Сталин встал и вышел, не дождавшись финала. Это случилось 26 января 1936 года в Большом театре, на опере Шостаковича "Леди Макбет Мценского уезда". Спектакль шёл с триумфом два сезона: 200 представлений в двух столицах, премьеры в Праге, Лондоне, Нью-Йорке. Через два дня "Правда" опубликовала статью "Сумбур вместо музыки". 30-летний композитор оказался в опале без суда и приговора.
Оперу сняли с репертуара, Шостакович сам отменил исполнение готовой Четвёртой симфонии. Официального запрета не существовало: работала система худсоветов и негласных указаний, которая могла уничтожить карьеру любого музыканта, не произнося слова "запрещено" вслух.
Ещё раньше под удар попали рояли. В первые советские годы звучали призывы сжечь их как "буржуазный инструмент". Джаз и фокстрот клеймили развращающей музыкой, танго считалось идеологически вредным. Городская молодёжь всё равно танцевала под эти мелодии, но власть методично выдавливала их из официального пространства.
Когда после войны в страну просочились записи западного джаза и раннего рок-н-ролла, меломаны изобрели собственную технологию. Ленинградец Руслан Богословский собрал самодельный станок и открыл подпольную студию "Золотая собака". Рентгеновские снимки обрезали маникюрными ножницами, отверстие в центре прожигали сигаретой.
Флюорография была обязательной для всех граждан, поэтому снимки доставались бесплатно в поликлиниках. На гибких дисках с тенями рёбер звучали Элвис Пресли и блатные песни. Стоила пластинка рубль-полтора, качество было скверным, проиграть её можно было несколько десятков раз. В 1958 году изготовление "рёбер" запретили, но подпольная индустрия работала до появления магнитофонов в конце 1960-х.
The Beatles в массовом сознании числятся "запрещённой группой", хотя формального запрета не было. В 1967 году песня Girl появилась на сборнике "Мелодии" с подписью "музыка и слова народные". Авторов не указали, чтобы не платить отчисления. С 1974 года стали выходить миньоны с битловскими песнями, и только в 1986-м "Мелодия" выпустила полноценный альбом, купив лицензию у EMI. Пропагандистские статьи громили "битломанию", а чиновники позже объясняли: группу не запрещали, просто "не поощряли".
В 1980-х по ведомствам разослали служебные документы со списками "идеологически вредных" групп. AC/DC обвиняли в неофашизме, Kiss попали за пропаганду насилия, Iron Maiden числились под грифом "религиозный мистицизм". Название U2 трактовали как отсылку к самолёту-шпиону, сбитому над СССР в 1960 году. Эти методички предназначались руководителям дискотек; ставить перечисленные записи "не рекомендовалось".
Советским музыкантам доставалось не меньше. В марте 1980 года в Тбилиси прошёл первый официальный рок-фестиваль "Весенние ритмы". Ленинградская группа "Аквариум" на финальной композиции устроила перформанс: Борис Гребенщиков лёг на сцену с гитарой, виолончелист Всеволод Гаккель водрузил на него инструмент, фаготист имитировал автоматную очередь в зал. Члены жюри демонстративно ушли.
Группу дисквалифицировали за "непристойное поведение", в документах мелькнуло обвинение в "пропаганде гомосексуализма". По возвращении в Ленинград 26-летнего Гребенщикова уволили с работы и исключили из комсомола.
Бардам доставалось по-своему. Владимиру Высоцкому срывали гастроли, его песни вырезали из телепередач. Александр Галич эмигрировал. Записи расходились на магнитофонных катушках - явление получило название "магнитиздат". Бард Александр Новиков за альбом "Зимний извозчик" получил реальный срок: его песни приравняли к уголовщине.
Запреты работали как реклама. Чем строже власть преследовала музыку, тем выше ценилась она среди молодёжи. Люди собирались на "прослушивания" у владельцев редких записей, скидывались на импортный винил, который у спекулянтов стоил от 35 до 70 рублей при средней зарплате в 120. Запрещённые мелодии стали частью идентичности целого поколения.
К концу 1980-х механизм сломался. В 1988 году в Москве официально выступили Scorpions, годом позже приехали Bon Jovi. В том же 1988-м "Мелодия" выпустила альбом Пола Маккартни "Снова в СССР", записанный специально для советского рынка. Последние ведомственные списки "нежелательных" групп датированы 1985 годом; после этого составлять их уже не имело смысла.