Я всегда копаю зимой по «верхам». Летом трава по пояс, комары, дачники, а зимой — красота. Снег прибивает траву, земля на чердаках и в подпольях пухлая, сухая.
Урочище Климово на картах значилось как нежилое с конца девяностых. Глухомань, тупик, тридцать километров от трассы. Идеальное место, чтобы найти что-то ценное и не встретить ни души.
Я бросил «Ниву» у кромки леса. Дорогу перемёло, дальше только пешком. Лыжи я брать не стал — наст был крепким, держал вес человека, если идти аккуратно. Идти было недалеко, километра полтора.
Мороз стоял градусов двадцать, лес звенел от тишины.
Деревня открылась за поворотом, как черная гнилая челюсть.
Срубы покосились, крыши провалились внутрь, заборы легли под снегом. Мертвая тишина.
Я включил металлоискатель, надел наушники. Фон был чистым.
Я предвкушал хороший хабар.
Но когда я подошел к первому дому, я почувствовал запах.
Пахло не свежестью и не дымком печи. Пахло сладковатым, прогорклым жиром. Тяжелый, нутряной запах, как на бойне.
Я поднял голову.
Из полуразрушенной трубы крайней избы, которая наполовину ушла в землю, поднимался едва заметный сизый дымок.
«Бомжи? — напрягся я. — Или беглые уголовники пересиживают?»
Встречаться с людьми в лесу страшнее, чем с волками. Я решил обойти этот дом широкой дугой, прижимаясь к остаткам сараев.
Я прошел метров тридцать, стараясь не скрипеть снегом.
И краем глаза заметил движение.
Слева, на коньке крыши разрушенного дровяника.
Там сидело... существо.
Сначала я подумал — крупная рысь. Или ободранная собака.
Оно сидело ко мне спиной, сгорбившись.
Но у него не было шерсти.
Кожа была мертвенно-белой, с сероватым отливом. На таком морозе голая кожа должна покраснеть или посинеть. А эта выглядела как толстая, грубая резина или старая мозоль.
Я замер.
Существо медленно повернуло голову.
Это был человек.
Или то, во что превращается человек, если убрать из него всё человеческое.
Худой до ужаса, ребра выпирают, позвоночник торчит острой грядой.
Лица я почти не разглядел — оно было скрыто за острыми коленями.
Потому что он сидел на корточках. Но не как люди сидят у подъезда.
Он сидел как лягушка перед прыжком — пятки оторваны, колени выше ушей, а руки... руки упирались в шифер перед собой.
Ладони были огромными, широкими, пальцы — черными и скрюченными, как когти.
— Эй... — вырвалось у меня шепотом.
Существо дернулось.
Оно открыло рот и издало звук.
Это был не крик. Это был сухой, громкий щелчок горлом. Кх-кх-кх.
И тут снег вокруг ожил.
Из-за сугробов, из провалов крыш, из-за углов начали подниматься другие.
Их было много. Десять. Может, больше.
Все голые, бледные, одинаково уродливые.
Они не вставали в полный рост. Их позвоночники, видимо, уже срослись в дугу.
Они стояли на четвереньках.
Они смотрели на меня черными провалами глаз и тяжело, с присвистом, дышали, выпуская клубы пара.
Я начал пятиться. Медленно.
— Я ухожу... — сказал я. — Не трогайте.
Тот, на крыше, вдруг упал на руки.
И прыгнул.
Я никогда не видел такой моторики у млекопитающих. Это был бросок паука.
Он приземлился в сугроб на четыре конечности, пружинисто, мягко, и тут же рванул вперед.
Снег летел из-под его рук и ног фонтаном.
Я развернулся и побежал.
И тут наст, который держал меня при ходьбе, предал меня.
При беге ударная нагрузка выше. Моя нога проломила ледяную корку, и я ухнул в снег по пах.
Я забарахтался, пытаясь вылезти.
А сзади слышался не топот.
Сзади слышался шелест.
Шурх-шурх-шурх.
Частый, ритмичный, многоголосый. Они не кричали. Они охотились молча.
Я выбрался на дорогу, где снег был плотнее. Оглянулся.
Один из них бежал параллельным курсом, отрезая мне путь к лесу.
Он двигался галопом. Руки-ноги-руки-ноги. Его тело извивалось волной, как у бегущего гепарда. Голова была неподвижна, взгляд прикован к моему горлу.
Скорость была невероятной. Человек на двух ногах так не бегает.
Они загоняли меня. Как волки загоняют лося.
Я понял: до леса не добегу. Сожрут в поле.
Впереди, метрах в двадцати, стояла старая кирпичная трансформаторная будка. Двери не было, но проем был узкий.
Я рванул туда, выжимая из себя последние силы.
Я влетел в темное, вонючее нутро будки, развернулся и выставил перед собой лопату.
Первая тварь сунулась в проем через секунду.
Я с размаху ударил острой кромкой фискаря. Лезвие звякнуло, попав существу по ключице.
Оно зашипело — звук был похож на стравливание воздуха из шины — и отпрянуло.
Они не полезли напролом. Они умные.
Они окружили будку.
Я слышал, как они ходят вокруг. Слышал, как они скребут когтями по кирпичу, пробуя кладку на прочность.
В проеме то и дело мелькали бледные лица. Они ждали.
На улице минус двадцать. Я в мокрой от пота одежде. Я замерзну насмерть через час. А им холод нипочем.
Я начал шарить по карманам. Нож. Зажигалка.
В углу будки валялась куча старого, сухого мусора и куски рубероида, упавшие с крыши.
Рубероид горит жарко и вонюче.
Я поджег кусок.
Черное, жирное пламя вспыхнуло, повалил густой едкий дым.
Твари снаружи заверещали. Видимо, огонь был для них чем-то забытым и страшным.
Я намотал кусок горящего рубероида на черенок лопаты. Получился чадящий факел.
Глубоко вдохнул, задержал дыхание.
И с диким криком бросился в дверной проем, прямо в толпу.
Я махал огнем перед собой как безумный.
Они шарахались. Я видел их бледные тела, отлетающие в сугробы. Они боялись огня панически, до визга.
Я прорвал кольцо.
Я бежал к лесу, сжимая в руке догорающую лопату. Я падал, вставал, снова бежал.
Я не оглядывался, пока не добрался до опушки.
Там я упал в снег, хватая ртом воздух.
Посмотрел назад.
Они не пошли за мной в лес.
Они сидели на границе деревни. На крышах, на сугробах.
С десяток белых фигур на фоне черных развалин.
Сидели на корточках и смотрели.
Это была их территория.
Я добрался до машины, когда уже стемнело. Руки тряслись так, что я трижды ронял ключи в снег.
Я гнал до города, не включая радио, вздрагивая от каждой тени на обочине.
Я больше не копаю.
Я навел справки про Климово.
В 90-е там пропала группа сектантов-«натуралистов». Они проповедовали полный отказ от цивилизации, от одежды, от прямохождения. Они верили, что человек произошел от зверя и должен к зверю вернуться, чтобы выжить в грядущем апокалипсисе.
Все думали, что они замерзли в первую же зиму.
Но они не замерзли.
Они адаптировались. Эволюция сработала страшно и быстро.
И самое жуткое — когда я бежал через их кольцо, я видел краем глаза.
Среди крупных особей были маленькие.
Размером с кошку. Но с человеческими лицами.
У них там дети.
И они растут.
Все персонажи и события вымышлены, совпадения случайны.
Так же вы можете подписаться на мой Рутуб канал: https://rutube.ru/u/dmitryray/
Или поддержать меня на Бусти: https://boosty.to/dmitry_ray
#страшныеистории #заброшеннаядеревня #мистика #реальнаяистория