Фрагменты готовящейся книги доктора Я. Шиманкевича под названием «Азиатские боевые искусства — Люди — Мистика — и… кое-что еще».
оригинал текста на http://www.yongchunquan.eu/
В 1978/79 году у меня состоялся с М. Стефяняком, единственным в то время в Варшаве парнем, интересовавшимся тренировками китайского кунг-фу, разговор, который, как оказалось, предопределил мой дальнейший жизненный выбор. Как меня, так и Марека не очень интересовали тогдашние вьетнамские эксперименты «а-ля кунг-фу». Я уже два года, используя материалы из библиотеки моего непосредственного инструктора по карате в SGPiS Лешека Олака и учебные фильмы (на 8-мм плёнке) с Тайваня, предпринимал робкие попытки постижения Винг Чун куен.
Марек тоже по книгам тогда пытался соединять элементы Хунгар и Тайцзицюань, по крайней мере, так он говорил.
В конце концов мы согласились, что в тот момент самая богатая литература в мире касалась Вин Чунь куен, и на нём и стоит сосредоточи- ться. С 1979 года для тренировок мы использовали боковой зал в школе на пересечении улиц Нового Свята и Свентокшиской (TKKF «За Желязной Брамой») в то время, когда занятия по карате проводил там в основном зале наш знакомый Анджей Шиманский. Использовали… то есть я использовал, потому что М.С. (Марек Стефяняк) заскакивал туда в тот период несколько раз, и всё..
До сих пор помню боль в плечах после сотен повторений бонг сао, где, чтобы исключить его поднятие, я вставал и тренировался под гимнастическими брусьями, стараясь, чтобы локоть и плечо были на одной линии. Бонг сао — самая сложная защита в системе Вин Чунь куен, потому что при выполнении она соединяет движения в нескольких направлениях в трёх плоскостях одновременно. Сама защита — она и есть защита, даже правильно выполняемая, требовала лет непосредственной практики с противником, чтобы понять, почему именно так, а не иначе, эти многоплановые движения выполняются одновременно.
Когда это наконец удалось, теперь объяснение принципа его работы ученикам занимает немного времени (другой вопрос, поймут ли они и смогут ли применить). В то время у меня рядом не было ни одного советчика. Спустя много лет, уже в XXI веке, Чжэн Цзюньлин из кантонской школы Сам Нун Вин Чунь куен, когда я показывал ему у него дома в Гуанчжоу, как работает наше бонг сао, заявил, что это более надёжная (в смысле эффективности) техника, чем в их версии бонг сао. А ведь в Вин Чунь куен существуют три основные, разные версии этой защиты и ещё три разные энергетическо-пространственные ситуации в бою, когда нужно выбрать правильную, основываясь на интуиции, выработанной годами тренировок, а не на действии мозга по типу «анализ-реакция». На такое действие в бою нет времени.
В том же году я решил, что если уж заниматься кунг-фу, то делать это нужно не как-нибудь, как многочисленные варшавские практики типа К.Л. или Нам, а просто хорошо. Следовательно, нужно найти учителя, который хотя бы производит впечатление достоверного. Такой самой громкой фигурой в то время в Европе был Лён Тин, часто гостивший в ФРГ. Я не мог тогда знать, что уже в 1977 году он бы маргинализирован в среде учеников Ип Кай Маньа (Ип Мана) в Гонконге и исключён из Hong Kong Martial Art Ass.(Secrets of Kung-Fu; vol. 10/1977 r.; s. 24-27). ….Начавшаяся с вышеупомянутого обмена письмами, моя переписка тогда правда не привела к визиту Л.Т. в Польшу, но от его имени отозвался представитель в Югославии и член Европейской Организации школы L.T.W.T.M.A.Ass., руководимой К. Керншпехтом из ФРГ — Милан Просеница (1953–2008).
Согласно политике Л.Т., его школу с 1980 года в Югославии как организационный руководитель вёл Славко Трунтич, а как главный инструктор — Милан Просеница.
Такое разделение ролей в 1983 году Милан ввёл и в Польше. Я стал организационным руководителем всей структуры, а Марек — главным инструктором.
Чтобы создать условия для такого визита, мне удалось уговорить Марека создать на рубеже 1979/80 первую секцию, тогда ещё Вин Чунь (Wing Tsun) куен, при студенческом клубе карате Варшавской Политехники. Мы благодаря этому имели поддержку клуба в вопросах приглашений и организации, а клуб — как украшение на тулупе — Марека из первой группы чёрных поясов по карате в Польше. Тогдашним председателем SKKarate PW был известный позднее деятель спортивного фулл-контакт карате, которое со временем преобразовалось в кикбоксинг — Анджей Палач. Занятия с первыми желающими я вёл с самого начала, потому что Марек традиционно лишь иногда «заскакивал». После моих сетований на этот счёт, он придумал себе какую-то болезнь сердца и стал «заскакивать» ещё реже.
Милан, сам живший в социалистическом раю, знал, какие условия в Польше, когда появился в первый раз зимой 1980/81 с недельным семинаром. Он был организован на спортивных объектах Riviera Remont PW. Он взял с собой тогда в Польшу одного из своих ассистентов. В семинаре принял участие и М.С., которому, к счастью, сердце на тот момент работало хорошо. Этот сценарий будет повторяться все 80-е годы вплоть до конца школы Лён Тинга в Польше.
Милан, серб, живший в Загребе, прежде чем попал в Вин Чунь куен, занимался боксом и карате. Бокс навсегда остался его тогда скрываемой, но любимой спортивной дисциплиной. Во время первых международных полноконтактных соревнований по кунг-фу в Гонконге, в которых участвовал Милан, чтобы подогреть атмосферу, участники подписывали специальное заявление, что в случае смерти на ринге организатор не выплачивает компенсацию, а лишь покрывает перевозку тела в страну происхождения «пациента». Сам он рассказывал мне это во время третьего визита к нам, также и то, как по совету Трунтича они впервые отправились в конце 70-х в Германию на семинар по Вин Чунь.
Выполняя форму Сю Ним Тао (Сил Лим Тао), практикуемую в версии, типичной для этой школы, он чувствовал себя идиотом, спрашивая себя, что он здесь делает. Однако руководство школой боевых искусств/спортов было его выбором для дальнейшего существования, так что он пересилил себя.
Легко можно представить Милана — человека ростом около 190 см, весом 130 кг и с ладонями, как караваи хлеба, стоящего на месте и размахивающего руками. У Милана был один недостаток — как я тогда думал — потому что он коллекционировал кубки как сувениры, которые непременно хотел получа- ть во время семинаров. Поэтому он получал их каждый раз. Только позже выяснилось, чтобы выехать из своего социалистического рая в наш, помимо приглашения, он должен был предоставить информацию, что едет на соревнования, а не на семинар, и отсюда эти кубки как трофеи для показа тамошней госбезопасности. Знаменитое фото Л.Т. и Милана Просеницы «Гиганта Вин Чунь» с его трофеями (Leung Ting 1985, Dynamic Wing Tsun kung fu, стр. 36) — это по большей части те наши сувениры.
Система, происходящая от Ип Кай Маньа (Ип Мана) — это в первые годы обучения лишь предварительная форма упражнений самообороны, хотя на них с самого начала упоминали о её принципах боя, правилах и т.д. Можно на этом уровне остановиться, что сейчас, особенно на Западе, но и на Востоке, очень распространён- ная практика, или перейти на более высокий уровень понимания и тренировки, когда он становится стратегией военного искусства. Милан, которому обычно хватало массы тела и ладони, как буханки, да и М.С., остановились на этом первом уровне. Ну и, конечно, я опускаю здесь ещё один уровень — бизнес-уровень. Как китайское боевое искусство, методика Ип Мана обоих господ не заинтересовал.
Первые два очередных ежегодных семинара были учёбой и практикой стиля Л.Т.
В это время Анджей Палач начал организовывать первые соревнования по фулл-контакт карате, которые стали его страстью. Милан узнал об этом, насколько я помню, в 1983 году во время дружеского визита А. Палача и Л. Древняка на очередной семинар. Он решил приехать с командой из своей школы L.T.W.T. из Югославии, чтобы, помимо семинара по ВТ, принять участие в совместных соревнованиях с командой А.
Палача. С этого момента М.С. перестал участвовать даже время от времени в традиционной форме занятий, переключив свои интересы на фулл-контакт карате. Он будет появляться, и то по моим настоятельным просьбам, в течение последующих трёх лет лишь во время семинаров наших учителей. Это был переломный момент для нас обоих. Он, однако, никогда не стартовал на соревнованиях, в отличие от меня, когда я до 1977 года участвовал в академических чемпионатах Варшавы по карате. Обычно я проигрывал в результате дисквалификации за слишком быстрый и сильный удар.
Теперь М.С. хотел быть крёстным отцом фулл-контакта, только в кунг-фу. Это его на некоторое время сблизило с Миланом. Он даже съездил на два дня в Загреб, где они по этому поводу выпили по пиву.
После цикла программ на TVP2 в 1982-84 годах под названием «7 Антен», потом «В тени Храма Шаолинь», «5/10/15» и т.д. (в соредактировании с Пётром Скшендзевским, Галиной Грыцко, Богуславом Волошаньским, Робертом Налязком и даже Боженой Вальтер) я получал сотни писем. Поэтому я организовал семинарское обучение Вин Чунь куен для людей из разных уголков страны. В это время стали создаваться организуемые мной очередные тренировочные группы ВТ. Первая в 1983/84 году в Варшаве в TKKF «Смок», где в качестве инструктора я рекомендовал своего выдающегося тогда ученика Артура Рыхту. Потом в Люблине, Кендзежине-Козле, Илаве и Пражбутах.
Проблема была в том, что чтобы иметь команду фулл-контакта «кунг-фу», её нужно для этой цели натренировать. Я за М.С. делать этого не собирался, а у него не было охоты работать в тренировочном зале. В это время также произошёл конфликт К.
Керншпехта с Л.Т., потому что он увидел другую школу, происходящую от ученика Ип Мана — Ко Санга, пропагандируемую Аланом Ламбом, с которым начал обмениваться техниками. Л.Т. исключил тогда Керншпехта и сделал главой европейской организации своей школы Филиппа Байера. Это длилось несколько месяцев, но после выплаты компенсации в размере нескольких десятков тысяч немецких марок он теперь выгнал Байера и восстановил Керншпехта, согласившись, чтобы тот вводил у себя инновации, только не из других школ Ип Мана. В европейской организации ВТ появились тогда бокс и филиппинская эскрима. Ф. Байер сделал тогда единственную хорошую вещь в своей инструкторской жизни. Отправился в Гонконг, где попал в школу Вон Шунь Леуна и пригласил его на первый семинар в Европе. Он состоялся в 1984 году.
Меня тогда начал мучить вопрос, почему нужен бокс, чтобы Вин Чунь был эффективен? Сохранилась даже моя переписка по этому вопросу с К. Керншпехтом, которая, однако, ничего существенного не привнесла. Соревнования команды Милана против команды Палача состоялись в боксёрском зале KS «Полония» в Варшаве. После них была пресс-конференция Милана в студенческом клубе SGPiS «PARK» на Полях Мокотовских.
Был 1984 год, приближались очередные семинары Милана и первый Л.Т. в Польше. Появился М.С., который предложил взять на себя и вести одну из новых секций, чтобы «показать себя», но чтобы натренировать группу в чём-либо, нужны годы, а не месяцы. В результате более простым решением стал бунт группы лучших варшавских инструкторов и продвинутых учеников SKK PW. Они услышали от меня тогда, что нынешнему М.С. я даю шанс здесь и сейчас в бою со мной доказать известные, видимо, лишь ему одному тайные послания ВТ, и по этой причине он не участвовал все эти годы регулярно в занятиях польской школы ВТ (что, конечно, ничем не закончилось, лишь глупой миной), а остальным — что у них 24 часа на решение, занимаются ли они кунг-фу Л.Т., несмотря на то, что пока все мы видим, что с ним что-то не так, или же это кикбоксинг, притворяющийся кунг-фу. На следующий день я оставил секции в PW и TKKF «Смок» их собственной судьбе, а сам перенёс занятия в TKKF «Стадион». Со мной туда перешло из варшавских секций семь человек, в том числе двое очень продвинутых практиков: Пётр Саверновский и доктор Славомир Мильчарек, будущий создатель польской школы традиционного кунг-фу стиля Ци Син Танлан цюань.
Через полгода там уже постоянно тренировалось 300 человек. Совместно с руководством очага я запустил в следующем году и Летнюю Академию Кунг-Фу, к которой присоединился с занятиями и всепольской олимпиадой знаний о Дальнем Востоке А. Браксал.
Эти мои поиски смысла и источников кунг-фу породили у М.С. популярное какое-то время в этой среде выражение об деформации традиционного кунг-фу Шиманкевича и тренирующихся с ним, которое уже не излечить.
На мои вопросы по этому поводу к Милану, в связи с приближающимся первым визитом Л.Т. в Польшу (последний был заинтригован масштабами развитого мной движения этой школы в стране и должен был проверить, не подрабатывает ли Милан на стороне, и если да, то сколько), тот строго запретил даже говорить при нём о состоявшихся соревнованиях по фулл-контакт карате или тренировках а-ля бокс вместо ВТ. Для отличия моих учеников от группы М.С. на семинарах Милана и Л.Т. ранее созданное движение, называвшееся тогда Центр WTKF, обрело формальную организационную сторону, эмблему которого наши практики, в виде знака багуа, нашивали на левом рукаве.
В первом семинаре Л.Т. в Польше (22-28.10.1984), которому сопутствовали Милан Просеница и какой-то югославский журналист, приняло участие около двухсот человек, но потом Л.Т. поместил фото в своей книге (Leung Ting 1985; Dynamic Wing Tsun kung fu, стр. 27), сообщив о крупнейшем в мире семинаре по ВТ, в котором участвовало четыреста человек. Занятия проходили в разных местах, основные — в зале KS «Варшавянка», завершившись пресс-конференцией.
Нарастающий конфликт в польской среде ВТ был им узаконен разделением на две независимые школы: мою и М.С.
Председатель очага TKKF «Стадион» заказал тогда специально для Милана деревянный манекен, который потом я даже не хотел ему показывать, чтобы не осрамиться.
Председатель даже обиделся на это. Дело же было прозаично. Он вычитал ранее где-то байки на эту тему и сделал его согласно описанным в них принципам. Главный столб имел диаметр почти полметра и длину около двух метров, а руки — диаметр десять сантиметров и длину пятьдесят сантиметров. Когда я стоял рядом выпрямившись, они доставали мне до лба. Подобное, ещё большее изобретение, я видел спустя годы в школах Пан Нама в Наньхае и потомка Чань Вах Шуня в Шуньдэ.
Ради святого спокойствия я назначил тогда так называемую боевую команду Центра L.T.W.T., состоящую из пяти постоянно тренирующихся ВТ человек. Тогда ко мне начали обращаться разные странные люди, практикующие столь же странные вещи и желавшие сражаться в рамках этой команды на соревнованиях под моей вывеской. Я решил проверить одного из таких потенциальных желающих Г.И. Попросил о помощи в этом деле А. Палача, в зале которого мы в итоге встретились. Г.И. должен был провести контрольный бой с его учеником и членом основной команды теперь уже польского кикбоксинга, известным из-за роста под псевдонимом «каяк». Началось… Г.И. держал низко защиту и быстро получил незаблокированный круговой удар ногой в голову.
Несмотря на защиту на стопе «каяка», его вырвало вверх, и он ударился головой о пол.
Через мгновение он сел, ударил ладонью в бок головы и встал, готовый к следующему раунду. Всё в порядке? … да … точно? … да. Через мгновение очередной незаблокированный круговой удар с другой стороны в голову — и снова пол. На этот раз А. Палач и я бросились вместе к оглушённому Г.И. Хватит! Следующее попадание могло закончиться тяжёлым нокаутом и серьёзным сотрясением мозга. Я вежливо поблагодарил Г.И. за его добрые намерения.
В 1985 году по приглашению Министерства спорта КНР я выехал в Сиань в провинции Шэньси, на первый Пригласительный Турнир и Международную Конференцию по ушу.
Нынешний Сиань — это исторический Чанъань, столица первого китайского императора из династии Цинь. Там я тогда познакомился с Вон Шунь Леуном, который, увидев моё рвение, согласился быть моим Сифу.
Л.Т. узнал о моём пребывании в Сиане и встрече с Вон Шунь Леуном, также с учениками Мой Ята и Хо Кам Мина, поэтому практически сразу после возвращения в страну появился в сентябре 1985 года в сопровождении Милана в Варшаве со вторым недельным семинаром. В нём участвовало около 130 человек. В так называемых «частных» тренировках с ним в отеле «ВЕРА» принимала участие группа из 8 продвинутых лиц, в том числе мои бывшие студенты, тренирующиеся теперь с М.С., а также из нашего Центра: П. Саверновский, П. Тепер, М. Стахняк, Я. Грамат и я. После одной из таких тренировок Л.Т. пригласил меня на ланч и разговор «с глазу на глаз» без участия М.С. и, что меня очень удивило, Милана. Чтобы иметь свидетеля, я отговорился слабым знанием английского и взял с собой лучшего и доверенного ученика из нового поколения школы Петра Саверновского, на что Л.Т. дал согласие.
После обеда Л.Т. сказал мне, что знает, что я познакомился с Вон Шунь Леуном и тренировался с ним, и что я знаю, как выглядит, как он выразился, продвинутая форма стиля. Если я останусь в его организации, то он будет учить меня отныне только этой продвинутой версии. Я вежливо спросил: а то, что мы тренировали до сих пор, ведь это не годится для боя? А… это такая предварительная бизнес-форма для начинающих. На это Пётр, красный от лица, не выдержал и, почти вставая, сказал по-польски: «[блин], я ему сейчас *** дам».
Говорю: «Пётр, садись, успокойся и переводи. Я уже всё знаю, что хотел, и знаю, что с этим делать дальше». Л.Т., видя его возбуждение и красное лицо, спросил, что с ним. Я ответил дипломатично, что что-то было не так с его вторым блюдом.
Во время этого семинара в зале DS PW на пл.
Нарутовича произошёл серьёзный несчастный случай, к счастью, без последствий. Л.Т. в рамках своего шоу начал рассказывать, как ВТ благодаря своей мягкости устойчив ко всяким болевым приёмам, потому что рука благодаря практике чи сао как змея из них выскользнет. Есть ли желающие попробовать? Вызвался один из моих тогдашних инструкторов — Ян Халко из Пра- жбут. Болевой приём он сделал осторожно, как это бывает на показах. На это Л.Т. велел ему сделать это ещё раз со всей силой и скоростью! Х. спокойно сказал, что не может, потому что сделает ему больно. Л.Т. пренебрёг этим,… ну так Янек ещё раз, на этот раз быстро и сильно схватил, наложил болевой на локоть, дёрнул… хрустнуло, и оба оказались на полу. Халко онемел от изумления, я тоже…, а Л.Т. встал через мгновение и без слов вышел из зала, оставив дальнейшее ведение занятий Милану. Появился он где-то через час, в белой блузе с воротником-мао. У такой блузы широкие рукава.
Только когда я оказался рядом с ним, я увидел под ней огромную то ли повязку, то ли фиксатор на локте, в два раза толще предплечья. На экзаменах на «цветочки» он уже не появился, оставив это Милану.
Досталось тогда моим ученикам, что они хотели учиться кунг-фу, а не боксу, участвуя в соревнованиях и в погоне за очередным кубком. В связи с этим на экзаменах по ВТ под бдительным оком бывшего «главного инструктора» им специально занижали «степени» в виде вышеупомянутых цветных «цветочков» на футболки. Мои две лучшие тогда ученицы, Магдалена Стахняк и Юлита Клуковска, хотели эти дипломы с заниженными степенями швырнуть в лицо Милану и уйти, но мне тогда удалось их удержать.
С Л.Т. и Миланом мы ещё встретились на прощальном ужине в ресторане «Шанхай» на Маршалковской. Л.Т. уже делил трофеи, сколько он, а сколько Милан должны получать за следующие визиты и на что предназначить эти средства, потому что, несмотря на внушительную сумму в злотых, в социалистическом пересчёте на доллары это всё ещё выглядело очень скромно. Публично он тогда объявил, что присваивает мне свой так называемый первый технический мастерский разряд, а также создаёт Главный Штаб L.T.W.T. в Польше, в котором я должен был занять позицию президента, а М.С. — председателя (chairman). Деятельностью Главного Штаба должен был руководить восьми человек.
Две недели спустя я написал официальное письмо Л.Т. об отказе от дальнейшего изучения стиля в его организации, поскольку у меня этот метод не оправдал себя в реальном противостоянии в той степени, на которую я рассчитывал, даже с другими школами той же системы, и я не собираюсь заменять его боксом. Изучение этого стиля не является и не будет в будущем моим источником дохода. Полученные от членских взносов средства ассоциации должны служить развитию кунг-фу, происходящего от Ип Мана, в стране, и т.д. Оставляю также мои прежние школы в Польше, которые хотят продолжать тренировки ВТ, под надзор М.С.
В ноябре, по указанию моего Сифу Вон Шунь Леуна, от его имени на первый формальный семинар по традиционному Вин Чунь куен приехали Филипп Байер и Фолькер Бекхоф.
Через два года после ухода из движения Л.Т. и оставления М.С. почти 1300 человек, тренирующих эту школу в разных городах Польши, занятия по методу Л.Т. проводили ещё полтора года в Варшаве лишь А. Рыхта, поддерживаемый учеником Р.
Миколайчуком. В течение этого периода «глава школы», «президент» и «председатель» L.T.W.T. в Польше не провёл ни одного всепольского семинара, а в зале А. Рыхты появился за это время всего два раза и то не в качестве инструктора.
Главный Штаб школы Л.Т. распался и прекратил своё существование. Ни Милан Просеница, ни Л.Т. больше не появлялись в Польше до конца 80-х.
А. Рыхта начал вести занятия по своей задумке в клубе фирмы DAN типа будошоп господ Миклинских. М.С. занимался редактированием для неё журнала «ВОИН».
В начале 90-х он сделал очередной кульбит, на этот раз сотрудничая с К. Пехом и страстно увлёкшись окинавским кобудо, потому что в страну благодаря А. Станишеву из Сёрин Рю — кобудо мастера Чинена Кэнъю. Однако движение школы Сёрин Рю карате оказалось устойчивым к этим любовным ухаживаниям.
Из движения L.T.W.T.M.A.Ass. в 1990 году вышел и Милан Просеница, и немаловажную роль здесь сыграли мой опыт в традиционной разновидности этой школы боя и принятые в связи с этим решения. Его место в маркетинговом процессе этой организации занял на некоторое время Эмин Бозтепе после скандала с Уильямом Чуном, но это уже другая история.
Просеница основал собственную организацию, теперь Pro-Am Wing Tchun kuen (со временем преобразованную в сотрудничестве с англичанином Никки Смартом в Autodefence Wing Tchun), которая сосредоточилась на тренировках и организации соревнований а-ля кикбоксинг. После распада Югославии в начале 90-х, вероятно, в результате последствий гражданской войны, насколько я помню, свои действия он сконцентрировал сначала на соседней Италии. Потом Венгрии, Румынии, Мальте и т.д.
В 80-х годах Милан попал в автомобильную аварию с серьёзным повреждением головы и мозга. После этого у него на линии волос на лбу был длинный горизонтальный шрам. Это могло быть причиной его ранней смерти, хотя официально он умер от воспаления лёгких.