебаний шагнула вместе с ней в огонь, оставив после себя лишь пепел да коробку с цветными пленками, запечатлевшими призраки счастливых дней в горах, которых, возможно, никогда и не было.